Часть первая. Наши атаки на стереотипы
1—1. Зачем?
Пожалуй нет для человека более прочной жизненной опоры, чем ощущение своей правоты — правоты мысли, слова, убеждения и поступков в соответствии с ними. Но выяснить меру своей правоты нельзя иначе, как сравнением с другими такими же претендентами на правоту — в общении с ними. А самое простое и распространённое общение между людьми — речь, связанная из отдельных слов-понятий.
И одно дело, когда понятия толкуются в меру индивидуальных способностей, в зависимости от знаний и опыта, и совсем другое, когда они уже истолкованы авторитетными, образованными и опытными людьми — в официальных энциклопедиях. И тогда остаётся лишь уточнять — насколько они соответствуют изменившимся условиям современности, или продолжают укореняться устаревшими стереотипами.
Например, из Википедии: «Власть — это возможность и способность навязать свою волю, воздействовать на деятельность и поведение других людей, даже вопреки их сопротивлению. Суть власти не зависит от того, на чём основана такая возможность».
Вспоминается нечто аналогичное и про государство — как политический аппарат насилия.
Но, позвольте — сегодня речь о власти, избираемой самим обществом из числа лучших своих представителей, к тому же обязаных проходить через конкурентный отбор между собой и только победившие в этом отборе удостаиваются мандатов на высшие полномочия по распоряжению общенациональными природными богатствами, денежными потоками, трудовыми ресурсами, а, по сути — судьбами людей.
Для чего, спрашивается? Неужели для того, чтобы не как обычно, а гораздо талантливее навязывать властную волю вопреки воле тех, кто так старательно их отбирал на свою, выходит, голову?
Очевидно, стереотип мышления о власти настолько укоренился, что не позволяет даже размышлять о совершенно ином предназначении власти — как коллективном Организаторе всех организаторов, с подобающими для этого высшими организаторскими качествами.
Не говоря уже о принципиальных изменениях в самих отношениях общества и власти, согласно которым не власть обществу, а общество сдаёт общенациональные ценности во временную аренду власти на срок избрания, с целью проверки практикой и периодической замены ошибочно избранных на более достойных.
И означает это — завершение практики распоряжения общенациональными богатствами, денежными потоками и трудовыми ресурсами — случайными персонами и только по одному единственному критерию — неизвестно как накопленному капиталу. И соответствующими рисками государства — то ли они распорядятся ими во благо всего общества, то ли прежде всего на собственное благо.
Очевидно, что с учётом изложенного — страницы Википедии были бы достойны иной формулировки понятия о власти. Например, — «Власть — это избираемый обществом коллективный Организатор экономической и социальной деятельности общества с возможностью периодического совершенствования, и гарантирующий исключительно мирное развитие общества силами внутренней и внешней безопасности».
Конечно же, предвидится вопрос — а как же быть со свободой мысли, слова, убеждений и поступков? Но об этом — в следующей атаке на стереотипы!
1—2. Иное понятие о правовом государстве
Автор опускает подробности о том, что в таком государстве д о л ж н о иметь место разделение властей, права и свободы д о л ж н ы быть незыблемыми, а само право д о л ж н о верховодить — национальной властью и законами, общественными организациями и самим государством.
Всё верно, если не ставить вопрос: так что же на самом деле верховодит — право или вот это волшебное д о л ж н о, которое и является самой решающей гранью между идеальной и реальной конструкциями права?
Но судебная ветвь на то и добавлена, чтобы верховодить истиным положением права, а её решениям обязаны подчиняться все, от рядового гражданина до Президента.
И в демократическом, выходит, обществе необходимо в первую очередь избирать не депутатов, не губернаторов, мэров и префектов, а С у д е й. Тогда — почему не так?
Да потому, что эта ветвь власти не владеет главным — полномочиями превентивного свойства, способными активно упреждать возможные расхождения между тем, как д о л ж н о и тем, как есть.
К солидному статусу Судов настолько привыкли, что никого уже не удивляет — как они ровно столько, сколько существует цивилизация — всгда плетутся в самом хвосте уже свершившихся событий с попранием прав и свобод человека, сопровождаемым ничем не обратимыми жертвами, ущербами и потерянным временем, причём таких масштабов — что и десяти высших мер ответственности категорически не хватает, на что стали и рассчитывать самые масштабные по выгоде преступления.
Ну а если по тысяче разных объективных и субъективных причин — от глухомани до потери единственного кормильца — заявлений в правоохраниельные органы не поступает — такое государство тоже может считаться правовым?
Выходит, до того самого момента, как схватили за руку — фактически можно творить всё: и что разрешено и что запрещено законом — при прочном верховенстве права.
И именно поэтому вопрос об идеологии нравственности является единственным всеобщим, в ранге государственой и обязательной для всех — под эгидой Конституции с Кодексом персональной ответственности за все возможные проявления безнравственности между людьми.
И может тогда общество в какой-то мере станет правовым не по статусу и количеству судов — а по тому, что творится до судов.
1—3. Иное понятие об автономном статусе
Легко ли раздавать национальные суверенитеты — словно сувениры? Наверное — легко, если в упоении свободой перепутать эти схожие по звучанию понятия.
Но сегодня и педагоги от обществоведения усердно принялись муссировать проблему приближения к свободной до полной автономии личности при той же тенденции отмежевания от общества, от власти, от государства. Похоже — что и модель некоего гражданского общества уже и не мыслится без этого.
Ну а что же на самом деле может из себя представлять автономная личность — если автономия подразумевает независимость от внешних факторов, при внутренней самоорганизации и полной самообеспеченности?
А это означает ни много, ни мало — а такую личность, которая прежде всего сама достигла широчайшего диапазона способностей — от понимания философских материй до виртуозного владения молотком и уходом за своим же отхожим местом.
Есть такие? Если есть, то и им предпочтительно объединяться в коллективы по целому ряду обстоятельств — в которых один в поле не воин. А такая автономность и для предпринимательства означает не просто овладеть частью земли-территории, а обеспечить её всей независимой инфраструктурой с собственными источниками воды, тепла, энергоснабжения и тому подобного.
Но разве земля принадлежит не государству, и те же деньги выпускает не оно, а успех твоей собственности не зависит от общего со всеми обменного рынка? Значит и это надо иметь своё независимое.
А может всё же перепутали новые педагоги тенденцию к свободной личности — с прежней тенденцией к свободной барской самостоятельности за счёт общей природы, энргоресурсов и аристократической упряжки из целого семейства слуг и служанок — что и близко не походит к современному понятию о гуманизме?
1—4. Иное понятие о частной собственности
Автор заранее соглашается с тем, что о частной собственности известно по сути всё. Но известно с двух противоположных идеологических позиций. Иное понятие о ней — есть понятие внеидеологическое и общегражданское. И первый вопрос в связи с этим — почему частная, а не традиционно индивидуальная, семейная или коллективная по договорённости?
Очевидно — с той целью, чтобы отделить её от общей со всеми земли, что необходима для непосредственного удовлетворения жизненных потребностей — специфической направленностью на участие в обменном процессе с целью дальнейшего повышения своего жизненного уровня.
И всё было бы вполне цивилизованно, если бы и в современном понятии о ней не оставалось звучать рефреном от рабских времён владение и живой рабочей силой. Можно и не вспоминать Канта, размечтавшегося о том, что человека никак нельзя причислять к средству для достижения благополучия другим человеком.
Отметим только — что там где заранее предусматривается подчинение одного человека другому — никакой речи о свободе и свободном рынке быть не может в принципе!
Не менее щепетильным является вопрос о неприкосновенности частной собственности, которая до беспредела заполитизирована. На самом деле она правомерна только в пределах частного владения. Но как только частное лицо, его товары и услуги выходят на общественный рынок — они немедленно подпадают под конституционную обязанность власти защищать права и интересы других участников рынка с естественным преодолением полной неприкосновенности.
При этом особое значение приобретает тот фактор, что если (как утверждают правополитические силы) частный бизнес подвигается личными талантами и способностями, то никак нельзя игнорировать саму природу и предисторию частной собственности, которая одинаково может быть как заработана, так и завоёвана силой или добыта другим преступным путём с удачным обходом законов. А в связи с этим — прежнее заполитизированное понятие о необходимости т.н. экспроприации должно быть основательно пересмотрено.
Но венчают все эти коллизии с частной собственностью — узаконеный фондовый бизнес, который греет руки на нетерпеливом ожидании, когда в каком-нибудь уголке нашей планеты случится дезорганизация, дестабилизация, катастрофы и прочие беды.
Вывод — то напрашивается какой: ведись частный бизнес по всем благородным джентльменским правилам — возможно и не было бы ни поляризации свободным рынком, ни рейтинга с мультмиллионерами. И зависть бедного к богатому становится совершенно не при чём.
1—5. Иное понятие о госсобственности
Очевидно — что понятие о государственной собственности можно почерпнуть из множества словарей и энциклопедий — как самостоятельно, так и посредством мощных интернет поисковиков. Но автор не станет этого делать — в том числе и по той причине, что многие из них, причём и особозначимые, преподносятся либо догматическими и не поспевающими за временем, либо предвзято идеологически, либо просто с вложением мировоззренческих взглядов, которые как минимум имеют две интерпретации.
А пусть каждый сам себя спросит — что означает государственная собственность. Принадлежащая государю -Монарху? Уже нет. Государству — как формальному юридическому образованию с пограничными столбами? Только условно и в международном плане.
Но может персонам в государственной власти? Тоже нет — они же сегодня в отличие от единовластного Монарха стали временным явлением во власти. Тогда получается что она (в отличие от частной) — вроде как изначально ничейная? Да — так многие хотели бы полагать в надежде поманипулировать ею как бесхозной.
Однако не стоит гадать — никакую принадлежность нельзя определить точно и объективно, не прибегая к главному критерию — критерию её созидательного авторства, которое принадлежать может только живым людям. И в общем случае именно на это указывает то обстоятельство, что при формировании представительской власти население государства через условные доли собственности вручает ей посредством мандатов на распоряжение ею, но отнюдь не владения.
И теперь автор осмелится, пожалуй, дать обобщающее понятие о государственной собственности — как о собственности общенациональной, принадлежащей народу данного государства на паритетных началах согласно вложенному труду — час
