Читать бесплатно онлайн книгу автора  Очерки юриста о таких и не таких

Роман Некрасов

Оглавление

Введение

Моя новая книга. Я испытываю странные ощущения. С одной стороны, это сродни рождению ребёнка: каждый раз что-то неизведанное, новое, волнующее. В голове крутятся вопросы: как её примет читатель? что он для себя почерпнёт? какие эмоции будут у читающего?

С другой стороны, третья книга — это не то чтобы обыденность, но уже нет всего того яркого фейерверка чувств и эмоций, переполняющего при создании «первенца». Наступает время полутонов, которыми насыщена моя жизнь. Не хочется верить в то, что эмоции стареют, не хочется тяготиться своим возрастом, но всё же чувствуется поступь Её — некой обыденности процесса.

Может, мне это кажется и всё это лишь фантазии, рождённые нехваткой сна или долгим писательским трудом? Всё может быть. Жизнь часто подкидывает такие моменты и сюжеты, до которых не додумается даже самый талантливый писатель. Интересно всё это.

Есть у меня одно наблюдение: введение и название книги всегда рождаются последними. Лично у меня. В этих частях книги сосредоточен весь тот концентрат писательской мысли, который породил творение. Но даже он порой здесь бессилен.

Так случилось и с этой книгой. Варианты её названия предложили читатели моих блогов. Я лишь выбрал самые интересные варианты и затем попросил аудиторию сделать окончательный выбор. Так и появились «Очерки юриста о таких и нитаких». С одной стороны, название весьма странное, с другой — это название и есть ответная реакция на запросы читателей, которые своими откликами подсказывают, что интересно именно им, и таким образом отчасти корректируют направление писательской мысли. Что ж, в ряде случаев требование читателя — закон для писателя. Столь же непоколебимый, как закон Всемирного тяготения. Вне зависимости от отношения к нему и нашего желания, мы все ему повинуемся.

Я надеюсь, что мои очерки Вам, мои дорогие читатели, понравятся, и найдут самый живой отклик в ваших сердцах. Как всегда оговорюсь, что все мои истории с долей вымысла. Какая толика выдумки спрятана в каждом конкретном рассказе, читатель, как это уже водится в моём творчестве, определит сам. Не стоит стеснять фантазию.

Ещё одна традиция моих книг — запрет на их использование в качестве учебников в сфере права или в качестве руководства для ведения судебных дел. Как говорят доктора, не занимайтесь самолечением — оно до добра не доводит. Так и в юриспруденции. В этом медики и юристы схожи. При возникновении проблемы идите к профессионалам. Они всегда найдут оптимальный путь решения именно Вашей проблемы.

Вроде бы всё сказал, но всё равно есть тень недосказанности — неразлучная спутница любого повествования. Не буду и я их разделять. Так что всем добра, бобра и всего самого наилучшего.

Договор через отрицание

Свобода договора! От одного этого словосочетания у некоторых начинающих юристов захватывает дух. Кручу, верчу, всех запутать хочу. Именно потому обыватели недолюбливают нашу братию. Договоры и прочие документы составляются так, что порой даже специалист не разберёт, не говоря уже о несведущих в юриспруденции людях.

Есть, правда, одна особенность в юридической технике. Если Вас хотят запутать, то документ будет написан с обилием сложных предложений. Порой целый абзац будет состоять из одного предложения. Если же стоит задача зафиксировать уже достигнутые договорённости, которые по факту уже исполнены без каких-либо взаимных претензий, используются простые предложения. Если в первом случае есть надежда «половить рыбку в мутной воде» и максимально усилить свои позиции, то во втором, обычно, преследуется цель обеспечения равноправия сторон.

«Отдельную любовь» обыватели испытывают к договорам, составленных банками, микрофинансовыми организациями и страховщиками. В них написано всё так, что даже при наличии специальных познаний не сразу всё становится понятно. Если на стадии заключения договора возникают проблемы, то на стадии применения договора открывается самый настоящий «портал в ад».

У страховщиков своя «отдельная любовь» к определению предмета договора, через исключения: сначала определяют понятие страхового случая, а потом с помощью отрицаний сужают его. При наступлении события страховщик, рассматривая заявления страхователей, определяет наличие признаков страхового случая. Прецедент с таким договором рассмотрел Верховный Суд Российской Федерации (далее также Верховный суд РФ, ВС РФ) в своём Определении №305-ЭС25—842 от 02.06.2025.

Верховный суд отметил следующее. Предмет договора страхования не может быть определён только лишь посредством исключения из него различного рода событий, поскольку в результате использования подобного рода юридической техники составления договора страхователь оказывается введённым в заблуждение относительно всего круга обстоятельств, сопутствующих пожару, и причин его возникновения для квалификации в качестве страхового случая, при наступлении которого страхователь вправе претендовать на страховую выплату. При заключении договора страхования путём присоединения к Правилам страхования, а именно без перечня конкретных обстоятельств, входящих в страховой случай, страхователь лишён возможности объективно оценить как объём страхового покрытия, так и реальность исполнения договора со стороны страховщика. Сама по себе потенциальная возможность ознакомления страхователя с порядком исчисления страховой премии, как и упоминание в Правилах страхования о возможности включения в договор отдельных рисков, не может свидетельствовать об его осведомленности с действительным перечнем страхуемых им рисков по договору.

Согласно пункту 4 статьи первой Гражданского кодекса РФ (далее по тексту рассказа — ГК РФ) никто не вправе извлекать преимущество из своего недобросовестного поведения; слабая сторона договора вправе заявить о недопустимости применения несправедливых договорных условий на основании статьи 10 ГК РФ или о ничтожности таких условий по статье 169 ГК РФ. С учетом конкретных обстоятельств заключения договора и его условий, а также в целях соблюдения принципа баланса интересов сторон и защиты слабой стороны договора, суд может не применить соответствующее условие. Объект не может считаться застрахованным, либо незастрахованным, а страховой случай — наступившим в зависимости от исполнения страхователем принятых на себя обязательств по договору в период его действия, поскольку в предмет договора страхования вопрос ответственности страхователя не входит. При этом следует разграничивать исключения из страхового покрытия (из числа страховых случаев) и основания освобождения страховщика от выплаты страхового возмещения.

Соответствующие оговорки, освобождающие страховщика от выплаты страхового возмещения, являются ничтожными. Страховая компания, выступая профессиональным участником рынка страхования и экономически более сильной стороной данных правоотношений, посредством включения в Правила страхования упомянутых оговорок фактически минимизирует свой предпринимательский риск, связанный с выплатой страхового возмещения.

Следовательно, уловкам страховщиков, которые минимизируют вероятность выплаты страхового возмещения с помощью разного рода исключений, положен конец. Кроме того, я думаю, что в ближайшее время могут быть пересмотрены соответствующие нормативно-правовые акты, которыми будет прямо запрещено с помощью исключений определять понятие страхового случая.

«Ароматное» доказательство

Бывают такие казусы, что нарочно и не придумаешь. И весёлые, и курьёзные. Так было и в тот раз. Порой наша братия любит употребить всякие напитки, спиртосодержащие, и не очень. А как употреблять напитки без закуски? Правильно: никак.

Иногда за этим идут в ресторан. Часто же бывает так, что идти в кабак нет сил или настроения. Потому люди идут в магазин и покупают всё необходимое. Офис же становится «филиалом» ресторана «очень высокой кухни». Особенно этим грешат матёрые юристы «старой школы», начавшие свою карьеру ещё в 1990-е.

Да и сам я неоднократно был гостем таких «посиделок». Открывается шкафчик с «интересным» напитком, заказывается в доставке или покупается по пути нехитрая закуска, черновиками накрывается стол и… «понеслась». Начинается веселье, порой даже не на один день. При этом среди закуски, даже под пиво и вино, весьма почитаемы селёдка и скумбрия. Лично я этих представителей «рыбного царства» просто обожаю. В таких делах главное убедиться, что ты взял именно черновик, а не нужную тебе копию, или, упаси Боже, оригинал документа. Ведь могут произойти инциденты наподобие того, о котором пойдёт сейчас речь.

Судилась как-то одна контора с другой по поводу договора подряда. По мнению истца, там был целый «букет» нарушений: и невыполнение ряда работ, и нарушение качества, и отступление от проекта, и прочее. У ответчика же были претензии относительно оплаты и допуска на объект.

Всё шло предсказуемо и относительно мирно-гладко: представители «мирно ругались» в зале судебного заседания, представляли доказательства и плавненько выходили на решение. Я тогда работал за истца. Экспертное заключение о ненадлежащем качестве работ у меня было, все платёжки тоже. Мой доверитель «клялся всеми богами», что никаких документов больше у него нет, и он ничего не подписывал.

Так мы и вели тяжбу до одного заседания. Началось оно как тысячи других. Только почему-то от судейского стола разило пивом и копчёной рыбой. Да и дело подозрительно хранилось в пакете. Проверка явки-полномочий. Ходатайства. Судья огласила, что поступило ходатайство от Ответчика. Когда открыли пакет «аромат» пошёл такой, что хоть «топор вешай». Судья, надев перчатки (благо, что был период новомодного заболевания), извлекла содержимое конверта. Там меня ждал сюрприз — подписанное дополнительное соглашение между истцом и ответчиком, копия которого и была представлена в материалы дела. В дополнительном соглашении указывалось на изменение объёма работ и их стоимости.

Судья начала отчитывать моего оппонента так, что крики и вопли могли слышать во всех уголках страны. Обвиняла его во всех смертных, и не очень, грехах. Среди упрёков и «плевок в лицо Фемиды», и «пощёчина правосудию», и «применение оружия массового поражения», и тому подобные порицания. Мой словарь ругательств сильно пополнился. Дальше началось обсуждение внешнего вида документов «цвета детской неожиданности» с разводами и прилепившимися частицами неизвестных субстанций. На фоне визгов судьи все прекрасно понимали, что документ к делу надо приобщать, так как он имеет самое прямое отношение к предмету разбирательства. Веселуха, да и только. Объявили перерыв в судебном заседании, чтобы я мог уточнить у доверителя некоторые важные моменты относительно подписания такого соглашения.

С оппонентами у меня вражды нет, а потому мне становятся известными некоторые подробности появления разного рода документов. Оказалось, что дополнительное соглашение подписывалось в бытовке непосредственно у места строительства. По неизвестным причинам один экземпляр был оставлен на столе. Рабочие же, не долго думая, приспособили его в качестве импровизированной скатерти — пили чай, обедали, а иногда и пиво с рыбкой употребляли. Естественно, и «скатерть» пришла в соответствующее состояние.

Когда начался судебный процесс, стали вспоминать, где же дополнительное соглашение. Искали его тщательнее, чем полиция обыски проводит. Но нигде в офисе его не было. Так бы и закончило соглашение свою жизнь в качестве «скатерти» в бытовке, если бы кто-то из сотрудников не вспомнил, что этот самый «допник» подписывали на объекте. Дали задание прорабу, который «перерыл» у себя всё и даже больше, но ничего не нашёл. Всё спасли… тараканы, которые завелись в «очаге чистоты». Тогда прораб дал команду своим подчинённым «вычистить всю содомию и довести бытовку до блеска добротных кошачьих бубенцов». Уборка проводилась в его присутствии. Начали со стола.

Тут-то прораб и разглядел дополнительное соглашение, текст которого едва читался сквозь слой пищевых остатков. А какие «ароматы» распространял документ! Просто песня. Светокопию делать не решились, а на фото ничего видно не было. Потому решили направить в суд оригинал. У сотрудников почты чуть ли не в ногах валялись, чтобы те приняли сие «ароматическое оружие» к пересылке. Представляю лица сотрудников суда, распечатавших конверт.

Когда я сообщил своему доверителю о дополнительном соглашении, он тоже «внезапно» про него вспомнил. Наличие же этого соглашения кардинально меняло для нас ситуацию. Процесс превращался из «легко выигрываемого» в нечто «весьма нейтральное». Но и нашим оппонентам он был также не особо выгоден. Идеальная почва для мирового соглашения.

Начали договариваться. Фактически пришли к новации всех ранее возникших правоотношений, о чём и заключили мировое. Лучше худой мир, чем добрая ссора. Кстати, по моим наблюдениям, до половины споров относительно строительного подряда, оканчиваются заключением мировых соглашений. Интересный вид судебных «разборок», и весьма распространённый.

Этот спор запомнился исключительно «ароматным» доказательством. Даже судье пришлось носить дело в пластиковом пакете, и работать с ним исключительно в маске. Не всегда весело, но очень запоминается. Причём, не только работникам суда, но и представителям Сторон.

Без денег и квартиры

В ряде стран действует запрет на приобретение квартир у застройщиков за наличный расчёт. Некоторые эксперты, по сообщениям тех же СМИ, утверждают, что указанный порядок может быть распространён на все случаи приобретения недвижимости.

Общественность разделилась на два лагеря. Одни стали жаловаться на ограничение свободы экономической деятельности и совершения сделок, возможное повышение тарифов на оказание банковских услуг и так далее; другие утверждают, что такое нововведение позволит упростить жизнь добросовестным участникам хозяйственного оборота и в некоторой степени будет противодействовать отмыванию доходов, полученных преступным путём.

Я же вспомнил одну замечательную историю, которая произошла в городе Петербурге. Сначала клиентка меня обвиняла во всех «смертных грехах», даже отказалась от моих услуг, а потом пришла с требованиями «спасти её». Только как спасти клиента от его самонадеянности и тупости?

Обратилась ко мне женщина лет сорока с небольшим, представилась Никой, с одним замечательным вопросом: захотела правового сопровождения в приобретении квартиры. Решила перебраться из одного провинциального городка в Град на Неве. Ранее она неоднократно посещала наш город как с туристическими, так и с деловыми целями. Когда количество поездок превысило, по её мнению, все разумные пределы, наступила пора обзавестись собственным жильём. Решено — сделано.

Ника нашла для себя одну замечательную квартиру в одном из спальных районов недалеко от центра. Двухкомнатная, в глубине застройки, но с метро в пешей доступности, в относительно новом доме и по довольно невысокой цене. Продавала квартиру бабушка, которая очень хотела переехать в село недалеко от Великого Новгорода. Бабушку при встрече сопровождали некие «внуки», которые были похожи на неё как японец на нигерийца. «Внуки» усиленно изображали «родственную любовь». Ничего не напоминает?

Может быть, совпадение? Дальше было ещё два откровенно странных «звоночка»: бабушка была против безналичного расчёта и категорически противилась обследованию в местном психиатрическом диспансере. По принципу «хоть стреляйте». Условия сделки в этой части были такими: либо расчёт за «наличку», с распиской, безо всяких обследований, либо никак. Я бы даже назвал это не звонками, а сигналом набатного колокола.

Перед этим я «запретил» Нике приобрести квартир пять, в силу отдельных неблагоприятных моментов, и она мне при очередной встрече сказала: «Что сейчас вы придумаете, чтобы сорвать мне сделку?». Ника полагала, что раз есть расписка, то, в случае чего, деньги ей вернут. Я же сообщил, что уж очень странно ведёт себя наш контрагент, и расписку, как и сам договор купли-продажи, с помощью заключения соответствующей экспертизы, можно будет также признать недействительными. Тут же начались манипуляции в духе «а другие юристы говорят…», и так далее. Когда я предложил Нике отправиться к тем самым юристам, она сначала противилась, но потом-таки совершила этот необдуманный шаг, но а мои консультации всё же оплатила в полном объёме.

Спустя полгода она «прилетела» ко мне «в слезах-соплях» и криком «Памагити!». В её адрес пришло одно «замечтательное» исковое заявление, о признании сделки и… расписки недействительными. Вот так, прямо обоих документов…, по основанию ч. 1 ст. 177 Гражданского кодекса РФ: «сделка, совершённая гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент её совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате её совершения.».

Из текста искового заявления следовало, что бабушка стояла на учёте в местном ПНД, периодически госпитализировалась в «жёлтый дом», ввиду периодических обострений своих заболеваний. Так вот почему она была против прохождения обследования в местном ПНД! Ларчик-то просто открывался.

Ника усиленно «пытала» меня на предмет «как же мои деньги?». А ведь она отдавала их под расписку, и более никаких доказательств передачи денежных средств у неё нет. Какая прелесть. Случилось именно то, чего я и ожидал.

Стоит ли говорить о том, что прямо в тексте искового заявления содержалось ходатайство о проверке способности бабушки отдавать отчёт своим действиям как в момент подписания договора купли-продажи, так и в момент написания расписки. Удивите меня, если с таким «багажом болезней» бабушка будет признана экспертами осознающей последствия своих поступков и способной руководить ими. Об этом я и сообщил Нике, отказавшись от дальнейшего сотрудничества.

Результат я специально не узнавал, но потом периодически мне попадалось объявление о продаже той самой квартиры с «бабушкиным» номером телефона. Спустя некоторое время оно пропало. Тут уж сам читатель предположит возможные варианты развития дальнейших событий с бабушкой и квартирой.

Позже я случайно встретился с Никой на улице, будучи в командировке в одном из городов Великой и необъятной страны. Результат вышеупомянутого судебного разбирательства был точно мной предсказан. «Настрадал Предсказамус», блин. Ника так и не обзавелась своим жильём в Петербурге, а позже и частота визитов в Град Петров пошла на спад. Она восприняла это как «дурной знак» и отказалась от идеи пополнить ряды петербуржцев, тем более что осталась без денег, уплаченных за квартиру. Ведь кроме расписки у неё ничего не было, и потому факт платежа суд посчитал недоказанным.

Именно поэтому я всегда стараюсь оставлять так называемый «независимый финансовый след» при крупных покупках: например, перевод со счёта на счёт не опровергнешь и не скроешь. Если контрагенты усиленно противятся, то это повод отказаться от совершения сделки. Мало ли у кого возникнет необузданный полет фантазии, а тут, как минимум, факт оплаты зафиксирован независимыми организациями, и никуда от него не деться.

В этой части я считаю весьма полезными и подлежащими внедрению в российское законодательство идеи законодателей Казахстана. Законодателю необходимо определить максимальную денежную сумму для расчётов. Все сделки, совершённые сверх этой суммы, должны совершаться исключительно в безналичной форме. Лично на мой взгляд, это сто тысяч рублей. Хотя в части определения суммы — вопрос более чем спорный. За нарушение же этой нормы стоило бы ввести уголовную ответственность в виде штрафа в десятикратном размере, для всех участников сделки, включая нотариусов, государственных регистраторов и прочих, если они допустили совершение соответствующих действий при условиях договоров, нарушающих данные требования.

Без договора должник

Банки, банки. Кто-то считает их злом, кто-то благом. Тут, как говорится, каждому своё. Моё отношение к банкам нейтральное: я давно перешёл от расчётов «наличкой» к картам; прошло время формирования моей кредитной истории, и из кредитов у меня только ипотечный, взятый в далёком 2020 году. Автомобиль мне не нужен по причине хорошей работы общественного транспорта, а от кредитных карт я избавился много лет назад. Когда мне их присылали по почте, то я без лишних эмоций их уничтожал, разрезая на очень мелкие кусочки вместе с документацией, и просто выбрасывал в мусор. Кроме того, почтовые отправления были не заказными, и потому мне не было никакого дела до затрат банка. Некоторые мои знакомые целиком выбрасывали такие отправления в мусорное ведро.

Так было до тех пор, пока на некоторых телеканалах не стали появляться передачи, в которых рекомендовали либо активировать карты, либо относить их в банк. Мотивировали это тем, что если другой человек активирует за вас банковскую карту, то должником будете именно Вы, потому что карта выпущена исключительно на ваше имя. Ага, «счазз». А кто просил выпускать эту карту и направлять потенциальному клиенту?

Сотрудничал я тогда с одной из консалтинговых контор, и «сцепились» мы как-то с одним моих тогдашних коллег, назовём его Василием, по этому поводу. Вася утверждал, что так оно и есть, а я же говорил, что раз нет договора, то банку придётся доказывать, что именно это лицо, на чьё имя выпущена карта, активировало этот банковский продукт. Юристы ведь люди азартные, и потому на кон была поставлена столитровая бочка, допустим чая, которую предстояло «приговорить» всем офисом в конце недели — в пятницу. На неё и запланировали разрешение спора. Хорошо, что именно по пятницам проводятся планёрки. Судьями выступят коллеги из этой же конторы, которые тайным голосованием определят победителя.

Позиция Василия сводилась к следующему. Банк предлагает оферту конкретно взятому лицу, которое может либо принять её (акцепт оферты), либо отклонить. Раз письмо направляется конкретному человеку, то именно он и должен вскрыть конверт и совершить дополнительные действия, допустим, позвонить на «горячую линию», совершить какие-либо действия в банкомате, либо совершить иные действия, порядок осуществления которых описан в письме-приложении к карте. И если карта начала использоваться, то именно гражданин, на чьё имя выпущена карта, обязан нести ответственность за ненадлежащее исполнение обязательств. Я задал вполне резонный вопрос: «Как идентифицировать клиента банка будем? Активация при обращении к сотрудникам банка с паспортом — согласен: там всё понятно; по почте — сомнительно, но ОК, так как почта проверит паспорт гражданина, но если нет описи вложения, то всё „вилами по воде писано“». Не помню, что ответил мой оппонент.

Моя позиция была простой «как пять копеек». Согласно п. 2 ст. 808 ГК РФ в подтверждение договора займа и его условий может быть представлена расписка заёмщика или иной документ, удостоверяющие передачу ему займодавцем определённой денежной суммы или определённого количества вещей.

В силу п. 9 ст. 3 Федерального закона от 27 июня 2011 г. №161-ФЗ «О национальной платёжной системе» электронным средством платежа является средство и (или) способ, позволяющий клиенту оператора по переводу денежных средств составлять, удостоверять и передавать распоряжения в целях осуществления перевода денежных средств в рамках применяемых форм безналичных расчётов с использованием информационно-коммуникационных технологий, электронных носителей информации, в том числе платёжных карт, а также иных технических устройств.

Как установлено пунктом первым статьи 9 этого Закона, использование электронных средств платежа осуществляется на основании договора об использовании электронного средства платежа, заключённого оператором по переводу денежных средств с клиентом, а также договоров, заключённых между операторами по переводу денежных средств.

Банковская карта является электронным средством платежа, выдача которой банком должна быть произведена на условиях договора с клиентом способом, позволяющим идентифицировать его личность. Этими способами могут быть личная подпись клиента банка в получении карты в банке, в отделении почтовой связи, направление на телефонный номер, зарегистрированный на клиента, и согласованный сторонами, определённой информации, исключающей возможность использования банковской карты иным лицом, сведения из автоматической системы банка, отвечающей всем предъявляемым к ней требованиям относительно невозможности вмешательства в зафиксированные в ней данные об активации карты и совершения с ней иных операций с идентификацией лица, осуществляющего соответствующие действия. Если этого нет, то банк записывает себе убытки и начинает поиск лица, активировавшего карту. Судебной практики тогда особо не было, но моя позиция показалась коллегам более убедительной, и потому Василий был признан проигравшим. Мой оппонент хоть поражение и не признал, но решение коллег принял. С вечера пятницы вся фирма до утра воскресенья была приведена в «нерабочее» состояние.

Недавно я «пересёкся» с Василием, и мы вспомнили этот спор. Много позже мой оппонент нашёл один замечательный прецедент — Определение Восьмого кассационного суда общей юрисдикции от 30.11.2021 по делу №88–21252/2021. Как оказалось, я был прав задолго до этого случая. В последнее время я не слышал, чтобы эта практика была жива, но мало ли, если всплывёт — получите помощь в защите интересов, и будет Вам счастье.

Не понимающая беременность

Беременность, особенно если она желанная — это приятные хлопоты для будущих родителей, связанные с покупкой разного рода товаров, изменением образа жизни, ожиданием чудес и хлопот. Если не желанная, то в этом случае варианты от её принятия до избавления — по желанию женщины.

Единственный известный мне субъект права, для которого беременность всегда редкостная головная боль — это работодатель. С того момента как женщина становится беременной, она может «качать права» до родоразрешения, а повлиять на неё почти нельзя. Уволить — никак не получится, кроме как при прекращении деятельности работодателя. Даже если эта самая беременная будет приносить один вред его деятельности. Взыскания — да хоть всю трудовую книжку ими испиши и пачку бумаги «изведи». Начнёшь «выживать» — с лёгкостью уйдёт на больничный, и делай, что хочешь. При этом все выплаты отдай, и неважно, где ты их возьмёшь. Но даже при таком объёме гарантий и компенсаций складывается ситуация «казалось бы дно достигнуто, но снизу постучали».

Правоприменитель настолько широко трактует права беременных женщин и их защиту, что думаешь не набирать дам в штат в принципе. Один из таких примеров преподнесла судебная практика. Первый кассационный суд общей юрисдикции рассмотрел дело №88–4829/2024. Обычное и тривиальное, но с неожиданным итогом.

Гражданка N трудилась в Государственном казенном учреждении Нижегородской области «Центр обслуживания судебных участков мировых судей Нижегородской области». Всё шло хорошо, но вдруг она решила расторгнуть трудовой договор по собственному желанию, о чём и написала заявление 08.02.2023. Освободиться от каких-либо обязательств намеревалась 13.02.2023. Работодателя этот вариант вполне устраивал, и он издал приказ об увольнении N именно по этому основанию.

07.03.2023, нежданно-негаданно, N узнаёт о своей беременности сроком в 6 недель и становится на соответствующий учёт. Затем решает восстановиться на работе, о чём 24.04.2023 подаёт соответствующее заявление. Разумеется, работодатель справедливо ей отказал.

N такой «расклад» не устроил, и она подала исковое заявление о восстановлении на работе, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула и компенсации морального вреда. Решением первой инстанции требования N были удовлетворены частично: видимо, снизили компенсацию морального вреда. Апелляционная инстанция напротив, отказала гражданке в удовлетворении заявленных требований. N решает бороться до конца и подаёт кассационную жалобу.

В соответствии со ст. 80 Трудового кодекса РФ работник имеет право расторгнуть трудовой договор, предупредив об этом работодателя в письменной форме не позднее, чем за две недели. N так и поступила, написав заявление. По истечении срока предупреждения об увольнении работник имеет право прекратить работу (ст. 80 Трудового кодекса РФ). Видимо, и это гражданка N сделала. Отлично.

Согласно ст. 84.1 Трудового кодекса РФ днём прекращения трудового договора во всех случаях является последний день работы работника. То есть 13.02.2023 трудовой договор, заключённый между гражданкой N и работодателем, прекращён. Мечта о свободе сбылась.

А что же решает Первый кассационный суд? Он… восстанавливает N на работе в связи с… недобровольным волеизъявлением на расторжение трудового договора. О, как! При этом, из чего он сделал такой вывод и как установил факт, неизвестно, и является «тайной, покрытой мраком». Самое интересное, что требования гражданки N поддержал и.о. прокурора Нижегородской области.

Судебный акт такой, что «ни в сказке сказать, ни пером толком описать»: вместо слов одни «забористые строительные выражения с пересчётом количества этажей в небоскрёбе». Получается, что N, погуляв с 13.02.2023 по 24.04.2023, решила получить все выплаты. Только это не предусмотрено ни Трудовым кодексом РФ, ни иными нормативно-правовыми актами.

В самом Определении Первого кассационного суда ничего определённого на эту тему не сказано. Лично я вижу в этом жесточайшее злоупотребление правом со стороны работника и отсутствие какой-либо защиты интересов работодателя.

Первая инстанция мотивировала своё решение тем, что истица, на момент подачи заявления, не знала о своей беременности, но была беременной, и потому подала заявление об увольнении в полном неведении. Вот оно что! А откуда работодатель должен был знать о беременности сотрудника? Суд почему-то об этом не подумал. Сведений о признании истицы недееспособной, либо не способной в момент подачи заявления понимать значение своих действий и руководить ими, представлено не было. По факту, исходя из логики Володарского районного суда Нижегородской области, работодателям впору нанимать экстрасенса, либо мага или чародея, для определения беременности сотрудников. Как сказано в известном фильме: «Суслика видишь? Нет. А он есть». Так и здесь.

Голос здравого смысла, который присутствует в Апелляционном определении Нижегородского областного суда, был проигнорирован и растоптан. В апелляционном определении чётко указано, что работодатель не имел правовых оснований для отказа в удовлетворении требований гражданки N о расторжении трудового договора. Доводы её рассмотрены подробно и тщательно.

Кассационная инстанция же, на мой субъективный взгляд, решила внимательно не вникать в материалы дела и, без всякого на то правового обоснования, устроить «очевидное-невероятное». Возникает логичный вопрос: стоит ли, исходя из логики Володарского районного суда и Первого кассационного суда общей юрисдикции, всех беременных женщин считать изначально умственно неполноценными с момента беременности и относиться к ним соответствующе?

В нынешнее неспокойное время многие работодатели стараются не принимать на работу женщин по причине «избыточных» проблем с ними: то отпуск по беременности и родам, то, в ряде случаев, сокращённый рабочий день, то невозможность уволить беременную, и так далее прочие разные препятствия. По мнению таких работодателей, от сотрудника-женщины получаешь проблем больше, чем пользы. Потому у них сугубо мужские коллективы, работающие как часы. Каждый решает по-своему, но только подобные судебные акты активно играют на руку работодателям, не приветствующим наём женщин. Увы.

Больничный лист как средство передвижения

Многие люди азартны от природы, их «хлебом не корми» — лишь дай «пощекотать нервишки». Юристы-литигаторы тем более. Участие в судебных заседаниях сродни прыжкам с парашютом: выплеск адреналина обеспечен, особенно если процесс был интересен.

А какие споры разворачиваются в офисах по разным вопросам! В особо азартных случаях «в ход идут» настоящие пари, призом в которых становится самая стабильная валюта в мире — «доброе тепло» в ёмкостях разной вместимости. Тут уж рвение обоих оппонентов достигает такого драматизма, что сталь готова раскалиться добела. В некоторых коллективах, параллельно со спором, открывается тотализатор. Как на скачках, но вместо коней пара спорящих коллег. Интерес и веселье сумасшедшие, а «банк» собирается внушительный.

Так было и в том случае. Мы с моим коллегой, назовём его Араратом, частенько спорили между собой по разным поводам: по правовым вопросам, по житейским, и даже о правилах русского языка. Он — армянин по национальности, а я — еврей. Оба оказались «горячих кровей». Однажды страсти закипели такие, что одна из коллег воскликнула: «Я впервые в жизни вижу, как спорят еврей с армянином о правилах русского языка!».

Споры между нами были частыми, но один случай мне запомнился особенно. Один из новых стажёров рассказал нам как-то то ли «байку», то ли быль, о том, как один из сотрудников силовых ведомств любил оформлять больничные листы и во время «болезни» ездить на отдых в тёплые регионы России. Назовём этого сотрудника Олегом.

Я заявил, что его в таком случае можно уволить по инициативе работодателя, и по не по «самому хорошему» основанию. Арарат же заявил, что в случае с больничным задача будет невыполнимой. И тогда два «мощных противоречия и страсти» вступили в противостояние до уровня столитровой бочки пенного напитка. Заодно и коллеги запустили тотализатор, в котором поучаствовали все, включая стажёров, уборщицу и даже директора компании. Спор-то интересный.

На кону оказалось почти полторы сотни тысяч рублей, из которых треть отходила победителю спора, а остальное распределялось между участниками тотализатора. Вот такое офисное развлечение. Срок для предоставления аргументации в виде разъяснений органов государственной власти, ещё лучше, решений судов, был установлен в два дня. Время пошло.

Готовились мы с Араратом долго и рьяно, перерывая судебную практику и все доступные источники информации. Цена спора и профессиональный азарт двигали нас к цели.

Вдруг на помощь мне пришло Определение Девятого кассационного суда общей юрисдикции от 04.05.2023 №88–3835/2023 по делу №2–2394/2021. Рассмотрен один примечательный случай. Сотрудник полиции была уволена со службы за совершение проступка, порочащего честь сотрудника органов внутренних дел, который выразился в том, что за пределами отпуска, предоставленного согласно графику, в период больничного по уходу за ребенком, она находилась на отдыхе в Республике Крым. Для дальнейшего продления листка нетрудоспособности Истица передала медицинский полис сына своей знакомой для посещения лечебного учреждения вместе с ребенком знакомой, от имени истицы и ее сына, вплоть до возвращения последней с места отдыха. Дело прошло все инстанции, и все они подтвердили правильность увольнения. Отмечу, что жалобу Истицы на решения нижестоящих судов рассматривали невнимательно. Но факт есть факт.

Этот судебный акт — мощное предостережение желающим прокатиться на отдых во внеурочный час. Да и думать лишний раз о коллегах, которым достанется работа ушедшего на больничный, надо. Бывают ситуации разные, но наглеть и злоупотреблять своими правами не стоит.

Арарат же предъявить ничего не смог. Потому через пару дней был вынесен вердикт: спор мной выигран. По сложившейся традиции в пятничный вечер в офис привезли столитровую бочку пенного прямиком с пивоварни. К бочке прилагался кран для розлива. На свой доход от тотализатора я закупил «дополнение» к пиву, и праздник продолжался до субботнего утра. Хорошо ещё, что никто из потенциальных клиентов не пожелал прийти в офис в субботу, потому этот день был объявлен выходным без присутствия дежурных юристов.

Вот так порой и приходится изучать малознакомые темы в профессии. Вот уж действительно не знаешь, где и с чем столкнёшься.