Читать бесплатно онлайн книгу автора  Путешествие Иранон

Мелисса Альсури

ПРОЛОГ

О МИРЕ

Арбор — один из миров в общей бездне Вселенной, созданный тремя основными богами: Соларом, Ноксом и Мундусом. Мундус, старший из них, пожертвовал своей плотью для того, чтобыt создать людей, землю и все сущее. Его сила протекает в каждом жителе мира, и она же позволяет некоторым людям использовать магию, но сам бог уже давно не связывался со своими созданиями, предпочитая скрываться от них, лишь изредка появляясь в чужих снах.

Солар и Нокс — боги-близнецы. Они взяли на себя обязанность следить за созданным миром. Солар приходит днем и небесным светилом озаряет человеческий путь сквозь времена, помогая тем, кого считает достойными. Нокс замещает его ночью, смотря на мир миллионами звездных глаз и наказывая тех, кто этого заслужил. В помощь друг другу каждый из них также отдал часть своей плоти, создав Луну, чтобы она сопровождала их днем, как тень Солара, а ночью разгоняла тьму Нокса.

История всего сущего началась с того, что эти боги создали мир и первых существ: среди них были эльфы, люди и оборотни. Каждый из народов получил свою божественную частицу, и каждый был по-своему уникален и близок к богам. Эльфы получили часть Солара, благодаря которой стали известны своей красотой, долгим сроком жизни и уникальными способностями к магии света. Нокс создал оборотней, дав этим созданиям темную звериную сторону. Опасные хищники славились своими инстинктами и умениями, что помогали соревноваться в силе и живучести с эльфами, а выносливость их тел при трансформации в зверя увеличивалась в несколько раз.

Последними же были люди. Они не жили так долго, как эльфы, и не имели такой физической силы, как оборотни. Первый человеческий народ получил дары напрямую от Мундуса, обучившись магии света, тьмы, стихий и разума. Они были могущественны и ближе всех к родному миру, словно связанные с ним невидимой пуповиной. Эта нить объединяла людей с их богом, помогала защищать и развивать свои земли, передавая людям волю Мундуса.

То, что случилось позже, не отражено правдиво ни в одной из летописей. В одних источниках говорится, что конфликт между народами и их соревнование друг с другом привели к катаклизму. Из уст в уста шепчут о связи одного из человеческих магов с такими силами, что чуть не погубили весь мир. А еще есть версия, что люди, обучавшиеся темной магии, открыли проход в Арбор для чудовищ из бездны миров.

Лишь одно историки знают точно: в мгновение ока мир наводнили твари. Существа из потустороннего мира, изуродованные, страшные и невообразимо жестокие. Черная волна этих монстров прокатилась по Арбору и бушевала три дня и три ночи, пока боги не отделили их от нас пространственной завесой. Так появилась в нашем мире Темная сторона, или просто Завеса, в будущем, когда это место было изучено, его начали называть и Черным океаном из-за отвратительной слизи, заполнявшей бо́льшую часть этого пространства.

С тех пор боги почти не сходили на землю, люди потеряли бо́льшую часть магических сил, эльфы были лишены внимания Солара, а оборотни, утратив стабильность трансформации, спрятались ото всех в горах и лесах, не желая сближаться с чужаками. Мир выжил, но понес огромные потери, народы оказались отделены друг от друга.

Глава 1. Давид

Самое раннее, что я помню, — это увесистые, мокрые от дождя двери незнакомого дома и тяжесть рабского ошейника. Кажется, мне тогда только исполнилось четырнадцать, но жизнь до этого момента я не могу вспомнить, будто ее стерли подчистую, оставив лишь белый лист. Сложно сказать, был ли я напуган, так как редко что-либо чувствовал, а воля торговца сминала любые попытки подать голос.

— Добрый день, госпожа Остад, позвольте зайти к вам на чай.

Чужие руки подтолкнули меня внутрь, заставляя пройти в дом. Люди мельтешили, обсуждали что-то, но я не понимал, что именно. Торговец затащил меня в небольшую гостиную и поставил возле низкого резного стола со стеклянным украшенным позолотой сервизом. От напитка в чашках исходил манящий аромат, в памяти всплыло, что это чай и есть, но я совершенно не помнил его вкуса.

— Вот, посмотрите-ка.

Торговец резко сбросил плащ, скрывавший меня почти до пят и, вцепившись в мои длинные, почти черные волосы, поднял лицо к свету.

— Боже, какой красивый! Марк, ты только глянь, тебе точно должно понравиться.

Женщина передо мной отставила чашку и привстала с кресла. Ее темные волосы с выгоревшими прядями чуть переливались на солнце. Приятные черты лица, пухлые губы, почти черные глаза в обрамлении пушистых ресниц привлекали взгляд, а она в ответ смотрела восторженно, удивленно, подзывая к себе еще кого-то.

— Да, и правда хорош, сколько ему? Уже успели испортить?

Мужчина с россыпью темных мелких кос на обнаженных плечах подошел вплотную, рассматривая меня. Он выглядел хмурым, недоверчивым, поджал губы и стал сверлить меня холодными серыми глазами.

— Ну, ему еще четырнадцать.

— Я вас умоляю, у Тахира мальчишки старше семи по- падают на рынок уже попорченными.

— Ну, так то Тахир, а я вам подобного товара не предложу. У него даже зубы все целы, вы гляньте.

Незнакомец послушно протянул руку и действительно заставил меня открыть рот, качая головой. Женщина тоже подошла ближе, добродушно улыбаясь.

— А откуда он? Приезжий? Из кочевников?

— Кто-то из замка продал за долги, бастард, оттого и чист. Я как увидел, сразу про вас подумал, не показывал никому больше.

— А с потенциалом как? Из него выйдет маг?

— По предварительным подсчетам талант должен быть выше среднего.

Женщина толкнула соседа локтем в бок, восхищенно повторяя:

— Марк, выше среднего, надо брать, где мы еще такого найдем?

Марк, подняв глаза на торговца, кивнул.

— Сколько за него?

— Страницу.

— Араш, ты не охамел? Целую страницу за этого ребенка?

— Ну, у него же потенциал! И чистый, словно воды Скай.

Мужчина явно сомневался, отходя от меня и вновь осматривая с ног до головы.

— Раздевайся.

Дождавшись подтверждения торговца, я послушно снял балахон и остался обнаженным.

— Покрутись.

Вновь получив кивок от хозяина, я неспешно сделал оборот. Женщина разочарованно цокнула языком и села обратно в кресло.

— Дороговато, хоть и сложен неплохо, но чтобы он попал к тебе, Марк, его придется сначала откормить и потренировать, иначе и дня не выдержит.

— Ну а тебе-то, Дария, он нравится?

— Если талант будет действительно выше среднего…

Торговец тут же вклинился в разговор:

— Будет! Конечно будет! Госпожа, он станет отличным учеником, уверяю вас. Найти рабов хотя бы со средним даром сейчас довольно сложно, и работают они только по контракту.

— Но целая страница Некрономикона, мне кажется, это слишком. Была б хотя бы половина или уже переписанная страница.

Марк всплеснул руками и наклонился к женщине.

— Дария, ну ты же знаешь их наизусть!

— Мне жалко разбазаривать свое наследство на рабов.

— Но каких рабов! Дорогая, где ты еще найдешь такого? Ты только посмотри на него, его ж к рукам приберет тот же Тахир, а ты опомниться не успеешь, как у мальчишки отвалится нос. — Немного помедлив, мужчина заговорщицки улыбнулся. — А хочешь, я из своего запаса страницу отдам?

— Марк! У тебя же их совсем немного.

— Это будет моим подарком на годовщину любимой жене.

Глаза Дарии засияли. Быстро поцеловав мужа в висок, она вновь подоша ко мне и, приподняв за подбородок, осмотрела лицо.

— Он будет славным украшением и, если повезет, сильным учеником. Лайя, подготовь ему комнату рядом с нашей и приведи мальчика в порядок.

Помощница, в таком же, как у меня, ошейнике, вошла в комнату и, собрав мои вещи, увела в новую жизнь.

Дни проходили достаточно насыщенно. Утром с рассветом солнца я обязан был приходить в огромную застекленную оранжерею, где мой хозяин днями напролет рисовал картины. Не обременяя себя одеждой или украшениями, он всегда ходил только в шароварах и лишь иногда, по настроению, разрисовывал различными узорами с помощью хны руки и плечи. Витиеватые рисунки притягивали взгляд, и, даже не понимая толком этой красоты, я заглядывался, как плавно перетекают линии на загорелой коже, благо времени для этого было полно, ведь моей обязанностью стало позирование для этого художника.

Картины Марка всегда были яркими, но удивительно гармоничными. В качестве фона всегда выступало сплетенное из различных тканей и листьев полотно, элементы мужчина объединял так искусно, что глаз невольно исследовал узор. Люди, чаще всего обнаженные, сидящие перед этим полотном, изображались будто светящимися изнутри, строптиво, с вызовом или самодовольством смотрящими на зрителя. Они на картинах были главной деталью, на которой дольше всего ты задержишь взор, устав, сбежав от сложного рисунка позади, невольно вынужденный рассмотреть каждый изгиб чужого тела. Марк умел подметить саму суть души, ту самую волю, что, к сожалению, была сломана у некоторых или подавлена, как у меня. Из-за этого рисунки с моим участием оставались лишь набросками, а хозяин все чаще заводил разговор о том, чтобы снять мой ошейник.

После обеда моим временем владела Дария, почти с ходу заставившая учить странные символы, руны и письмена. Иногда казалось, что эта женщина решила запихнуть в мою голову все свои знания, но поток информации не заканчивался, и, без возможности отказать, я запоминал все, что она просила. Ее лаборатория занимала половину этажа и еще часть подвала, где хранился живой материал. С первых месяцев я получил в руки скальпель и учился добывать для хозяйки определенные части тела, попутно изучая анатомию. Со временем я мог делать это профессионально, чуть ли не с закрытыми глазами, и тогда задания усложнились: Дария начала показывать мне демонов, которых собственноручно доставала из-за завесы — места, куда по преданиям сослали всех чудовищ, что пришли из другого мира и напали на первых людей еще три тысячи лет назад. Странные, зачастую аморфные твари содержались в отдельных клетках с множеством магических ограничений. Их, черных, склизких и безумно уродливых, хозяйка обожала чуть ли не больше, чем людей, ее окружавших. Зачастую она днями напролет возилась с ними, заставляя отращивать новые конечности и части тела, вынуждая принимать новые странные и неприятные формы. Иногда, смотря на эти издевательства, я ощущал какое- то смутное узнавание и близость к этим тварям, так как мое тело и сознание хозяева также меняли и выкручивали в угоду своим представлениям.

Так прошло время до моего шестнадцатилетия.

Хозяева изначально планировали освободить меня лишь в восемнадцать, но нетерпение Марка и все большая нагрузка в лаборатории Дарии заставили их пересмотреть планы.

Я не знал, действительно ли то был мой настоящий день рождения или они выбрали дату сами, но впервые за то время, пока я находился в этом доме, мне решили устроить праздник.

Гостей не было, но главную гостиную украсили цветами, зажгли благовония и накрыли достаточно большой стол, изобиловавший разнообразной едой, а я смотрел на все это и не мог понять — зачем?

Присев в одно из кресел в гостиной, я послушно дожидался, пока меня позовут или дадут задание, Марк же самозабвенно занимался последними приготовлениями, искренне наслаждаясь расстановкой мелочей и украшением помещения. Еще раньше, пару месяцев назад, он разукрасил пол гостиной цветастой мозаикой, изображавшей сплетенные лозы плюща и винограда. Мелкие остроконечные листочки в беспорядке разрослись по всей комнате, но стоило лишь приглядеться, как в хаосе тонких стеблей начинали угадываться надписи, лица и даже небольшие детали старых сказок и мифов: мешочек с песком, красные яблоки или длинные золотые косы, запутавшиеся в ветвях.

Каждый раз оказываясь в этом месте, предоставленный сам себе, я засматривался на рисунок в какой-то странной потребности найти хоть что-то в нем, что говорило бы про меня. Так и сейчас я бездумно искал след своей души в напольном узоре.

Спустя несколько минут к нам присоединилась и Дария, настолько тихая и задумчивая, что я едва не пропустил ее появление.

— М-м-м, я как-то не рассчитывала на такое количество блюд и… Марк, ты придумал ему имя? У меня это как-то вылетело из головы.

Хозяйка прошла ко мне и рассеянно потрепала по голове, запустив руку в волосы. Хозяин, неохотно оторвавшись от расстановки ваз, взглянул на меня и пожал плечами.

— Давид подойдет?

— Да-авид… Да-авид… — Дария, все еще массируя мою голову, тоже посмотрела на меня, тихо повторяя имя и словно пробуя его на вкус.

— Возлюбленный или любимый.

— Любимый мастер?

— Почему бы и да?

— Почему бы и да.

Присев передо мной, женщина прикоснулась к ошейнику и провела ногтем по прохладному металлу. Марк, оставив последние попытки сделать все идеально, занял место в кресле напротив.

— Поприветствуем нового человека в нашем доме?

— Надеюсь, он будет достоин своей фамилии, боюсь, обучать кого-то заново у меня нет никаких сил и тем более времени.

— Я уверен, что он еще превзойдет нас, Дария. Его сила еще не до конца раскрылась, но он уже показывает прекрасные результаты.

Не сговариваясь, они взяли с обеденного стола нож. Каждый из них порезал подушечку пальца и отпечатал кровавый след на ошейнике. Затем последовало короткое заклинание, незаметный ранее замок щелкнул, а железный обруч оказался у моих ног.

Первые секунды я не понимал, что вообще должно было измениться. Шею покалывало, я ощущал, что мне не хватает привычной тяжести на ней, но буквально через мгновение на меня нахлынули единым водопадом запахи и звуки. Я впервые начал действительно ощущать вещи вокруг не так, будто я нахожусь в центре картины, а именно органами чувств. Благовония, которые я заметил ранее, оказались пряными, действительно пряными, мой нос щекотал этот игривый аромат, будоража сознание. Мне хотелось вдыхать его полной грудью снова и снова, пока все мои легкие не пропитаются этим восхитительным запахом.

Еда на столе показалась вкусной, и я невольно подался вперед, взяв с тарелки печенье. Не задумываясь, отправил его в рот и смог почувствовать, как мед обволакивает язык, сладость отдавалась в голове целым фейерверком эмоций, вынуждая попробовать что-то еще и проверить, насколько потрясающими будут следующие блюда.

— Давид, держи себя в руках, тебе станет плохо, если будешь есть все сразу.

Дария поймала мои руки и развернула меня к себе. На миг я потерялся, будто не узнав свою хозяйку. Ее глаза оказались настолько красивыми, что я замер, просто рассматривая их и стараясь запомнить каждую ресничку, изгиб бровей или едва заметную мушку возле губ. Последние оказались наиболее прекрасными, особенно когда повторяли мое имя.

Имя.

Боги, у меня было имя.

Настоящее имя, как у каждого человека здесь.

— Еще, пожалуйста, можно еще?

— Что?

— Имя.

— Давид, Давид Остад.

Женщина рассмеялась, наблюдая за моей реакцией, а я млел от ее голоса, от того, как мягка ее кожа, касающаяся моих рук. В ту же секунду я почувствовал, как сильно хочу расцеловать ее пальцы, кисти, шею — ее всю, не оставив ни единого места без поцелуя.

— Видимо, придется почаще напоминать Давиду, как его зовут.

Марк подошел ко мне ближе и похлопал по плечу.

Первые дни своей человеческой жизни я провел в почти непрекращающейся эйфории. Эмоции и ощущения были настолько обострены, что иногда мне приходилось уходить к себе в комнату, чтобы просто дать голове отдохнуть. Мне было интересно все, что происходит в доме, я будто изучал его заново, облазив каждый доступный угол, проверив склад, реактивы Дарии и мастерскую Марка. Я поговорил со всеми рабынями, что работали у нас: узнал, почему они решили продать свою свободу, пускай и на время, и почему пришли именно к нам. Как оказалось, даже не все из них нуждались в деньгах, одна из девушек сбежала таким образом от нежеланного брака, навязанного родителями. Лайя, так ее звали. Ее ошейник был особенным, он не подавлял волю, как мой, лишь давал возможность хозяевам следить за ней и звать рабыню, когда она нужна.

— Я умоляла Дарию взять меня к себе, хотя у них и так хватало слуг.

— Но почему именно сюда?

— Здесь безопасно. Приходя в дом по контракту, раб может быть уверен, что по истечении срока он будет жив и цел, хотя, надо признаться, бывают семьи, где эти обязанности хозяином не соблюдаются. Но именно здесь я могу быть спокойна за свое здоровье: все знают, что господин Марк равнодушен к нашим телам и имеет достаточно мягкий характер.

— А Дария?

— Ну-у… Она тоже не вредит нам намеренно, но возле ее лаборатории лучше не проходить лишний раз, эти демоны… они жуткие.

В восемнадцать у меня появились собственные рабы. Дария настояла на том, чтобы я учился управляться с ними, так как твари в клетках отнимали все больше внимания.

Моей обязанностью стало подбирать и закупать новый материал для хозяйки. Самые слабые отправлялись на пропитание чудовищам Завесы, те, что крепче и сильнее, становились подопытными, стараясь пережить сращивание частей тела с монстрами или заселение этой чужеродной сущности в собственную плоть. Главной целью подобных экспериментов было объединение демона и человека, чтобы оба вида сосуществовали вместе как часть единого целого.

Сложно было сказать, получалось у Дарии или нет, но твари, содержавшиеся у нас, определенно привязывались к хозяйке, и работать с ними становилось гораздо проще, чем с людьми, которых при одном взгляде на чудовищ начинало трясти. Желание сбежать от этой неестественной, отвратительной самому миру жизни едва мог подавить даже ошейник, и на это уходило немало моих собственных ментальных сил. Я чувствовал, что воля Дарии была крепка, но ее тело слишком быстро уставало от таких нагрузок, поэтому охотно взялся присматривать за рабами сам.

Методом проб и ошибок я учился подавлять чужое сознание и вместе с этим попробовал и свои способы сломить чужую волю. В какой-то момент мне это стало напоминать игру, где к каждому из моих подчиненных нужно было найти свои слова или действия, при которых они теряли бы желание сопротивляться. Для этого я оборудовал целый подвал и, закупая рабов, старался выведать у торговца абсолютно все известные о них сведения, мне нужно было знать, на что давить и помнит ли раб свое прошлое.

За работой время летело намного быстрее, но об учебе и подготовке к испытаниям я тоже не забывал. Наша вера основывается на желании создать идеальный мир, искоренив из него все зло, а также на поклонении первому Высшему, что, отделив остров Тэт от материка, назвал его своим именем и отдал свою магию четырем сыновьям. Считается, что, раскрыв свои возможности в полной мере, рано или поздно люди станут сильны, как первые маги, исчезнувшие много веков назад, а уничтожив все зло, рассеянное по земле катаклизмом, поглотившим первый человеческий народ, изменят мир в лучшую сторону. Каждый из выросших у нас воинов или магов проходит свой путь в семь ступеней и лишь после последней считается способным нести благие мысли, благие слова и благие деяния.

Я становился сильнее, умнее, учился драться, а магический дар, раскрывшись и получив поддержку, рос. Но даже так я не был готов к тому, что должно было случиться со мной на первом испытании.

Дария, как и обещала, отдала мне сорокопута, своего первого ручного демона, именно его она получила при своих испытаниях. Маленькая невзрачная птаха, что даже пела как-то неправильно, не вызывала у меня особых надежд. Марк, стараясь поддержать меня, нанес на мое тело узоры и вплел в орнамент охранные руны. Никто из них не мог ответить, что же ждет меня в пещере в черных горах, обрамлявших часть городских стен, и теперь, побывав там, я сам не смог бы ответить. Возможно, я мог бы назвать это истиной. Мне не пришлось сражаться, но я был изнурен. Мне не требовалась магия, но ее запас в моем теле был вычерпан почти до дна. Я был слеп и глух, не мог произнести ни слова, но чужой голос в моей голове говорил со мной и показывал, насколько мало я знаю о нашем мире и как глубоко сюда проник другой.

Когда я вышел оттуда, мне казалось, что я перестал быть целым. Будто чья-то воля отъела кусок души. Сорокопут, сидевший на плече все это время, впился в мое тело когтями, будто пытался удержать, спасти от чего-то, что, по сути, было его частью.

Я не остановился на первой ступени и даже на третьей. С упорством сумасшедшего я каждый год входил в эту пещеру, теряя часть себя и находя там больше, чем мог бы предположить. Мои хозяева волновались, Марк злился и не желал меня отпускать, беспокоясь за мою жизнь, но Дария, лишь единожды взглянув в мои глаза, поняла куда больше и давала мне возможность уйти, чтобы обрести себя заново.

Я был жаден до знаний, но понимал, насколько они опасны, и не пытался прыгнуть выше головы. Я желал разбираться и быть готовым к тому, что полчища тварей могут вновь заполонить наши земли, а тонкая грань, отделяющая нас от них, станет достаточно хрупкой, чтобы впустить больше иных богов.

Так я поднялся даже выше своих господ, но все равно заботился о них и помогал как раньше. Дария, к сожалению, не прошла дальше шестой ступени, а Марк остановился и вовсе на пятой, забросив военное дело и предавшись любви к искусству.

Тем не менее даже среди знати мне было неважно, о чем говорят другие маги, достигшие, как и я, седьмой ступени, ведь почти никто из них не получил того же опыта в пещере, сравнимого с моим. Каждый из них видел свое, у каждого была своя истина, и я не завидовал даже легким испытаниям, понимая, что получил лишь то, к чему стремился.

Благодаря моей помощи работа Дарии начала приносить первые ощутимые плоды.

Крепкий мужчина, совсем недавно сломленный мною, принял одного из демонов и выжил, сумев разделить свою жизнь с этой тьмой. Хозяйка, ликуя, впервые расцеловала меня, а я просто не мог не предложить ей зайти дальше.

Я восхищался ее умом, ее стойкостью и преданностью идее. Часами мог наблюдать за азартным огоньком в ее взгляде, но не умел дарить свою любовь женщине. Мне оставалось лишь смиренно наблюдать, как она день за днем проводит время в лаборатории.

Тогда я впервые увидел смущение на лице Дарии. Ее заалевшие щеки вызвали во мне такую бурю нежности, что, не сдержавшись, я, как и мечтал когда-то, позволил себе расцеловать ее руки и шею. Моя восхитительная хозяйка, неловко рдея, шептала о том, что еще ни разу не была с мужчиной, и я настоял на новом совместном исследовании.

Мы действительно изучали друг друга, учились любить и дарить свою ласку, временами забывая обо всем, что происходило вокруг. Я не имел собственных знаний и опыта, но Лайя, узнав о моей связи, не преминула шепнуть несколько советов о том, как доставить девушке наслаждение. Я был благодарен ей и ценил заботу, которую она проявляла все годы работы в этих стенах.

Спустя еще некоторое время Дария связалась с теми, кто был посвящен в детали ее опытов с тварями. Большинство из них, конечно, лишь немного понимали природу демонов, но некоторые готовы были приехать и организовать отдельный полис для создания подобных тварей. Среди знатоков нашей странной магии был и довольно таинственный, но могущественный эльф из Соларии. Он никогда не подписывал писем, но часто просил прислать что-то в обмен на информацию. Благодаря ему количество страниц Некрономикона в запасах Дарии увеличивалось, расширяя ее возможности. Эти листы запретной во всем мире книги были отдельной валютой среди подобных нам магов и исследователей. Трактаты о работе с демонами, об их подчинении, Завесе и том, что творится в Черном океане, ценились так же сильно, как и изначальные рукописи. Официально на свете существовало лишь два тома Некрономикона, и подлинность страниц оттуда проявлялась в их умении вытягивать всю магию поблизости, буквально питаясь ею. Но были также и переписанные листы, они уже считались менее опасными для магов, но все еще содержали массу знаний, благодаря чему их без угрызений совести можно было отдавать и обменивать, составляя собственный переписанный том. Я в свое время обошелся хозяевам ценой подлинной страницы, содержавшей информацию о глубоководных существах, проживающих на территории Целестии.

В очередной раз наш знакомый попросил прислать несколько магически одаренных рабов как можно скорее, благодаря чему я вновь отправился на невольничий рынок Беллатора.

Сам город распростерся рядом с черными скалами и морем Скай, расположившись словно огромный веер. Аккуратные улочки из светлого камня проходили через весь город, словно лучи, и вели к удивительному угольному замку, выточенному прямо в скале. Там, глубоко в прохладных залах, располагались наши Высшие, получали подготовку самые лучшие воины, а у подножия раскинулся большой вход в пещеру, где и проходили испытания.

После обретения седьмой ступени я получил приглашение из замка поучаствовать в конкурсе за место в многочисленной армии, но мне не было это интересно. Я понимал, что ничего нового не узнаю в тех стенах и ничего нового не получу, поэтому гораздо охотнее отправлялся за белокаменную ограду собственного района, охранявшую наиболее важных людей города. Таких стен здесь было несколько, и дом Дарии располагался ближе всего к замку, показывая, насколько были велики ее статус и богатство. Далее шел еще один район с жителями попроще, которые, впрочем, составляли бо́льшую часть населения. Здесь было много школ магического искусства, различных мастеров, что могли научить тебя драться, людей, что придумывали собственные направления, выуживая и совмещая уже известные и забытые знания. Сюда стремились все иноземцы, преодолевающие Скай, но большинство оседало за другими стенами, в районе бедняков. Самый край Беллатора тоже защищался от внешнего мира каменной кладкой, но люди давно уже облюбовали и ближайшие окраины вне стен, занимаясь рыболовством и обслуживая огромный порт. Там же расположились многочисленные рынки рабов, иногда возникавшие прямо на прибывшем судне или возле моря, и такая продажа, как правило, была незаконной —  так как люди в ошейники попадали чаще всего обманом и силой, а не по своей воле, — и обращались с ними как с обычным скотом. Уважаемый человек ни за что не взял бы себе такой товар, а родственники рабов могли обратиться к правительству, чтобы недобросовестных торговцев наказали.

Небольшой рынок Араша располагался у входа в район, где проживали люди со средним достатком, и за годы работы тот показал себя весьма добросовестным торговцем, как минимум потому, что на все расспросы о моей прежней семье отвечал отказом, упрямо следуя контракту о продаже. Его товар всегда был хорошего качества, все документы на рабов он хранил словно зеницу ока, чем заслужил уважение со стороны более высокопоставленных жителей города и чем сам любил гордиться, но сегодня явно что-то пошло не так.

Заглянув во внутренний двор довольно большого дома, я не нашел слуг и, спустившись на нижние этажи, где обычно стояли клетки, увидел лишь пятерых рабов. Четырех мужчин и девушку.

— Араш! Куда ты запропастился?!

Из дальних комнат подвала послышался шум, и мужчина уже преклонных лет с черной козлиной бородкой и светлым тюрбаном на голове вылетел из-за дверей. Его длинный балахон, висевший так, словно его накинули на вешалку, чуть ли не волочился по полу.

— О! Давид, мой любимый покупатель, чем обязан?

— Несколько сильных мужчин с магическим потенциалом, чем больше магии, тем лучше.

— О, как удачно, бери этих, они как раз подойдут, девчонку отдам в подарок, она последняя, мне не очень охота возиться.

— А-араш, у меня нет места, да и какой от нее толк?

— Так вам все равно материал постоянно нужен, ну, подложите ее под кого-нибудь, она чистая, здоровая — без проблем родит.

— Ты предлагаешь мне демонов младенцем кормить раз в год? Они с такой диетой нас сожрут. Лучше скажи, отчего ты так трясешься и мне ее сосватать пытаешься? Что ты задумал?

— Так я это… просто предложил.

Араш отвел взгляд, перебирая в руках край мятого рукава.

— Тогда отправь ко мне мужчин, на этом все.

Я дернулся было к выходу, но торговец тихо произнес:

— А девчонка демонам точно не подойдет?

Обернувшись, я вперил взгляд в Араша, и тот, тяжело вздохнув, всплеснул руками.

— Давид, ну ты же мне как друг, забери ее духа ради, мне их чуть ли не силой подсунули, перепутали с чьим-то товаром.

— И в чем проблема? Продай.

— Не могу, бумаги есть только на мужчин, а на девчонку нет.

— Ну и выслал бы ее, денег дай, и пускай гуляет.

— Не могу, мужики эти — братья ее. Пришли к предыдущему торговцу сестру вызволять и сами попали под замок. А я что делать должен? Куда бежать? Она ж такой скандал учинит.

— Я понял тебя.

— Давид, ну ты же сильный, ты же умный, да тебе ж самых строптивых приводят, ну забери ты эту пигалицу с глаз долой. Я не знаю, хоть сам прибей, хоть на корм отправь, ну пожалуйста. Я уважаемый человек, мне нельзя подобным заниматься.

— А чего сам не убил?

— Так я… не могу, я не убивал никогда. Я о рабах забочусь, а не убиваю, у меня и рука не поднимается, я пытался, даже вот, всех слуг прогнал, чтобы не смотрели. Дави-ид…

Под расстроенный стон Араша я прошел к клеткам и взглянул на девушку. Симпатичная, юная совсем, наверняка только исполнилось восемнадцать, если исполнилось, конечно. Силой в рабство утягивают и совсем детей. Ее братья были минимум на три или четыре года старше, действительно сильные, явно не боялись работы.

— Хорошо, надеюсь, хотя бы Дария придумает, что с ней делать.

— Дави-ид! Ты мой спаситель! Я за тебя молиться буду!

Покачав головой, я развернулся и направился обратно домой, лишь по пути вспомнив, что не спросил о количестве магии у рабов. Надо было бы, конечно, уточнить, но по сути выбора не было, и, оставив этот вопрос на совести Араша, я вернулся к работе.

Ближе к вечеру очистил две клетки в своем подвале и, дождавшись, пока туда введут рабов, сел за разделочный стол, стоявший рядом. Дария должна была прийти с минуты на минуту, а у меня оставалось время осмотреть новых постояльцев.

Понурив головы, мужчины сидели на низких топчанах в камере. Они, с их огрубевшими руками, темным загаром и коротко подстриженными почти черными волосами, не отличались от обычных жителей бедного района.

— Отпусти ее, прошу…

Голос, доносящийся из камеры, был очень тихим и слабым, но, разглядев его обладателя, я увидел, что это был самый крупный из братьев.

— Что-что?

В нетерпении спрыгнув на пол, я подошел к прутьям и присел у топчана, разглядывая говорящего.

— Умоляю, отпусти сестру.

— О-о… да ты, наверно, самый старший из них. Сильный, сопротивляться пытаешься, можно сказать, я удивлен.

Раб поднял на меня взгляд пустых серых глаз и хотел было сказать что-то еще, но шаги Дарии по каменной лестнице отвлекли его.

— Ой, что тут у нас? Это та самая девушка? Она правда чистая?

— Да-да, и для нее нет места, буквально завтра должны привезти еду для демонов.

Моя хозяйка прошла к клетке и, заглянув в нее, понимающе кивнула.

— Я подумала… может, подложить ее нашему эксперименту? Должно выйти нечто крайне интересное. Если ребенок унаследует демоническую часть, то можно будет забыть о проблемах совместительства двух видов. Отдадим возможность самой природе создать нечто уникальное в своем роде.

— Я не против попробовать, если ты хочешь. Подготовить ей отдельное место?

— Конечно! А если повезет, то уже через год у нас на руках будет нечто, что перевернет представление о Завесе и тварях в ней.

Восхищенная своей идеей, Дария обняла меня и, расцеловав лицо, вновь упорхнула к себе в лабораторию.

Ощущая внутренний бунт самого старшего из братьев, я интереса ради дал ему возможность высказаться.

— Только не демон! Прошу, лучше убейте ее, только не отдавайте демону! Умоляю, в крайнем районе столько женщин, возьмите любую из них, только не Арию!

— Так сказал бы любой родственник тех самых женщин.

— Она еще дитя, светлое и наивное, не черните ее душу.

— Это дитя обрекло себя и вас четверых на жизнь в рабстве, я не могу очернить ее сильнее.

— Ее силой затащили к Тахиру, она не виновата!

— Ага, а вы пошли за ней и поверили тому, что он отпустит девчонку, если вы отработаете за нее?

— Да-а…

— М-м… я даже не представляю, кто из вас был более наивен, но знаешь что? Я тебе помогу, чуда, конечно, не обещаю, но кое-что мы сделать сможем.

Мужчина дернулся к прутьям, чуть ли не лицом прилипнув к ним. Его трясущиеся руки обхватили металл, а широко распахнутые напуганные глаза вперились в меня. Я чувствовал, в каком он отчаянии, и, предложи я найти любую девушку города вместо сестры, он тут же побежал бы выполнять это задание без тени сомнения и управляющего ошейника.

— И что же? Говори! Что угодно, просто дай мне шанс!

Встав, я спокойно выдохнул и отошел к стене, наблюдая за рабом. Мне хотелось дать возможность его братьям тоже почувствовать, чтобы посмотреть за их реакцией, но работать сразу со столькими артефактами было сложно.

— Увы, я не смогу ее отпустить, это просто выше моих сил, но отсрочить ее встречу с демоном я вполне способен. Для этого потребуется твоя помощь, причем в ближайшие пару дней, так как потом вас отправят к эльфам.

— О светлый дух… но что ж… Даже отсрочка даст возможность спасти ее, избавить от этих мучений. Вдруг мы успеем вернуться…

— Конечно, я рад, что ты понимаешь важность этого шанса, поверь, я делаю все, что в моих силах, и, если ты не против, я могу уже сейчас впустить тебя в ее камеру.

— Но… что мне делать? Как это поможет?

— То же, что мужчины обычно делают с женщинами, когда они делят одну постель. Дария не подпустит демона, если девушка будет беременна, так что у Арии будет целый год отсрочки.

Раб заметно побледнел, не веря в то, что услышал, и в каком-то священном ужасе смотря на меня.

— Никогда, это же кощунство…

— Это все, что я могу предложить, не самому же мне с ней спать. К тому же родной брат явно позаботится о ее комфорте лучше, чем демон из-за Завесы. Он у нас появился не так давно, и я боюсь, может сделать что-то такое, после чего ее даже есть другие твари откажутся. Эксперимент еще толком не исследован, мне сложно сказать, как он себя поведет, может, вообще откажется отпускать ее и станет истязать, пока не натешится.

— Что вы за чудовища…

— Мы ученые, ты сам слышал.

— Но это же бесчеловечно.

— А вы это и мяснику говорите, когда покупаете мясо в его лавке?

Я вздохнул, скрестив руки за спиной, обошел клеть и направился к лестнице. Мужчина, лишь мгновение поколебавшись, кинулся вслед за мной, вновь вцепившись в прутья.

— Хорошо, я согласен, позвольте мне это сделать, пожалуйста, только не отдавайте ее демону.

— Извини, это было ограниченное предложение, мне больше не интересно.

— Нет-нет, помоги, вернись, умоляю, пусти меня к ней. Я разделю с ней жизнь, мы построим семью — обещаю..

Усмехнувшись, я остановился на первых ступеньках и поднял голову наверх.

— Дария, ты слышишь? Этот мужчина умоляет помочь обесчестить его сестру! Он просит меня пустить его к ней, чтобы надругаться над ее безвольным телом! — повернувшись к рабу, я осуждающе покачал головой. — И это я здесь чудовище? Ну и нравы сейчас пошли, она же совсем еще дитя, светлое и наивное. Мне противно находиться с тобой в одной комнате.

— Ты не оставляешь мне выбора!

— Да неужели. Скажи, как тебя зовут?

— Сарда.

— Угу, что ж, наверно, это был неплохой человек, но ты больше не Са-арда, у тебя нет имени, ты его недостоин. Никто не дает табуретке или молотку имя, а ты лишь инструмент в чужих руках, твоя стоимость… — Я достал из кармана небольшой лист, передающий право собственности. — Сто золотых. Как маленький домик в крайнем районе, было бы странно, если бы лачуга выставляла мне претензии, а твоя сестра не стоит и медной монеты. Подарок. Если мне будет угодно, я проведу ее по всем демонам, что у нас есть, или по всем борделям, что найду в порту, абсолютно бесплатно для каждого желающего, и буду прав, потому что я хозяин, а не раб. Тебя ее участь больше не касается, ты ей никто, и если бы я желал посмотреть на то, как кто-то портит свою сестру, обливая ее горючими слезами, я бы сходил на представления Тахира. Он обожает эту грязь, скажи спасибо, что не остался у него в товарах.

Передернув плечами от отвращения, я отвернулся и продолжил подниматься по лестнице, прислушиваясь к отчаянному вою раба в подвале. Его с братьями отправили к эльфам на следующий же день, после чего я с помощниками занялся отдельной комнатой для оставшейся девушки.

Предстояла немалая подготовка для нового исследования, и на мои плечи легла забота о рабыне. К сожалению, управлять ею так же просто, как и остальными, не получилось бы, за ребенком нужен будет уход, на который неспособны обычные безвольные куклы. Камера должна была быть достаточно комфортной, чтобы девушка могла жить в ней долгое время, обслуживая себя сама, и лишь еду и расходные материалы ей приносили бы извне.

Тем временем Дария продолжила возиться с самим подопытным. Мужчина, с тех пор как начал свою жизнь с демоном внутри, несколько изменился, раздавшись в плечах и став выше ростом, возвышаясь над хозяйкой, словно молчаливая угрюмая гора. Мне становилось не по себе рядом с ним и не только из-за размеров (он был на голову выше меня), но и из-за странной ауры, его окружавшей. Рядом с ним постоянно барахлили светильники, а солнечный свет становился будто тусклее, погружая и без того темнокожего черноволосого беллаторца в довольно пугающий полумрак.

— Ты уверена, что он тебя слушается беспрекословно?

Я смотрел на раба и с трудом верил, что из него получится что-то путное, ибо особых способностей, кроме поглощения света и живучести, он не проявлял.

— Конечно, и он уже учится менять форму. Еще немного, и сможет принять вид демона, я в него верю, это очень способный раб, и он очень старается помочь мне. Все же не зря у нас получился опыт именно с той тварью, что жила у нас дольше всех. За время экспериментов она сильно привязалась ко мне, и прогресс более заметен.

— Хорошо, но прошу тебя, будь осторожней и попроси его не только демоническую форму принять, но и вообще быть чуточку меньше. Скоро его плечи перестанут пролезать в дверной проем.

— Ой, да ладно тебе, проем можно увеличить. Меня больше интересует идея испытания на открытом воздухе, посмотреть, насколько огромным он может стать. Отрастить там когти или щупальца, может, какие-то наросты, словно броню или крылья. Давид, ты только представь, если он научится летать!

Представив это, я больше не был рад результатам наших опытов, и мне все больше казалось, что Дария заходит слишком далеко в воплощении своих идей, но пока я готов был ее поддержать.

Позже, когда подготовка оказалась закончена, у нас все же получилось провести задуманный эксперимент, несмотря на то что шансов на положительный исход было достаточно мало. В качестве охраны для нас самих даже наняли несколько наемников на случай, если подопытный начнет бушевать, подстегиваемый инстинктами, станет слишком агрессивным. Узнать наверняка, как поведет себя этот мужчина наедине с рабыней, было сложно, тем более предстояло дать ему одну конкретную задачу, и так, чтобы он не переусердствовал. Но к счастью, контролировать состояние демона хозяйка действительно научилась мастерски и без особых проблем смогла приглядывать за ним, хоть и не получилось при этом поддержать ту форму, что я рекомендовал. Тем не менее, потратив на все целый вечер, я больше всего надеялся, что нам не придется повторять подобные манипуляции, организация была даже более хлопотной, чем приветствие короля Целестии в угольном замке Беллатора. К нашему счастью, демон остался доволен встречей, став, кажется, еще тише и спокойнее, чем раньше, а специально нанятый лекарь вскоре порадовал нас хорошими новостями.

Так наш необычный эксперимент вышел на новый, наверно, самый скучный этап, разбавляемый лишь тем, что подопытный действительно научился отращивать крылья и когти. Дария была вне себя от восторга, придумывая для него все более сложные задания. В какой-то момент она заставила меня обучить его ну хоть чему-нибудь для того, чтобы он мог считаться полноценным воином. Правда, единственное, что я мог показать демону, это как защищаться от атак и как ударить крылом или рукой самому. За счет своих габаритов подопытный был не слишком ловким, но отлично поглощал магию и смог-таки отрастить более толстую кожу. Если бы наши правители увидели это чудо, то точно заставили бы наклепать таких как минимум десяток, чтобы в любых военных действиях они брали на себя основной удар.

Девушка же в это время так и оставалась в своей камере, навещаемая только лекарем. Меня она боялась как огня, поэтому я полностью предоставил ее в руки Лайи и врача, который пичкал ее лекарствами, чтобы поддерживать здоровье рабыни и дитя.

Это время пролетело почти незаметно, ребенок наконец- то появился на свет. Несмотря на довольно внушительный вес при рождении, он выглядел достаточно обычным, пока был мал. Дарию несколько расстроил этот факт, но она понимала, что даже магия раскрывается не сразу. Мы вновь оставили девушку и плод нашего эксперимента в покое, занимаясь новыми попытками сделать гибрид человека и демона.

Так прошло еще шесть лет. Близился праздник, день рождения наших четырех правителей, и, отмечая круглую дату, они собирали в своих стенах почти всех знатных господ Беллатора, чтобы с размахом провести целый вечер за вином и диковинными яствами со всего света. Как истинные воины, правители старались не злоупотреблять ни алкоголем, ни женщинами, ни едой, своим примером показывая, к чему должны стремиться все жители страны, но в праздник позволяли себе некоторые вольности. Несмотря на довольно долгое правление, наши Высшие все еще поддерживали форму, не давая даже талантливым и опытным генералам переплюнуть их в силе или ловкости.

Дария и Марк не слишком любили подобные мероприятия, но положение обязало их откликнуться на приглашение. Они надеялись смахнуть пыль со старых контактов и, может быть, завести новые знакомства с гостями из других стран. Я же наотрез отказался принимать участие в подобном, памятуя о том, что совершенно ни с кем не общаюсь из знати, и не пошел на конкурс за место в армии, чем также не прибавил хорошего к себе отношения.

Я проводил своих господ до двери, как всегда смеясь и стараясь обнять каждого. Дария отдала мне трубку Марка, чтобы он не дымил на празднике, распугивая гостей. Хозяин, в свою очередь, в кои-то веки оказался одет полностью, подобное я видел всего несколько раз в жизни. Их наряды сочетались — дорогой, расшитый золотом шелк цвета рубина и изумруда мягкими волнами подчеркивал их фигуры, и каждая складочка была тонко выверена и лежала на своем месте. В Беллаторе люди привыкли носить что-то свободное и закрытое и нечасто, как Марк, открывали свое тело, не боясь яркого солнца и гордо показывая свою красоту и загар. Если денег хватало, то можно было покупать специальные масла, чтобы кожа блестела, привлекая завистливые взгляды, и пахла розами, сандалом, пачули или чем-то еще. Я сам любил баловаться подобным, правда, в основном лишь для того, чтобы не сидеть часами в одной позе перед хозяином и делать хоть какие-то перерывы, когда нужен был отдых.

Попрощавшись, я быстро отвлекся, занявшись своими делами. Времени, что я мог бы провести один, у меня было мало, и чаще всего я просто зарывался в книги или изучал листы Некономикона, надеясь, что хозяева достаточно быстро вернутся.

В этот раз все было так же. Забрав старинные фолианты, я вышел в оранжерею, чтобы встретить закат, и, потерявшись в тексте, не сразу заметил, как солнце окрасило небо в красный цвет. Я обожал смотреть на картины, созданные облаками, и лишь в такие моменты мог остановиться и оглядеть дело рук своих. Чего я добился за время своего развития и исследований?

Где-то далеко послышался грохот, и небосвод пронзил столп белого света. Через удар сердца эта сила осветила всю округу, а может, и весь город, ослепляя его жителей. Вспышка длилась всего мгновение, но яркие круги перед глазами и боль, пронзившая меня, заставили замереть и прижать ладони к векам.

Что это было?

Я боялся пошевелиться, опасаясь, что свет вновь решит выжечь мое зрение, но пение сорокопута и его острые когти, вцепившиеся в плечо, быстро привели меня в себя.

— Что-то случилось?

Птица захлопала крыльями, снова зачирикав. Внутренне я похолодел, но заставил себя подскочить и выбежать из дома, как того хотел ручной демон. Где-то вверху улицы вновь раздался грохот, до меня донеслись крики людей. Подстегиваемый страхом, я помчался к замку, надеясь лишь на то, что это ошибка. Неудачно взорвался фейерверк, или еще какая чушь приключилась, и все в порядке, а люди кричали просто от неожиданности.

Мои надежды разбились в тот миг, когда я увидел зарево магии одного из Высших. Голоса людей на площади слились с шумом разрушения самой крайней стены города. Лишь раз обернувшись на распростертый у моря город, я увидел корабли Целестии и Соларии, подплывающие к порту. Страшно и странно представить, что светлые решили захватить нас.

Достигнув ограждения замка, я едва успел увернуться от чьей-то молнии, после которой по земле тотчас прокатилась волна черных острых шипов, отгонявших противников к противоположной стене. Я не видел, кто именно напал, воздух заволокли пыль и дым, но тернии, покрывшие гранитные плиты, явно принадлежали Дарии. Она и еще несколько магов, включая одного из Высших, вновь ударили магией, и в сполохах заклинаний я заметил их врагов.

Достаточно большой отряд, включавший и эльфов, и светлых воинов, медленно теснил остатки выживших, заставляя их отступить от входа в пещеру, где прятались раненые. Тела покрыли площадь, там над следами бойни возвышалась фигура невысокой светловолосой девушки, гордо смотревшей на то, как четверо воинов перед ней пытаются прорваться вперед. Кажется, она совсем не была напугана или шокирована, ее легкие доспехи светились белым светом, разгоняя туман, а рука крепко держала лук. Не целясь, незнакомка натянула тетиву и отпустила ее, стрелы не было, но вместо нее несколько тонких кристаллов ударили по остаткам беллаторской знати, и, даже не видя, что происходит среди уцелевших, я услышал крик боли Дарии.

Не теряя ни секунды, я нырнул в тень и ринулся к своей хозяйке, подхватывая ее на руки. Когда она увидела меня, ее губы дрогнули в улыбке.

— Милый…

Рядом послышался новый голос, в полутьме мелькнуло лицо, удивительно знакомое, хоть и не встреченное никогда ранее.

— Сын!

Мужчина явно хотел что-то сказать, удивленный не меньше меня, но я почувствовал, как мои ладони коснулись влаги. Один из осколков попал в живот Дарии. Не задумываясь, я покрепче обнял девушку и, подхватив ее, ринулся с поля боя. Оклик незнакомца потонул в шуме битвы. Я забыл о нем в ту же секунду.

Мельком на краю площади я заметил перевернутые столы и черные мелкие косы под слоем ткани, рассыпанные по полу. Жизни я там не почувствовал.

— Давид!

Чей-то голос окликнул меня, заставив притормозить. Из тумана и пыли сражения вышел высокий мужчина с мечом в руках. На нем был эльфийский доспех, явно созданный специально для него. Высокомерный взгляд показался знакомым, но я никак не мог вспомнить откуда.

— Помнишь меня?

— Нет.

Я ответил честно и не намерен был больше ждать, но незнакомец, тут же разъярившись, словно бык на арене, зарычал и бросился ко мне, взмахнув мечом.

— Са-арда! Это мое имя!

Сорокопут слетел с плеча и, резко увеличившись в размерах, преградил воину дорогу. Получив фору, я вновь побежал с Дарией на руках в сторону дома, надеясь успеть открыть клетки остальных демонов, прежде чем этот сумасшедший нагонит меня. Надо же, столько лет прошло, а он до сих пор не забыл меня.

Я влетел в дом, чуть не сорвав с петель дверь, и ринулся к лаборатории. Едва переступив порог, увидел, как закатные лучи скрылись за горизонтом, унося тепло и последний удар сердца моей хозяйки. Не доверяя своим чувствам, я положил Дарию на кушетку у стены, но, лишь завидев, сколько крови было на мне, окончательно понял, что моя жизнь больше не принадлежит ей и никогда уже не станет принадлежать.

Оглушенный собственным горем, я застыл, смотря на бледные щеки, что больше не окрасит стыдливый румянец. Я не верил тому, что происходит, я не мог понять, каким образом в одночасье потерял весь смысл своего существования. Это просто не укладывалось в голове. Мою душу будто раздирали раскаленными щипцами, уничтожая все, что мне было так дорого, и вызывая настолько жуткую боль, что я предпочел бы умереть вместе с хозяевами. Это было бы правильно, честно, и, может, тогда я смог бы защитить хоть кого-то из них.

На глаза упали вмиг поседевшие пряди волос, и, закрыв лицо руками, я закричал что есть мочи, слыша, как моему голосу вторили демоны личного ада.

— Кто?! Кто это сделал?!

Крик эксперимента заставил меня обратить на него внимание. В отчаянии он бесновался в клетке, постоянно меняя форму и грозясь разрушить стены. Не дожидаясь еще большего хаоса, я заклинанием открыл все двери, давая возможность монстрам уйти.

— Наш город захватили, виновники в смерти Дарии сейчас у замка, вы сможете отличить их по светлым доспехам.

Подопытный вновь взревел, тут же отрастил крылья и выбил окно, затем вылетел наружу и увел за собой трех чудовищ, отдаленно схожих с летучими мышами. Еще пять клякс остались в лаборатории со мной, не собираясь убегать, а лишь послушно обратив на меня свои взгляды.

— Мне нечего вам предложить, я не знаю, что мне делать.

Твари что-то булькнули и замерли, давая время подумать, но меня отвлек сдавленный крик из подвала и шум. Эти звуки хлестнули по нервам, словно кнутом, я за долю секунды подскочил и бросился к лестнице вниз.

Как ни странно, дверь в камеру была все еще закрыта, распахнув ее, я едва успел оттащить бывшую рабыню от шеи ее сына, оттолкнув эту сумасшедшую к стене.

Мальчик, отчаянно плача, забился в угол и пытался восстановить дыхание, уткнувшись в колени и закрыв голову руками.

Ошейник, сдерживающий девушку, оказался расстегнут и лежал на полу, а я только сейчас понял, что не видел в доме прислуги.

— Что ты творишь?! Это же твой ребенок!

— Это чудовище, которое не должно было появиться на свет! Мне он не нужен! Я обязана его уничтожить, прежде чем за мной придут братья!

— Братья, говоришь…

— Город теперь будет принадлежать им, ты проиграл, Давид, вы все проиграли. Теперь я стану свободна! Они уже близко!

Поджав губы, я приблизился к рабыне и посмотрел в ее глаза.

— Откуда они знают, что ты жива? Кто им мог это рассказать?

Самодовольная улыбка озарила лицо рабыни, взгляд серых глаз был безумным.

— Лайя помогала мне связаться с ними, она единственная, кто мне помогал, и она уже далеко отсюда.

Чувствуя, как последняя тонкая нить, соединявшая меня с прошлым, оборвалась, я опустил плечи, обреченно выдохнув.

— Что ж, так она нам отплатила.

Вылетев из камеры, я подозвал одну тварь из лаборатории и, дождавшись, пока она спустится, взял инструмент со стены.

— Превратись во что-нибудь нормальное.

Демон задрожал и с трудом принял форму крупного черного пса с длинной лоснящейся шерстью.

— Отлично, забери мальчика, ему здесь не место.

Пес тихо тявкнул и, заглянув в камеру, начал ластиться к ребенку, как обычная дворняга, вылизывая его лицо и виляя хвостом. Мальчик, поддавшись его ласке и с ужасом глядя на мать, по стенке осторожно вышел из камеры, цепляясь за загривок пса.

Я проводил его взглядом и вновь обратился к девушке, что со злостью сжимала кулаки:

— Хочешь вернуться к братьям?

— Я и так к ним вернусь.

— И правда, что ж, я не против, понимаю, жизнь здесь была не слишком приятной. Наверно, я действительно поступил жестоко с тобой, но знаешь… Я не представлял, как можно отказать своим хозяевам. Они создали из меня человека, воспитали так, и я жил только в их угоду.

Ария, заметно расслабившись, удивленно посмотрела на меня.

— Ты был рабом?

— Конечно, всю свою жизнь, и не знаю, как можно жить иначе. Наверно, это даже будет правильно, если инструмент умрет со своим хозяином. — Ощутив, как защипало глаза, отвел взгляд, чтобы не было заметно слез. — Я попрошу только об одном. Дай своему сыну жить, он не виноват в том, как родился.

— Только если его не будет в городе.

— Конечно, я попрошу его увезти к кочевникам. Только не будет ли за ним погони?

— Не будет, я клянусь и клянусь от имени братьев: чудовища, что является моим ребенком, никто не тронет.

Я заметил, как на ее запястье сверкнул знак клятвы, такой же должен был появиться и у тех четверых на площади.

— Спасибо.

Грустно улыбнувшись, я прерывисто выдохнул и вновь поднял голову. Ария окончательно смягчилась и даже дала мне подойти ближе, с некоторым сочувствием смотря на меня.

— Что ж, пора прощаться и передать тебя братьям, они наверняка будут счастливы вновь увидеть тебя и твою улыбку.

Я протянул руку, прикоснувшись к темному локону ее волос, и чуть задел щеку. Ария замерла, словно мышка, и, едва смутившись, улыбнулась мне в ответ, показав ямочки на щеках. Все еще наивная девчонка. В следующую же секунду единым движением я ударил тесаком по тонкой шее, отделяя голову от тела. Демоны, оставшиеся наверху, шумно завозились, и я охотно позвал их на последний пир.

— Шустрее, нам предстоит долгий путь.

Подцепив голову за длинные волосы, я вышел из камеры, пропустив тварей внутрь. После небольшого поиска ленты и подходящего короба я запаковал то, что осталось от Арии, и оставил подарок в камере, где когда-то содержались сами братья. Если я все рассчитал верно, то мужчины совсем скоро смогут получить сестру в свои руки и даже насладиться ее улыбкой на милом лице. А пока я успею похоронить свою прекрасную хозяйку в оранжерее и, собрав все самое нужное, уехать из города.

Глава 2. ГОРЯЩИЙ ГОРОД

История Беллатора начиналась очень давно, когда на месте двух островов-­близнецов был единый материк. Летописей о тех временах почти не осталось, но самое главное историки все же донесли до нас. Острова Тэт и Зар были едины, но после катаклизма взгляды на жизнь у единого народа разделились. Случилось это во время борьбы за место Высшего, самого сильного и мудрого мага в стране. Один мудрец предложил сохранить все остатки знаний первого народа и закрыть их до лучших времен, ссылаясь на то, что эти тайны чуть не погубили всех. Другой, наоборот, хотел развивать эти знания внутри страны и укрепить свое место в мире. Их противостояние длилось не один век, и однажды, достигнув очередного пика, Зар и Тэт разделили свой континент на два острова, чтобы каждый смог делать то, чего он желает. Так появился Тэт с городом-­государством Беллатором, создавший себе более плодородные земли, множество магических направлений и школ, обучавший военному делу чуть ли не с пеленок. И народ Зара, что принял решение выстроить основной свой город на берегу острова, названия у их столицы нет, это просто исконные земли, или земли кочевников. Бо́льшую часть пространства там занимает пустыня Руб-эль-­Хали, и, говорят, там до сих пор можно встретить тварей, которых местные называют «азиф». Сами люди там достаточно мирные, магов немного, и они в основном пользуются знаниями, передаваемыми по наследству со времен раскола. Управляют всем женщины, они живут в родном городе, добывая ресурсы и создавая украшения, ковры, ткани и диковинные вещи, растят детей. Мужчины кочуют по материкам и занимаются продажей, на родине им положено слушать жену и прикрывать лицо специальной накидкой. Религия на острове основана на поклонении Селене, богине, что оберегает кочевников и помогает хранить древние тайны подальше от людских глаз. Ей не строят храмы, но молятся каждый раз, когда остаются одни, люди здесь верят, что лишь таинство помогает богине слышать их мольбы.

«Легенды и предания страны Грез». Кратейя

Еще вчера Беллатор был совсем другим. Белые аккуратные домики образовывали уютные внутренние дворы, где даже в самую жаркую погоду можно было отдохнуть среди деревьев и насладиться прохладными брызгами небольших фонтанов, украшенных мелкой яркой мозаикой. Люди, жившие в среднем районе, традиционно проводили занятия в маленьких школах, где ученики ежедневно оттачивали до смертельной остроты навыки ведения боя и магии. Те, кто не обучался подобному и не учил, работали в пекарнях или на полях за стенами города, управляли кораблями в море Скай и направляли многочисленные акведуки с темных гор прямо в сады столицы. Я обожал это место, оно вырастило меня вместе с моими хозяевами и дало возможность раскрыть свой потенциал. Я понимал, что нигде в мире не нашел бы такой поддержки, как здесь, в особенности потому, что лишь у нас была четко выверенная система, где каждый знал свою роль. Наши главы, четыре правителя, были действительно сильными и умными людьми. Они долгое время учились, доказали свое превосходство в пещере, раз за разом выигрывали состязания с более молодыми противниками, и ни один из воинов не мог сравниться с Высшими. Они были недостижимым идеалом, перед которым мы волей-­неволей склонялись в уважении.

Знать — те, кто жил в моем районе близ черно-­белого замка, — возложили на свои плечи обязанность развивать наш народ и город. Они чтили традиции, помнили предков, достигали высших ступеней и открывали новые возможности роста как для себя, так и для остальных. По сути, я сам был одним из таких людей, помогая Дарии проводить эксперименты. Возможно, для кого-то такие опыты казались кощунственными, жуткими и бесчеловечными, но все эти аргументы блекнут и меркнут в сравнении с результатом. Я видел, что именно можно сотворить такими методами, я знал, как много делают другие маги и воины в своих домах, и сколь бы сильно нас ни осуждали, мы имели возможность продвигать науку и магию небывалыми темпами, в то время пока остальные страны осторожничали и боялись хоть кому-то навредить.

Так было, но теперь…

Я ехал по улицам, охваченным беспорядками, видел, как горят крыши домов, и знал, что наших Высших больше нет, что их в скором времени заменят те, кто ни разу не познал истины.

Как такое возможно?

Бывшие рабы, почувствовав свободу и сбиваясь в кучи, словно дикое стадо, обносили знатные дома, уничтожая то, что веками создавалось до них. Люди, всю свою жизнь занимавшиеся честным трудом на благо остальных, прятались в подвалах, в надежде, что безумцы на улицах заберут только вещи. Солнце зашло, пламя агонизирующего города стало нашим светилом, и все, что я мог, — лишь уйти, оставив свое прошлое в воспоминаниях об этом райском уголке.

Демоны, которых я забрал с собой, приняли обличья коня и пары псов. Сам я накинул на голову синий палантин на манер жителей Зара — кочевников даже в вой­нах стараются не трогать, — и потому не беспокоился, что нас не выпустят из города.

Спустившись к краю среднего района, я услышал чей-то крик на одной из боковых улочек. Подъехал ближе и чуть не столкнулся с испуганной лошадью, пронесшейся мимо.

— Отпустите! У меня ничего нет!

Несколько разрезанных дорожных сумок лежало на дороге, над ними, едва не ползая на четвереньках, склонились люди в попытке найти хоть что-то ценное. Еще двое мужчин держали за руки невысокую девчонку, отчаянно пытавшуюся освободиться. Судя по одежде, она была не из местных, а едва фонари осветили ее волосы, я окончательно понял, что таких людей в наших краях еще не было и вряд ли когда-­нибудь будут. Ее яркие, словно закат, кудри, подвязанные в высокий хвост, были редкостью столь ценной, что я не мог отвести взгляд и еще больше был удивлен, увидев крайне простой наряд: свободные штаны, подобные шароварам, и кремовую рубашку из тонкого хлопка, какие обычно носят кочевники.

— Пустите, пожалуйста! Заберите все, что есть, только пустите!

Чуть не захлебываясь слезами, незнакомка попыталась вырваться из цепкой мужской хватки и упала на колени от удара по ногам. Дав знак одному из демонов, я кивнул на людей, окруживших девчонку, и дождался того момента, когда острые зубы и жуткий вид тварей заставили их отступить. Подъехав ближе, я протянул ладонь, безмолвно предлагая помощь. Говорить не хотелось, да я и не знал, что можно сказать в таком случае. Заверить, что я ее не прибью? Не изнасилую, едва мы отъедем от города? Божиться тем, что я честный человек и помогаю по доброте душевной? Я бы и сам этому не поверил, тем более на родине работорговцев.

Всхлипнув, рыжая растерянно взглянула на меня, а затем на мальчика, сидевшего на огромном черном псе. Алан (так я назвал мальчишку) намного спокойнее чувствовал себя с новым другом, поэтому, скорректировав размер собаки, я отдал ему демона в безраздельное пользование.

Обдумав предложение всего за несколько секунд, незнакомка неловко поднялась, отряхнула штаны и взяла меня за руку, забираясь на коня. Еще через мгновение она села сзади, осторожно сжав край моей рубашки, и уткнулась лбом в мою спину.

— С-спасибо.

Вновь промолчав, я направился к выходу из города, стараясь не обращать внимания на редкие всхлипывания девчонки и ее легкую дрожь от испуга.

Достигнув разрушенной стены, мы увидели множество воинов, что отрядами продвигались вглубь города и старались навести в крайнем районе порядок, собирая жителей вместе. Многочисленные халупы и трущобы за чертой города отняли немало сил обеих сторон: стоило подняться шуму, как люди тут же ощетинились тем оружием, что у них было. Бедняки знали: армия Беллатора не станет их защищать, поэтому были готовы драться насмерть. Город здесь все больше походил на растревоженный муравейник.

— Нас не пропустят.

Незнакомка вцепилась в меня крепче, едва завидев заставу, организованную целестинцами. Десяток воинов и несколько магов организовали что-то вроде пропускного пункта, правда, выпускать они явно никого не торопились. Белые доспехи в свете огня, горевшего на улицах, блестели красным цветом. Клинки, мечи и арбалеты выглядели угрожающе.

Подойдя ближе, я кивнул, приветствуя воинов.

— Жителям Зара нечего делать ни на вой­не, ни в пылающем городе, прошу пропустить нас.

— Зара? Вы кочевники? А отчего вас так мало? Впервые вижу, чтобы кочевники передвигались не целым караваном, а практически поодиночке.

Один из магов вышел вперед, с подозрением оглядывая нас. Ему явно не понравились черные животные и малый, в сравнении с обычным для кочевников, груз, что мы везли.

— У нас тут были свои дела, нужно было найти важный артефакт, и мы долго вели переговоры для его изъятия. Как видите, все было напрасно.

— Ну так вы можете подождать, пока новые главы займут свое место, и вести переговоры дальше.

— На мою сестру уже один раз напали и отняли целую лошадь с грузом. Вы предлагаете лишиться последнего, что у нас осталось? Или вы намеренно держите нас здесь как заложников, чтобы после потребовать выкуп у Зара?

Мне пришлось повысить голос, явно выражая недовольство. Маг, взглянув на девчонку, не мог не заметить, что она была напугана, а лицо было опухло от слез. Поджав губы, он недовольно посмотрел на меня.

— И что, даже не будете искать потерянную лошадь?

— Оставьте себе, наша жизнь сейчас стоит куда дороже.

Повернувшись снова к незнакомке, он уточнил:

— И что, на вас правда напали?

— Да! Выше по улице шестеро человек, они напугали коня, а все вещи, что у меня были, растащили и растерзали. Вот сходите и посмотрите, что осталось от моих сумок, все порезано, и меня едва не утащили в один из домов. Я столько лет путешествую и впервые вижу такое скотское отношение к кочевникам!

Девчонка разошлась не на шутку, даже наклонившись специально к магу, попутно показывая синяки на руках и демонстрируя вздорный характер женщин из Зара.

— Там ткани были, там украшения были, кто мне это возместит?! Я буду жаловаться, ваше вмешательство в Беллатор стоило мне целого состояния и чуть ли не жизни!

Поморщившись, словно от зубной боли, маг махнул остальным и дал знак выпустить нас. Моя случайная попутчица, возмущенно фыркнув, вернулась на место и обняла меня, пока мы проходили через заставу.

— Хорошо играешь.

— У меня тетка в Заре, и я сама там немало прожила, чему только не научишься.

Отъехав от Беллатора, мы двинулись по дороге вдоль моря, оставшись одни на бескрайнем берегу острова. Незнакомка отпустила меня, окончательно успокоившись, и, кажется, даже успела задремать, вновь уткнувшись в мою спину лбом.

К утру мы уехали далеко от города, оказавшись на достаточно безопасном расстоянии. Мои силы тоже начали подходить к концу, и я вынужденно стал искать привал.

Чтобы развести костер, мы отошли вглубь острова, где начинали расти тисы и невысокие каштаны. Там, в тени деревьев, я приказал демонам остановиться и зорко следить за местностью, в тайне надеясь, что нас все-таки не потревожат.

Помимо Беллатора, на острове были еще мелкие поселения, но они в основном располагались на тракте кочевников или на краю ближе к Зару. Все остальные земли по большей части занимала степь с малым количеством невысоких кустарников и небольшими вкраплениями того же каштана или граба. В далекие годы становления нашего государства маги неплохо потрудились, чтобы сделать эти края пригодными для жизни, и несмотря на то, что основные плодородные поч- вы были созданы именно близ столицы, в степи люди также находили способы выжить. Кочевникам в этом плане повезло гораздо меньше с их почти всеобъемлющей пустыней.

Расположившись близ кустарников кизильника, что мог бы стать довольно мягкой постелью для путников, я попытался осторожно слезть с лошади, но тут же понял, что уставшую попутчицу мне придется снимать с коня самому. Повернувшись к ней, я придержал девушку за плечо и чуть тряхнул, вырывая из сна.

— Что? Что-то случилось?

— Слезай, у нас привал, мне нужно отдохнуть.

Сонно потирая глаза, девчонка чуть не упала с коня, пытаясь слезть, и, дождавшись, пока я тоже встану на землю, протянула руку.

— Иранон.

— Давид.

Я пожал ее небольшую ладонь и впервые смог разглядеть чуть опухшее веснушчатое лицо со вздернутым носом и темно-зелеными глазами. Иранон оказалась совсем невысокой, и ее макушка едва доходила до моего подбородка, из-за чего девушке приходилось немного задирать голову, чтобы говорить со мной.

— Еще раз спасибо за то, что спас и вытащил из Беллатора, если ты не против, я побуду с вами до ближайшего поселения.

— Хорошо, но у тебя вообще остались деньги? И сколько тебе лет, раз ты путешествуешь одна?

Иранон чуть насупила нос и передернула плечами.

— Мне точно больше восемнадцати, я просто невысокая, а товар мой всегда со мной, я смогу заработать себе на новую лошадь.

Недоверчиво оглядев девушку с ног до головы, я должен был согласиться, что, несмотря на небольшой рост, она оказалась достаточно фигуристой и хорошо сложенной. Незаметно было детских щек, а блузка хоть и несколько скрадывала, но не могла полностью спрятать полную грудь.

— Что ж, одной проблемой меньше. Алан, ты хочешь есть?

Я подошел к мальчишке, притихшему рядом с псом. Он недоверчиво смотрел на Иранон и боялся подойти ко мне, пока она была близко.

— Хочу.

Тихий голос почти потонул в шуме листьев на ветру. Присев и поправив кофту Алана, я осмотрел его шею, заметив синяки от пальцев матери.

— Болит?

Молчаливый кивок. Почти черные глаза смотрели в землю, бледная кожа, не видевшая солнца, чуть порозовела от утренней прохлады, короткие волосы цвета воронова крыла растрепались во время поездки.

— Можно прикоснуться, чтобы полечить? Если не хочешь, я оставлю так, и оно заживет само, хоть и будет это значительно дольше.

Алан поджал губы и вновь неуверенно покивал, оттянув воротник кофты. Пользуясь оказанным доверием, я, едва касаясь кончиками пальцев, снял синяки и боль. Лекарскую магию я знал не слишком хорошо, в основном мог лишь лечить подобные раны, но сейчас понимал, насколько полезным в пути будет этот навык.

— Иранон, тебя нужно лечить?

Сзади послышался шум, девушка бросила что-то на землю и подошла ближе, чем заставила Алана занервничать.

— На мне быстро заживает, но, если у тебя найдется бумага для самокрутки или трубка, я буду очень благодарна.

— Ты куришь?

— И да и нет. Ну, то есть я часто дымлю, но только свои травы и для дела. Могу показать мальчику пару фокусов и развлечь, пока ты готовишь.

— Он тебя боится.

— Да, я вижу и не хочу, чтобы он переживал из-за меня весь наш путь. Из дыма я могу показать пару фокусов.

Закончив помогать мальчишке, я улыбнулся ему и ободряюще сжал его плечи.

— Ничего не бойся, пока я рядом.

— А мама точно не придет?

— Точно, я позаботился об этом.

Встав, я вернулся к сумкам и покопался в вещах, выудив трубку Марка. Мысль о том, что он буквально вчера в это время еще сидел в оранжерее, раскуривая свой любимый мятный табак, неприятно резанула по сердцу. Я не успел с ним попрощаться, и даже не попытался помочь. Руки предательски задрожали, а в горле появился знакомый ком. Я чувствовал вину за случившееся, хоть и понимал, что не мог бы ничего изменить.

— Возьми, только имей в виду: она стоит дороже твоей жизни.

— Хорошо, я буду осторожна и тут же ее верну.

Иранон аккуратно забрала у меня вещь и, осмотрев ее, удовлетворенно кивнула.

— Какая дорогая, я еще таких не видела. Если хочешь, я в благодарность за спасение могу еще кое-что показать.

Сняв одну из сумок, я достал провиант и вытащил небольшой котелок.

— Кое-что?

— Да, чем я зарабатываю на жизнь.

Девушка достала из небольшого кожаного мешочка на поясе мелко порезанные, засушенные травы и набила ими трубку. Спустя еще полминуты от нее донесся запах цветов и дыма.

— Алан, тебя ведь так зовут? Я Иранон, извини, что так неожиданно прибилась к вашему маленькому отряду. Как видишь, я попала в беду, и если бы могла, не стала бы вас стеснять.

Она прошла к мальчишке и села на землю рядом с ним. Оставив их, я занялся обедом и развел костер из хвороста, что принесла попутчица.

Нам с Аланом предстояло доехать хотя бы до Зара и найти временный дом. Если получится, я мог бы научить его пи- сьму или чтению, а в лучшем случае найти корабль в Целестию и пристроить мальчика на обучение там. Сам я, конечно, вряд ли смог бы остаться у светлых, но мне и не нужно было. Алан может обучаться в лицее круглый год, пока я буду восстанавливать связи с магами, знающими об эксперименте. В лучшем случае я найду еще страницы книги, а в самом лучшем — создам хотя бы переписанный том Некрономикона к восемнадцатилетию Алана. Не представляю, какая сила у него будет к этому времени, но уверен, что, вложившись в его обучение, я получу одного из самых выдающихся компаньонов в исследованиях и, может быть, даже смогу отомстить.

От моих мыслей меня отвлек смех мальчишки. Обед уже был готов, и, достав бурдюк с водой, я подошел к попутчикам.

Алан сидел перед Иранон, заинтересованно наблюдая за чем-то. Приглядевшись, я заметил, что дым, который выдыхала девушка, не разлетался сразу, а оставался плотным и опадал на землю, образуя фигуры людей. Понаблюдав еще немного, я увидел циркачей, что смешно отплясывали, кувыркались, жонглировали шариками или держали равновесие на огромном мяче. Их выступление заканчивалось с новой затяжкой Иранон, и циркачи сменились на диковинных животных, щенят, резвящихся на лугу, и самого Алана, играющего с псом. Мальчик с искренним восторгом склонялся над фигурами и смеялся от неловких падений маленьких циркачей.

Впервые увидев столь странную магию, я сам долго не мог отвлечься, пока травы в трубке девушки не прогорели до конца.

— Значит, магией ты все же владеешь. Неужели ты не могла себя защитить?

Я отдал бурдюк Алану и стянул наконец ткань, закрывавшую бо́льшую часть моего лица и головы.

— Владею, но очень неравномерно. Я не могу никому навредить, мне от этого во сто крат хуже становится.

Иранон повернулась и удивленно посмотрела на мои волосы. Я сам еще не представлял, как это выглядит, и не слишком хотел разглядывать собственное отражение. Длинные серые пряди развевались на ветру постоянным напоминанием о моей потере. Возможно, стоило бы срезать их.

— Тебя вообще полноценно учили заклинаниям? Чтобы скрываться или отводить чужой взгляд хотя бы. Неужели некому было научить тебя?

Девушка отвернулась, тактично промолчав, и покачала головой.

— В основном нет. Большую часть из того, что знаю, выучила случайно. Зарцы пытались мне помочь, но… моя магия несколько иная, я не знаю, как это объяснить.

— А родители? Я считал, что рыжие обитают только в Сомне и то это редкость.

— Это сложно. Послушай, я не знаю, кто мои родители, не знаю, откуда я родом, просто лет десять назад проснулась на берегу Зара без памяти и в странной одежде. Кочевники как могли заботились обо мне, но сказали, что пути для меня домой нет.

Почувствовав, что разговор девушке отчаянно не нравится, я вздохнул и кивнул на трубку.

— Что ты хотела мне показать?

Встрепенувшись, Иранон огляделась и повернулась ко мне.

— Ты собираешься спать?

— Да, мне не помешает отдохнуть, но лишь после обеда.

Я все больше ощущал странную двусмысленность в том, как она говорит о своей работе. Товар всегда с собой? Но у нее нет ни единой сумки, лишь пара мешочков на поясе, где были травы и, наверно, остатки денег. Фразу с «точно есть восемнадцать» так и быть можно было списать на незнание возраста, но вопрос о сне окончательно поставил меня в тупик.

В любой другой ситуации я был бы не против такого отдыха, но сейчас для утех явно было неподходящее время.

— Хорошо, тогда покажу.

Иранон поднялась на ноги и прошла к котелку у костра. Особыми навыками готовки я похвастаться не мог, но сделать простую похлебку с сушеными овощами у меня вполне получилось. Алан уже без боязни сел рядом с попутчицей, но на протяжении всей трапезы постоянно отвлекался на волосы девушки, разглядывая их в солнечных лучах.

Я хотел было одернуть мальчишку и попросить его спокойно доесть, но в какой-то момент сам заметил, как что-то блеснуло в рыжих кудрях.

— Что-то не так?

Заметив нашу заинтересованность, Иранон провела ладонью по голове, видимо, решив, что один из непослушных локонов выбился из хвоста.

— Нет, просто показалось, к тому же это крайне редкий цвет.

Не желая развивать тему, я забрал все пустые тарелки и дал знак черному псу и мальчику.

— Ложитесь спать тут, в тени. Одеяло возьмете на лошади, я помою тарелки и вернусь.

Алан послушно покивал и, стянув с коня свернутое шерстяное одеяло, разложил его на кизильнике, улегшись, словно на мягкую постель. Демон осторожно прилег на кустарник рядом, давая ребенку дополнительное тепло и закрывая от прохладного морского ветра. Иранон посмотрела на меня и хотела было что-то спросить, но промолчала, дав мне возможность уйти к морю и побыть недолго одному.

Мысли в голове текли вяло и болезненно, постоянно натыкаясь на воспоминания прошлой ночи. Вдалеке у горизонта были видны отплывающие корабли светлых, где-то там, за холмом, едва просматривался дым города. Ночью зарево пламени отражалось в облаках, и казалось, что пылают сами небеса над Беллатором.

Мне безумно хотелось найти какой-­нибудь темный угол и зарыться в книги, чтобы хоть ненадолго забыть о мире вокруг, но я чувствовал: это подспудное желание появилось из-за надежды, что все произошедшее лишь дурной сон. Стоит мне только сесть за фрагменты книги Эйбона и погрузиться в собрание его мифов и ритуалов, как почувствую навязчивый мятный запах табака и нежные руки Дарии на своих плечах.

Подавив нарастающую дрожь, я вымыл тарелки и послушно, словно собственный раб, вернулся к месту стоянки.

Увидев меня, Иранон вновь набила трубку травами и сняла второй кожаный мешочек с пояса.

— Тебе лучше лечь или, как вариант, сесть, так будет удобнее.

Устало взглянув на девчонку, я убрал посуду и потушил огонь, чувствуя, что к середине дня здесь станет достаточно жарко для него.

— Хорошо, но ты, может, объяснишь, что хочешь сделать?

Сев на одеяло и стараясь не побеспокоить Алана, я дождался, пока Иранон сядет передо мной и раскурит трубку. Затем она развязала тесемки мешка и показала мне содержимое.

— Это сложно объяснить, обычно люди сами идут ко мне за моим товаром, я продаю лишь песок и чудеса.

В мешке действительно оказался песок. Обыкновенный, как здесь на пляже или на большей части острова Зар. Прежде чем я выразил свое недовольство, Иранон продолжила:

— Извини, я правда не знаю, как объяснить нормально, тем более тебе, ты намного больше понимаешь в чарах. Этот песок, он для сна. Засыпаешь его в глаза и видишь тот сон, который ты хочешь посмотреть. Пока я выкуриваю трубку, могу создать что угодно в грезах, только пожелай.

Выслушав ее, я коснулся пальцами песчинок и ощутил легкое покалывание. Не соврала, магии тут действительно полно.

— Хорошо, я попробую.

— Отлично, тогда я встречу тебя на другой стороне, не беспокойся, если захочешь, ты можешь проснуться сам или попросить меня.

Сунув трубку в рот, Иранон дождалась, пока я возьму щепоть песка и рассыплю его над веками. Не долетая до глаз, песчинки исчезали, растворяясь в воздухе мелкими искрами. Глаза отчаянно защипало, будто от долгого взгляда на солнце, и, зажмурившись, я вновь открыл их, уже не видя и не слыша моря.

Глава 3. ГРЕЗЫ

Мир вокруг преобразился.

Инстинктивно встав на ноги, я попытался осмотреться, но вокруг, насколько хватало зрения, была лишь вода, на которой я, впрочем, достаточно крепко стоял, и туман, напоминавший то ли просто белесую муть, то ли облака, неожиданно спустившиеся на землю и закрывшие собой все пространство. Уплотняясь и принимая какие-то отдаленно знакомые формы, туман то и дело подплывал ближе, но никогда не приближался так, чтобы я мог прикоснуться к нему.

— Так что ты хочешь посмотреть?

Голос Иранон прозвучал близко и глухо. Развернувшись, я не сразу ее заметил, не ожидая, что девушка все еще сидит, но едва я увидел попутчицу, как мысли в голове рассеялись, словно поглощенные этим странным сном.

— Иранон?

— Да?

— Ты выглядишь несколько иначе.

— Правда? И как же?

Я хотел было предложить ей самой увидеть это, но вовремя опустил голову, чтобы понять: вода не отражала в своей глади абсолютно ничего, кроме тумана, будто мы не существовали здесь вовсе.

Неловко помявшись, я вновь присел и прикоснулся к «земле» этих грез. Жидкость под ногами собиралась в ладонь, но не была мокрой, несмотря на легкие волны от моих движений, она не намочила нашу одежду.

— Что ж…

Уже спокойнее расположившись перед девушкой, я ощутил знакомый запах цветов и проследил, как она выдыхает очередное облако дыма, тут же смешавшееся с остальными облаками. Необычная цветастая одежда, точно собранная из огромных кусков ткани, кое-как накинутых на плечи и подвязанных на поясе золотым шнурком, вводила в некоторый ступор. Еще ни у кого из путешественников я подобного не видел. Рыжие мелкие кудри из аккуратной прически переходили в настоящий плащ из волос, закрывавший спину и оголенное плечо Иранон. На шее и руках у нее висело множество браслетов и кулонов различной формы и толщины, словно она ограбила кочевников и надела все украшения с их рынка. Я хотел бы сказать, что, несмотря на столь странные детали, на девушке они смотрелись очень даже гармонично, но не был уверен в том, что меня не подводит собственное сознание. Самым отличительным элементом внешнего вида были не украшения, прическа или тряпки, а длинные кристаллические рога, дополненные золотыми цепочками, словно тонкой паутиной. Заглядевшись на них, я с удивлением обнаружил, как внутри этих блестящих неровных камней у основания движется прозрачная жидкость с вкраплениями мелких сияющих частиц, а конец некоторых цепей вел к удлиненным острым ушам с золотыми каффами. Все вместе это выглядело как странная и безумная корона.

— Давид?

Спохватившись, я перевел взгляд на темно-­зеленые глаза в обрамлении пушистых рыжих ресниц.

— Есть ли какие-то ограничения?

— Только по времени, и я советую использовать его ра- зумно, я не смогу постоянно приводить тебя сюда.

— Хорошо, тогда…

Собравшись с духом, я постарался обдумать свое желание и понять, насколько сильно я наврежу себе подобным сном, но ничего иного в голову не приходило. Мне хотелось их увидеть так сильно, что любая возможность представлялась абсолютным благом, и плевать на все, даже если, проснувшись, я захочу утопиться в море.

— Я хочу увидеть Дарию и Марка.

Иранон вновь затянулась из знакомой мне трубки и, выдохнув, качнула головой в сторону. Золото на рогах и едва заметные колокольчики послушно звякнули при этом жесте, словно поддакивая своей хозяйке.

— Иди, они ждут.

Ощутив, как при этих ее словах мое дыхание перехватило, я неловко встал и заметил, что за спиной девушки туман сгустился, приняв облик двери моего дома. За время, проведенное в Беллаторе, я почти выучил все царапины и зазубрины на древесине, а момент, когда увидел эту дверь впервые, еще будучи в ошейнике и с Арашем под руку, я, кажется, высек в своем сознании как своеобразный памятник. Обелиск, обозначающий начало моей жизни.

Неуверенно прикоснувшись к ручке, я дернул дверь, ступая за порог, и неожиданно обнаружил себя в гостиной. Закатное солнце в разгар лета заглядывало через открытые окна, щебет птиц доносился с внутреннего двора, где у нас в эту пору уже должны были собирать шелковицу. Теплый, нагретый воздух и едва уловимый аромат пряностей заполнили все пространство, подстегивая старые воспоминания. Среди этого великолепия перед собой я увидел то самое главное, ради чего вообще пришел в этот сон. Марк сидел на полу спиной ко мне и, выпуская колечки дыма, собирал мозаику на полу, лениво перекладывая детали в только ему ведомом порядке.

— Не поможешь мне? Я, кажется, забыл, что хотел изобразить.

— К-конечно.

Голос предательски дрогнул, и, порывисто вздохнув, я постарался сохранить хотя бы внешнее спокойствие, подходя к хозяину.

— Кажется, здесь что-то должно быть.

Присев рядом с Марком, я взглянул на разрисованные хной сильные плечи и косы, собранные в пучок на макушке. Как всегда одетый лишь в шаровары со сложной вышивкой на штанинах, он одним видом восхищал окружающих и, несмотря на довольно ленивый образ жизни, всегда поддерживал такую форму, чтобы он сам годился в модели своих картин, вызывавших неприличное возбуждение у ценителей искусства.

Мужчина в свой­ственной ему задумчивости повертел в пальцах одну из мелких плиточек, хаотично разбросанных вокруг, и, опершись на руки, откинулся назад, разминая затекшую спину.

— Ну что ты молчишь?

— Прости, я просто засмотрелся.

— М-м… красиво?

— Очень.

— Мне тоже нравится.

Я невольно улыбнулся и придвинулся ближе, рассматривая мозаику. Чужая ладонь бережно погладила меня по волосам, словно специально успокаивая меня, как расстроенное дитя. Ощущая такое родное, такое настоящее присутствие, я тратил все силы, чтобы просто сдержать слезы, пока Марк задумчиво возился с плитками.

— Давид?

— Да?

— Ты смог меня похоронить?

Соленые капли побежали по щекам, а я едва не задохнулся от боли, разом ударившей по моим чувствам. Задрожав, я не смел издать ни звука, хотя хотелось кричать, начать оправдываться и, более того, умолять простить меня за мою глупость. Инстинктивно сжавшись, я не мог даже просто взглянуть в лицо хозяина, настолько мучительно и стыдно было.

— Тише-тише…

Марк приобнял меня за плечи и мягко похлопал по спине, стараясь поддержать, и отложил трубку, глядя на нее с толикой печали.

— Марк…

— Я все понимаю, я просто надеялся, что Беллатор выстоял, что главы смогли справиться с ними. Прошу тебя, не плачь, мое сердце вместе с твоим разрывается от боли, целестинцы поступили чудовищно.

— Как ты запомнил последние часы?

Рядом с нами послышался новый голос. Девушка присела на колено Марка и обняла нас обоих.

— Мы все созданы из плоти Мундуса, и он помнит каждого, кто жил когда-то на его земле. Наши души перерождаются, но эта память остается его частью. Так, сотканные из сновидений, мы можем тебя навестить, позволив божеству припомнить, кем мы были.

— Дария…

Я обхватил рукой талию девушки и зарылся носом в волосы, прижимая ее к себе.

— Я не успел тебе помочь.

— Оставь, это уже неважно, мы получили жизнь в новом месте, и если очень сильно повезет, то встретимся вновь, а если нет, то ты можешь попросить Иранон, чтобы позвала нас.

— Я смогу увидеть вас вновь?

— Конечно, в этом и заключается суть снов, только не думай, что сможешь видеть нас каждую ночь. Если начнешь злоупотреблять подобным, мы перестанем приходить.

— Но почему?

Подняв голову, я заметил, как Марк усмехнулся и покачал головой, обнимая нас обоих.

— Неужели непонятно? Ты же пропадешь здесь, если будешь видеть нас еженощно. Обменяешь реальность на крохотный кусочек воспоминаний в несуществующем мире. Этого нельзя допустить, Давид.

— Возможно, я хотел бы сейчас именно этого.

Неуверенно отведя взгляд, я погладил по щеке Дарию, чуть коснувшись мушки возле губ. Как и когда-то, я надеялся, что мне хватит времени зацеловать ее, сжав в своих руках, но ее оленьи глаза смотрели на меня с укором.

— Тебя еще учить и учить.

Марк поднял руку и, вновь прикоснувшись к моему плечу, заставил меня посмотреть в свои глаза.

— У тебя еще будет время поговорить с нами, только обещай не забывать о своей жизни.

— Но, Марк…

— Поклянись, или мы уйдем прямо сейчас.

— Клянусь.

Я сказал это практически против воли, хоть и знал, что ответственность, возложенная на меня хозяевами, все равно заставила бы сделать хоть что-то в реальной жизни. В конце концов, я даже не представлял, сколько песка есть у Иранон и откуда она его берет.

Вздрогнув, я некстати вспомнил, как она хотела оставить нас в ближайшем поселении, лишив меня возможности встретиться вновь с Марком и Дарией.

Выныривая из сна, я ощутил чье-то близкое тепло и ладонь на спине. Неловко выпрямившись, я убрал голову с плеча попутчицы, заметив мокрые следы от слез на ее рубашке. Подспудно я осудил себя за столь открытое проявление чувств при малознакомой девчонке, но всего за один-единственный сон она смогла стать моим хрупким мостиком к прежней жизни.

— Кажется, удобнее было бы прилечь, — сказал я.

— Все в порядке? Ничего не затекло? Если решишь встать, то будь осторожнее.

Не замечая моего смятения, Иранон вытряхнула содержимое трубки и обратила все внимание на мое состояние, будто правда переживая за мое здоровье.

— Все нормально, но, пожалуй, мне стоит еще отдохнуть. Очень многое нужно обдумать.

— Хорошо, я понимаю.

— Сколько вообще длился сон?

— Два часа. Дольше трубки обычно не хватает, хотя смотря какая чаша.

Девушка, взяв мою ладонь, осторожно вложила в нее трубку.

— Спасибо, возвращаю, как и обещала, иначе могу ненароком сломать.

Посмотрев на тонкий мундштук с витиеватым рисунком, я кивнул, почти не думая. Мне захотелось отдать трубку попутчице насовсем, но пока было слишком тяжело расставаться с частью Марка.

— Тебе спасибо. Я не думал, что еще когда-либо увижу их.

— Никто об этом не думает, но люди неизменно выбирают тех, кого не могут больше встретить. Поспи, а я пока подежурю, вдруг кто-то из города придет.

— Это не обязательно, нас есть кому защитить.

— Ты про демонов?

— Да.

Я ответил машинально, лишь секунду спустя поняв, что даже хорошему магу сложно было бы различить животное и демона в чужом обличии.

— Ты сразу поняла, что это чудовища?

— Да, я очень чутко чувствую, они противны моей магии, и мне немного тревожно рядом с ними, но это не проблема, пока они не нападают.

— Эти не нападут.

— Верю, иначе бы не поехала с тобой.

Вежливо улыбнувшись, Иранон хотела уже встать с одеяла, но я успел поймать ее ладонь.

— Постой, скажи мне, куда ты поедешь, как только найдешь лошадь?

— Куда? Не знаю, наверно, заеду к кочевникам, больше особо некуда идти, не обратно же в Беллатор.

— Тогда поедем с нами, я довезу тебя до Зара.

Насторожившись, девушка внимательно посмотрела на меня и освободила свою руку.

— А взамен?

— Ты будешь показывать мне сны, если это слишком большая плата, то я готов дать золото сверху.

Иранон отвела взгляд, замешкавшись и раздумывая над моим предложением, и наклонила голову так, будто при этом движении должны были зазвенеть колокольчики на ее рогах.

— Мне нужно золото, но важнее мне будет другое. Давай договоримся так: я буду показывать тебе сны не каждый день, но часто, и ты будешь платить своим запасом магии, не всем, лишь частью. А в конце пути купишь мне нового хорошего коня.

— Согласен.

Ответив почти не раздумывая, я пожал руку попутчице и облегченно вздохнул. Я выиграл для себя время, осталось только провести его с пользой и, если получится, привязать к себе Иранон настолько, насколько это возможно.

Глава 4. ПУТЬ

Дождавшись, пока Давид уснет, я потянулась, чтобы взбодриться, и села на небольшой валун, торчавший из земли. Солнечные лучи играли в бликах воды, разогревали воздух и почву, но ветер с моря был еще прохладным. На таком контрасте наверняка просто замечательно дремать, желательно в плетеном гамаке, под кроной дерева, лениво глядя на чужую работу или перекатывающиеся вдали волны. Боже, какой потрясающий край! Я ехала в Беллатор так медленно, растягивая момент, наслаждаясь закатами и рассветами, покуривая свою трубку и в полусне просчитывая, как много я соберу магии в столице. Как обидно смотреть на это место сейчас, зная, сколько людей пострадало за эту ночь и какие жуткие вещи творили те, кто только что получил свободу.

Голос моего Попутчика весенним ветром зашелестел в голове.

Их сложно судить за это.

«Но я буду, я пострадала, потеряла все свои вещи, коня и чуть не лишилась жизни. Мне жаль тех, кто десятилетиями был в рабстве, но я ни при чем и не виновата в их бедах».

У этих людей была ужасная участь.

«И я опять же здесь ни при чем. Я впервые пришла в этот город, и то лишь потому, что там много магов. Сейчас там есть только разруха и смерть. Мне моя жизнь важнее и дороже всего на этом пути, и я имею право злиться на тех, кто пытается меня убить за то, к чему я непричастна».

Иранон, я не запрещаю тебе злиться, просто прояви чуточку понимания к чужим бедам.

«Ты говоришь это только потому, что люди — часть тебя. Будь ты сам смертным и беспомощным, как я, то тоже негодовал бы из-за чужого обращения».

Я и сейчас беспомощен и вынужден лишь смотреть на чужие судьбы со стороны, принимая их память. Ты единственный проводник и глаза в этом мире.

«Толку-то от такого проводника. Вот затащили бы меня в какой-­нибудь сарай и растерзали, поди всю округу бы собрали повеселиться, а ты бы на это просто смотрел. К чему бы мне было твое понимание?»

На глаза навернулись слезы, обида снова завладела мною, острым ножом вонзившись в сердце. Разговор вновь растревожил неприятные воспоминания о пережитой ночи.

В Заре говорят никогда не верить демонам, обходить их стороной и опасаться. Эти твари мерзкие, жуткие и неуправляемые, они не должны находиться в нашем мире, они противны самой жизни, источают яд древнего бога из бездны. Их появление — предвестник несчастий, их пастырь — проклятый маг, призвавший этих тварей к нам, их используют лишь сумасшедшие, что отреклись от создателей и разрушают землю, на которой живут. Все эти чудовища, однажды явившись в наш мир, нанесли серьезную рану самому мирозданию и богу, что нас породил, и это, несомненно, важно и нужно помнить, особенно на моем пути. Моя сила слабеет рядом с терниями и слизью Черного океана, но за время скитаний самыми жестокими и опасными созданиями были именно люди. Простые жители, что ежедневно занимаются хозяйством, работой, обучением, семьей и домашними хлопотами. Я столько видела в чужих снах, что никакой веры и понимания не хватит это пережить. Один из приезжих светлых аристократов купил мой песок и той же ночью встретился со своей женой и парой старых друзей. Это могла быть милая встреча в кругу семьи, но он создал целый подвал для их пыток и все отведенное время мучил их инструментами, слушая крики близких людей и наслаждаясь этим действом. Пришлось прятаться на рынке и опасаться встречи с ним еще неделю, лишь бы он больше не просил меня продать сны.

Конечно, хорошие сновидения были тоже, и их было большинство, но бояться меньше от этого не станешь. Попутчик говорит, что это не вина людей, а лишь отголосок их бед, влияние того, что сила их бога угасла и он не может направить их, словно поводырь, подсказать верный путь для решения проблем. Но по мне, Попутчик просто создан, чтобы оправдывать свои творения.

Сделав круг, я огляделась и остановила взгляд на угольной лошади. Демон дремал и не проявлял ко мне интереса, отдыхая, словно обычное животное. Вчера, увидев его, я подумала, что он нападет или съест меня, но демоны чутко выполняли волю Давида, словно став его продолжением. Он выучил или выдресси

...