Мы воздвигаем дамбу между своей цивилизацией и остальной жизнью. Эта дамба — ошибка: и потому, что невозможно удержать жизнь в предписанных рамках, и потому, что подобные попытки дорого нам обойдутся.
Как сказал поэт Арчибальд Рэндольф Эммонс, невзирая на все наши вмешательства, река «будет течь вместе с текущим»
Полезно, поскольку подобные пандемии, по прогнозам, будут происходить и дальше. Экологам, изучающим заболевания, не первый десяток лет известна истина: когда разрушение естественных экосистем сочетается с крупномасштабным сельскохозяйственным производством — или хотя бы просто с таким его элементом, как совместное содержание животных в тесных клетках, — а также с глобальной связностью человеческих популяций, обязательно появляются новые паразиты.
Зачастую в своих попытках контролировать все и вся мы привносим в ход вещей переменчивость. Стремясь управлять миром и превратить его в менее вариативный, мы, напротив, в краткосрочной перспективе делаем его более нестабильным — по крайней мере, для некоторых видов. А в долгосрочной превращаем его в более непостоянный для самих себя, ибо множество наших частных решений — выбор машин, на которых мы ездим, путешествий, в которые отправляемся, еды, которой питаемся, количества детей, которых рожаем, — выливается в поток парниковых газов, выбрасываемых в атмосферу и меняющих климат.
Занимаясь ими, Карлос обнаружил, что в более непостоянной среде пересмешники выдают более изощренные и сложные песни.
Из примера Индии следует, что нам нужно как можно быстрее выявить все те регионы планеты, где народы освоили навыки проживания за пределами древней ниши человека, извлечь из этих успехов уроки и приспособить их для дальнейшего широкого применения. Чем больше удастся раздвинуть нишу обитания человека, тем меньше страданий принесет нам будущее.
Группа Алмос обнаружила, что по большей части экономические решения, принятые участниками в процессе игры при высокой температуре, были схожи с решениями, которые они принимали при низкой температуре. Иначе говоря, сама по себе температура не влияла на предрасположенность индивида к справедливости, доверительному отношению и кооперации. Не воздействовала она и на простейшие когнитивные навыки. Однако в Найроби (но не в Беркли) готовность людей целенаправленно уничтожать чужое добро при высоких температурах возрастала примерно на 50%. Другими словами, подъем температуры иногда оборачивался всплесками насилия — по крайней мере, злонамеренного виртуального насилия, направленного на чужую собственность.
Как предполагается, повышение внешней температуры сказывается на мозге, что может оборачиваться сбоями в принятии решений, или, говоря конкретнее, ослаблением контроля над сиюминутными поведенческими импульсами.
Исследования Сяна, Берка и Мигеля позволяют предположить, что насилие, вероятнее всего, будет активно проявляться в тех регионах, где климатические условия уже едва вписываются в границы человеческой ниши — и продолжают ухудшаться.
Рост насилия, который зарегистрировали Сян, Берк и Мигель, сопутствовал колебаниям температуры и влажности, выходящим за пределы значений, характерных для ниши обитания человека. По всей видимости, чем значительнее новые условия отклоняются от идеальных параметров ниши, тем больше люди страдают и тем агрессивнее они становятся.