Читать бесплатно онлайн книгу  Составила машина, подпишет человек. Как ИИ меняет юридическую профессию, образование и карьеру

автор Роман Янковский

1

Правила игры на юридическом рынке

Когда-то нас учили, что вначале нужно разобраться с ключевыми определениями. Кто такой юрист, сколько нас, как мы становимся юристами? Каков объем юридического рынка и в каких условиях он существует? На удивление, когда я сел писать книгу, ответы на эти вопросы оказались неочевидными, и главное – их сложно найти. У нас нет единого понятия, кто такой юрист, нет адекватной статистики по подготовке юристов. Может быть, корни проблемы в этом?

Образ юриста

Начнем с того, кто вообще такой юрист. Каждый ли человек с дипломом юридического вуза может называться юристом? Какие качества нас характеризуют, чем юрист отличается от HR или проджект-менеджера, которые не потратили четыре-пять лет на юрфак?

Первое, о чем все подумают: «Юрист – это тот, кто знает право». Мне нравится метафора, которую я когда-то услышал от адвоката Дмитрия Грица: если представить нашу жизнь в виде настольной игры, то юрист – это человек, который знает правила лучше всех за столом. Но нужно ли именно знать правила (в смысле помнить их) или важно уметь правила применять?

Двадцать лет назад преподаватели так объясняли нам, почему юрист должен зубрить закон: учите нормы, ведь у вас не всегда под рукой будет «КонсультантПлюс»[1]. И вот сейчас он у меня буквально всегда под рукой, приложение в телефоне. Роль юриста-энциклопедии резко упала. Так в чем же на самом деле наш функционал?

Важно знать не все правила, а те, которые необходимо применить в конкретной ситуации. Для этого нужно представлять, какие правила существуют и какие применимы к ней. Это называется юридическим мышлением: уметь сформулировать гипотезу по поводу правовой ситуации, проверить эту гипотезу и выбрать наиболее эффективный путь к результату. Например, быстро сопоставить понятия и сферы регулирования, чтобы дать быстрый прогноз: соответствует ли сделка антимонопольным ограничениям? Устоит ли договор в суде? Насколько рискованна налоговая схема? Это требует наличия структуры, системы в голове, а не только набора знаний.

Помимо юридического мышления, есть и другие качества, отличающие юриста. Что-то из этого можно отнести к гибким навыкам, что-то – к ценностям или пресловутой профессиональной правовой культуре.

К примеру, у хорошего юриста есть привычка держать «внутренний диктофон» всегда включенным. Как предупреждают американские полицейские, «все, что вы скажете, будет использовано против вас». Мы, юристы, живем с этим ощущением. Можно назвать это профессиональной паранойей, можно – ответственным и внимательным отношением к словам, чужим и своим. Критическое отношение к любым данным, перепроверка себя и других – без этого, конечно, юриста тоже нельзя себе представить.

Или специфический юридический язык, который мы усваиваем за годы обучения. Это важный навык, у которого есть прикладное применение – скажем, уметь недвусмысленно сформулировать правило поведения. Но не менее важно умение переводить с юридического языка на человеческий и обратно, в том числе при общении с государством в интересах клиента. Для многих сограждан общение с государством – это стресс и негатив (в том числе из-за непривычного языка), а мы, юристы, к этому привыкли. Владение специфическим языком очень важно и в перспективе станет еще важнее.

Перечисленные мной навыки пользуются большим спросом среди работодателей. В 2000-е студенту было достаточно знаний, диплома и желания учиться дальше, кое-где также требовали английский язык. Сейчас же все чаще в вакансиях пишут о ясной речи, креативности, владении специфическим ПО вроде таск-трекеров (системы постановки задач). Я не говорю про базовый набор компьютерной грамотности – это считается само собой разумеющимся.

Помимо профессиональных (юридических) навыков, хороший юрист владеет общими компетенциями, базовыми для бизнеса[2]. Многие юристы, особенно работающие в одиночку или в небольших фирмах и бюро, занимаются продажами и коммуникацией с клиентами. Здесь в последнее время много нововведений: адвокаты научились продавать себя в инстаграме[3], адвокатские бюро считают метрики, преподаватели ведут стендапы. Изменился даже образ, внешний вид юриста. Я по себе заметил, что все реже и реже надеваю костюм и тем более галстук. Нынешнему поколению клиентов вместо этого важнее, чтобы юрист говорил на их языке, помогал, а не мешал развивать бизнес своими советами, мог объяснить сложную структуру сделки на одной странице. Профессия, как мне кажется, от этого задышала свободнее.

Сколько юристов в России?

Вопрос, вынесенный в заголовок, – это большая загадка. Я не знаю полноценных социологических исследований юриста в целом: все работы фокусируются на более узких группах вроде среднего адвоката[4], преподавателя[5], следователя[6] и т. д. При этом огромный пласт профессионалов остается в тени. Основываясь на разрозненных доступных данных, я постараюсь сделать некоторые общие выводы.

Общее количество специалистов трудоспособного возраста, получивших высшее образование по группе специальностей «Юриспруденция», можно оценить в 1,95–2,5 млн человек. Эту информацию получаем, взяв статистику выпуска из юридических вузов по годам и скорректировав ее на «вероятность дожития», то есть вероятность, что человек известного года рождения до сих пор жив[7]. Эти показатели нетрудно получить.

Сколько из этих людей работает по специальности – уже более сложный вопрос. И что считать работой по специальности? К примеру, работу юриста в правоохранительных органах не все согласятся назвать таковой. Здесь данные неминуемо будут разниться, поэтому сошлюсь на публичные оценки: 40[8]–50%[9] юристов не работает по специальности. Мне эта цифра кажется близкой к реальности, поскольку при сохранении текущих цифр выпуска именно такой процент нужен, чтобы обеспечить воспроизводство юристов без его роста[10].

Если говорить про российский рынок юридических услуг, он подразделяется на услуги для граждан (населения) и услуги для корпоративного сектора. Объем юридических услуг для населения, по данным Росстата, в 2024 году составил 165 млрд рублей[11]. В то же время объем юридического обслуживания корпоративных клиентов составил 86,3 млрд рублей[12]. Таким образом, общий объем рынка юридических услуг в России можно оценить примерно в 240–260 млрд рублей. Около 70% рынка занимают средние и крупные компании с выручкой свыше 50 млн рублей[13].

Цифра в 250 млрд рублей кажется внушительной, но по глобальным меркам это не так много: около 1% от американского рынка юридических услуг и 0,3% от мирового. Если бы все юридические услуги в России – и физлицам, и бизнесу – оказывала одна огромная фирма, в мировом рейтинге крупнейших юридических фирм она не вошла бы в первую десятку[14].

При этом средний доход юриста в частном секторе остается низким. В его оценке можно достаточно уверенно полагаться на данные агрегаторов вакансий вроде HeadHunter[15] или SuperJob[16]. В 2025 году медианная зарплата юрисконсульта в Москве – 115 тысяч рублей, а в России – 70 тысяч[17]. Младший юрист в хорошей фирме получает сопоставимые деньги[18]. Это ниже, чем средние зарплаты по Москве и России соответственно[19].

Важно учитывать несколько факторов: у исследователей отличается выборка (корпоративные юристы, адвокаты, сотрудники юридических фирм); зарплата по лучшим вакансиям может публично не озвучиваться. Также многие юристы совмещают работу в компании и частное консультирование. Однако какое бы исследование мы ни взяли за основу, средняя заработная плата у юристов получается достаточно скромной. Для сравнения, в IT-секторе медианные зарплаты выше в полтора-два раза[20].

Низкий уровень дохода российских юристов можно связать с тем, что большинство занято в низкомаржинальном секторе услуг для физлиц – юристы «общей практики», которые консультируют по наследственному, жилищному, семейному, административному праву, составляют простые документы и т. д. Надо полагать, эти специалисты хотели бы прорваться в сферу услуг для корпоративного сектора (b2b), где сосредоточена основная выручка, но сделать это трудно. Серьезный бизнес сосредоточен в столицах, там же находятся основные юридические фирмы и вузы, которые готовят кадры для них. Это формирует достаточно закрытый клуб, в котором для успешной карьеры важно закончить определенный вуз – я еще напишу об этом дальше.

Теперь попробую посчитать, из кого состоит российская юридическая профессия. Как я писал выше, подсчитать общее число живущих россиян с дипломом по специальности «Юриспруденция» несложно, благо вузы всегда вели статистику по количеству выданных дипломов. Теперь взглянем на профессию с другой стороны – с точки зрения работодателя. Какие цифры по вакансиям мы знаем точно?

• Известно количество государственных и муниципальных служащих с юридическим образованием: 230,3 тыс. и 47 тыс. человек соответственно[21], итого чуть меньше 280 тыс. юристов. Это 35% всех государственных гражданских служащих и 17% муниципальных служащих.

Из этого числа государственных служащих 105 тыс. юристов работают в органах прокуратуры и судах; а всего в России около 30 тыс. судей[22].

• Также известна статистика по количеству действующих адвокатов (75 тыс.)[23] и нотариусов (8,5 тыс.)[24]. Значительная часть из 10,5 тыс. арбитражных управляющих[25] и 2,7 тыс. патентных поверенных[26] также имеет юридическое образование.

• Сложнее подсчитать информацию о количестве юристов в частном секторе. Начнем с индивидуальных юристов и юридических фирм. Если считать только ОКВЭД, в России 41,7 тыс. действующих индивидуальных предпринимателей и 27,6 тыс. юридических лиц оказывают услуги в области права. Если сложить количество юристов-ИП и среднесписочную численность работников юридических лиц, мы получим 101,1 тыс. юристов и сотрудников юридических фирм[27].

Еще одна крупная группа в частном секторе – юрисконсульты, персонал юридических отделов крупных компаний. К сожалению, здесь тоже статистики мало. По подсчетам Алексея Никифорова, численность юридического отдела примерно составляет 1% от числа общего персонала компании[28]. Эта цифра согласуется с моими расчетами в отношении крупных компаний. При этом в небольших организациях процент юрисконсультов меньше. Но если взять цифру в 1% за основу, получится, что из 43,6 млн[29] сотрудников российских компаний 430–440 тыс. являются юристами. Реальная цифра, как мне кажется, лежит между 350 тыс. и 450 тыс. человек.

• Наиболее сложная для подсчета группа – сотрудники правоохранительных органов. Почему сложная: во-первых, информация о численном составе ряда органов (ФСБ, ФСО) в принципе засекречена; во-вторых, ведомственная статистика по несекретным ведомствам отсутствует, известно только общее количество сотрудников.

В Следственном комитете (23,1 тыс. сотрудников)[30] работают преимущественно юристы. Для остальных «гражданских» правоохранительных органов – МВД, ФСИН, ФСБ, ФССП – можно аккуратно предположить, что от 10 до 25% сотрудников имеют юридическое образование (включая ведомственные вузы). Это даст нам цифру в 165–385 тыс. юристов в перечисленных правоохранительных органах.

• Нельзя забывать еще про одну важную группу юристов в России: преподаватели вузов. В России 461,2 тыс. студентов учится на юристов[31]; при этом на одного преподавателя приходится 13 студентов[32]. Следовательно, в России около 35,5 тыс. преподавателей юридических вузов и факультетов, которые, как правило, имеют юридическое образование. Однако здесь нужно уточнить: многие преподаватели работают по совместительству и, следовательно, уже учтены в моих расчетах.

Так у меня получилось число в 1–1,3 млн работающих юристов:

• Частный сектор: 350–450 тыс. юристов в организациях, более 100 тыс. ИП и сотрудников юридических фирм, 75 тыс. адвокатов, 16,5 тыс. нотариусов, арбитражных управляющих, патентных поверенных.

• Государственный сектор: 230 тыс. государственных гражданских служащих, включая суды и прокуратуру, 47 тыс. муниципальных служащих.

• Правоохранительные органы: 23 тыс. сотрудников СК, 165–385 тыс. сотрудников других «гражданских» силовых ведомств.

• До 15 тыс. преподавателей права и ученых.

Таким образом, юридическая профессия в России очень многочисленна: примерно 1,5% россиян имеют диплом юриста. Однако пользуются им не все, по специальности или близко к ней работают немногим больше миллиона юристов. Большинство – в частном секторе (юристы организаций, индивидуальные юристы, адвокаты). Еще 500–700 тысяч дипломированных юристов работает на госслужбе, в том числе в правоохранительных органах.

Адвокатская монополия

Важная особенность профессии юриста в России – слабая адвокатская монополия. Что это значит? Деятельность юриста связана с потенциальными рисками для клиента (наряду с профессией врача, строительного инженера, психолога и т. д.), поэтому обычно она является лицензируемой или предполагает иные ограничения на входе в профессию.

Во многих странах работа юриста (и в частности возможность заниматься частным консультированием) связана не только с образованием, но и со сдачей специального вневузовского (профессионального) экзамена. В странах с сильной адвокатской монополией (например, в США) право выступать в суде имеют только лица, сдавшие адвокатский экзамен, включая прокуроров. В отличие от них, в России доступ к профессии ограничен весьма условно. Специальный экзамен из представителей чисто юридических профессий сдают только адвокаты, нотариусы и судьи[33].

Гражданский и административный процессы вообще не являются в полном смысле профессиональными, поскольку статус адвоката необходим лишь для участия в уголовном судопроизводстве. Это приводит к тому, что большинство гражданских и арбитражных дел ведут представители без адвокатского статуса. Нонсенс: до 2019 года для представительства в суде не требовался даже диплом юриста, да и сейчас во многих категориях споров он не обязателен.

Я сознательно выношу за скобки споры о том, нужна ли нам сильная адвокатская монополия. Во-первых, я не адвокат и никогда им не был. Во-вторых, в России такие споры часто сводятся не к политико-правовым аргументам, а cui prodest (кому выгодно). Для нас важен сам факт: входной барьер в профессию практически отсутствует. Единственное препятствие на пути от школы к юридической практике – это диплом бакалавра или магистра, который можно получить разными способами, даже заочно. Как итог, пока работает конвейер подготовки юристов, рынок практически беспрепятственно пополняется новыми кадрами, которым не хватает высокооплачиваемых рабочих мест.

Зарплаты снижаются…

Немного подробнее расскажу про нехватку рабочих мест. Как я написал выше, на рынке юридического труда стагнация, предложение превышает спрос. В чем это выражается? Прежде всего в зарплатах: юристы получают все меньше по сравнению с представителями других профессий.

Большой выпуск из юридических вузов и общее снижение спроса повлияли на уровень зарплат. С 2010 по 2020 год средняя зарплата юриста в Москве выросла на 65% в номинальном выражении, однако за тот же период инфляция составила порядка 85%; таким образом, реальный доход юристов до 2020 года падал[34].

На это можно возразить, что у всего населения России реальные располагаемые доходы снижались как минимум в 2014–2017 годах[35]. Чтобы отсечь этот аргумент, давайте сравним заработную плату юриста не с инфляцией, а со средней заработной платой в других отраслях[36].

И здесь мы тоже видим, что и в России в целом, и в Москве в частности зарплаты юристов растут медленнее, чем средние зарплаты; это означает, что юридическая профессия удаляется из ядра рынка труда в сторону периферии, в сегмент менее оплачиваемых профессий.

На графике ниже[37] показана востребованность и медианный доход выпускников бакалавриата и специалитета 2023 г. через 1 год после выпуска (размер круга означает количество выпускников по специальности). Юриспруденция, хотя и остается популярной специальностью, обеспечивает лишь средние показатели трудоустройства и средний доход:

Почему так происходит? Средняя зарплата юриста – производная от двух факторов на рынке труда: спрос на юристов со стороны работодателей и предложение юристов (на что сильнее всего влияет выпуск из вузов).

Спрос со стороны компаний – нанимателей юристов снижается в первую очередь за счет цифровизации: она позволяет компаниям решать те же задачи с меньшими трудозатратами и снижает спрос на новых юристов. Крупные сокращения в юридических департаментах объясняют внедрением нового ПО, в том числе сервисов с использованием ИИ[38]. Я подробнее расскажу об этом в конце главы.

…А выпуск из вузов – нет

Теперь о выпуске студентов из юридических вузов, который формирует предложение юристов на рынке труда. Из-за небольшого выпуска юристов в СССР (об этом далее) образовался стабильный дефицит юристов на рынке, который удалось преодолеть лишь к концу 2000-х годов. Однако достигнутые показатели еще долго сохранялись высокими, в том числе за счет доступного платного обучения[39]. С 2005 по 2015 год вузы выпускали более 140 тыс. юристов в год, что дало прирост более чем в 1,5 млн бакалавров и специалистов за 10 лет. В конце концов Минобрнауки отреагировало на проблему, закрыв часть неэффективных вузов; свою роль сыграла и демографическая яма начала 1990-х. В результате в конце 2010-х удалось снизить выпуск до 100 тыс., а в 2022 г. – даже до 65 тыс. бакалавров и специалистов в год[40].

Однако, опустившись до рекордно низких показателей, с начала 2020-х набор (а вслед за ним и выпуск) юристов снова стал расти. Это можно объяснить как демографической ситуацией (прекратился спад, в вузы поступает достаточно многочисленное поколение 2005–2015 гг.), так и тем, что в турбулентное время школьники и их родители предпочитают вложиться в надежные профессии «вне времени». Как итог – относительная популярность юридического образования снова растет[41].

При этих вводных – стагнирующем или сокращающемся спросе и высоких темпах выпуска из вузов – цена юриста (то есть его востребованность на рынке труда) снижается. Другие методы подсчета (например, сопоставление количества резюме и вакансий на онлайновых площадках) демонстрируют тот же тренд: конкуренция на рынке труда растет[42], а значит, средняя заработная плата – нет.

В некоторых профессиях, когда спрос на специалистов снижается, человек может получить новые навыки или обучение и сменить направление в своей карьере, чтобы оставаться востребованным. Но юридическая профессия довольно закрытая: нам сложно сменить карьерную траекторию с юриспруденции на что-то другое.

Юриспруденция кажется многим абитуриентам (и их родителям) привлекательным общегуманитарным профилем. Это опасная иллюзия. Другие общественные науки вроде социологии или экономики дают более гибкую базу: с таким дипломом проще уйти в аналитику, работу с данными или даже в технические области. Международные отношения тоже оставляют пространство для маневра – от бизнеса до языков. А юриспруденция – это всегда движение по узкой карьерной дорожке. Выпускники юридических вузов могут рассчитывать на карьеру юриста и – далеко не сразу и не всегда – могут перескочить на траекторию управленца. По другим направлениям (даже смежным, вроде финансов) юристу сложно учиться в магистратуре, не хватает базы.

Пять лет юридического факультета – это, по сути, приобретение узкой монопрофессии вроде врача. Выпускники юрфака глубоко погружаются в гражданское, уголовное и другие отрасли права, но почти ничего не учат за их пределами. В программах нет математики, анализа данных, социологии и статистики, экономики и финансов; нас не учат даже писать по-человечески[43]. В сухом остатке – знание законов и аналитические навыки (если повезет).

Поэтому из нашей профессии сложно выйти. Даже чтобы перейти на управленческую позицию или начать свой бизнес, приходится «обнулить» юридическое образование и погружаться в новую сферу с чистого листа. Выходит, что юриспруденция – это профессия с дорогим входным билетом и без плана Б для тех, кто в ней разочаровался. Негибкость юридического образования делает нас инертными, нам сложно и долго менять профессию, и это усугубляет общую ситуацию на рынке труда.

«Черные лебеди»

Характерная черта российской экономики после 2022 года – невозможность долгосрочного планирования. Если раньше мы могли опираться на устоявшиеся тренды, то сейчас динамику определяют внешние шоковые события («черные лебеди») и реактивное регулирование. Это относится и к работе юристов. Ситуативное правотворчество формирует специфический спрос на юридические услуги; он носит волнообразный характер и не укладывается в классические рыночные стратегии.

Первую такую волну спровоцированного спроса на юристов мы увидели в 2014 году. Поступало много запросов от предпринимателей из Крыма: как будут работать прежние нормы, правила и документы, как подтвердить свои права. Например, как быть тем, кто построил жилье в водоохранной зоне (что было возможно по украинским нормам, но запрещено по нашим). Как быть со стандартами производства. С лицензиями. И так далее. Но этот хаос был относительно локальным, и с ним удавалось справиться.

Следующий хаос наступил в 2020-м, в пандемию. Я впервые в жизни увидел право в режиме полного ручного управления. Федеральные и региональные власти штамповали невнятные сущности (взять те же «нерабочие дни», не предусмотренные Трудовым кодексом)