Глава I. Жаркий воздух
Полдень выжигал станцию до хрупкого звона. Воздух стоял у перрона стеной, и в этой стене не было ни трещины, ни бреши для дыхания. Ржавые цистерны отбрасывали на щебень густые тени. Они казались плотными, потому что свет над ними не ослабевал ни на миг. Пыль ходила кругами, прилеплялась к коже, к ресницам, к губам, и на каждом шаге оставалось ощущение сухого сахара на языке. Дальняя водонапорная башня дрожала, как мираж, хотя башня была настоящей и стояла на бетонных ногах. Никакая струя ветра не приносила облегчения. Мир представлял собой раскаленный прибор, который измерял терпение человека.
Я сидел на деревянной лавке и чувствовал, как горячее дерево отзывается в коленях. Пот стекал по спине под рюкзаком, и ремни превращались во влажные жгуты. Я читал табличку с названием станции и понимал, что не смогу запомнить его, потому что в этом месте синонимом к имени служила жара. Поезд задерживался, и из-за этой задержки у меня возникал странный избыток свободного времени. Свобода не приносила радости. Она провисала, как белье на веревке, и заставляла замечать детали, которые в другое время прошли бы мимо.
Мальчик с корзиной махал мухам. Он делал это с упорством человека, которому доверили серьезное дело. Рядом на бетонной ступеньке старик в выцветшем костюме пил воду маленькими глотками и долго держал ее во рту, прежде чем проглотить. Рельсы уводили взгляд в пустоту, и в этой пустоте приближался невидимый гул. Всё было разом неподвижным и напряженным. Я подумал, что в такой неподвижности легко услышать себя, и тут же испугался этой мысли.
Я поднялся, чтобы пройтись вдоль платформы. Тело просило движения, хотя движение не приносило прохлады. Нос ныл после вчерашнего падения. Я споткнулся на каменном пороге гостиницы и ударился о край стола, стоящего рядом с
... 
