ГЛАВА 1
Сознание возвращалось обрывками. Сначала холодный линолеум под босыми ногами. Потом запах. Едкий, химический, перебивающий привычные ароматы пыли и затхлости. Горелая проводка.
Алексей стоял посреди своей каморки, не в силах вспомнить, как он оказался на ногах. Сердце все еще бешено колотилось, отдаваясь глухой болью в висках. Темнота была абсолютной, густой, как смола. Только слабый свет луны, пробивавшийся через запыленное окно, выхватывал из мрака очертания стула, стола с мертвыми мониторами.
Тишина.
Та самая, звенящая, неестественная тишина, что наступает после катастрофы. Ни гула машин с улицы, ни скрипа старых балок. Ничего.
Он потянулся к выключателю. Щелчок ничего не изменил.
«Предохранитель», — тупо подумал он, стараясь зацепиться за простое, логичное объяснение. Да, предохранитель в щитке. Который находился в подвале.
Мысль о необходимости спуститься вниз, в непроглядную темноту, заставила его внутренне содрогнуться. Но оставаться здесь, в ловушке, было еще страшнее.
Его тактический фонарь лежал на столе, где он его и оставил. Алексей нащупал прорезиненный корпус, большим пальцем нашел кнопку. Ни вспышки, ни тусклого свечения. Мертвый. Как и рация.
Обычная батарейка могла сесть. Мог перегореть предохранитель. Но не могла же она сесть именно в тот момент, когда по рации прошептали его имя. Это был не случайность.
Или ловушка.
Из глубины склада донесся звук. Глухой, металлический удар, будто кто-то уронил тяжелую железную дверь. Эхо прокатилось по гигантскому пустому пространству, затихло, и снова воцарилась тишина.
Он был не один.
Алексей медленно, ощупью двинулся к двери. Рука наткнулась на холодную металлическую ручку. Он глубоко вдохнул, собирая волю в кулак, и потянул ее на себя.
Дверь в основной цех скрипнула, словно от боли, открывая еще более густой мрак. Воздух здесь был другим — тяжелым, спертым, пахшим старым маслом и чем-то еще… сладковатым и гнилым.
И тут он его увидел. В сорока метрах от себя, у противоположной стены. Слабый, мерцающий огонек. Как от зажигалки. Он горел ровно, не колыхался, отбрасывая призрачное синеватое свечение на бетонные колонны.
Алексей замер, вглядываясь. Свет был слишком высоко от пола. Слишком ровен. Это не был огонь.
Ледяная уверенность сковала его limbs. Уходи. Беги. Сейчас же.
Но ноги не слушались. Какая-то часть его мозга, та самая, что пять лет назад заставила его броситься в горящее здание, теперь вела его вперед, навстречу неизвестному. Возможно, это было искупление. Возможно — самоубийство.
Он сделал шаг. Потом другой. Каждый его шаг гулко отдавался под высокими сводами потолка. Мерцающий огонек не двигался, будто ждал.
По мере его приближения, детали начали проступать. Это был не просто свет. Это была… фигура. Человеческий контур, вырезанный из бледного, фосфоресцирующего сияния. Очертания были размыты, как у человека под дождем, но рост, пропорции…
Алексей остановился в десяти шагах. Его дыхание застряло в горле.
Это был он сам. Точная, хоть и светящаяся копия. Та же поза, тот же наклон головы. Но на лице у призрачного двойника не было ни страха, ни любопытства. Там была пустота. Безжизненная, всепоглощающая пустота.
И тогда двойник поднял руку и указал пальцем куда-то за спину Алексея.
Инстинкт заставил его обернуться.
Он снова стоял в дверях своей каморки. Свет из окна все так же падал на стол. И на его столе, ярко и неестественно, горел экран одного из мониторов. На нем не было картинки с камер. Там, цифра за цифрой, как на табло, вспыхивал год.
2018.
Год пожара.
Резкая, режущая боль пронзила виски Алексея. Мир перед глазами поплыл, закружился. Он услышал гул — нарастающий, низкочастотный, исходящий отовсюду сразу. Время сжалось, стало тягучим. Падающая пылинка замерла в луче света. Звук его собственного сердца растянулся в долгий, гулкий удар барабана.
Это случилось с ним во второй раз в жизни. Первый в том самом огне. Теперь здесь.
Он видел все с нечеловеческой ясностью. Каждую трещинку на бетонном полу, каждую каплю пота на своем лице. Он видел, как его светящийся двойник медленно-медленно поворачивал голову, и его пустой взгляд теперь был устремлен прямо на Алексея.
И в этой абсолютной, растянутой тишине, двойник открыл рот. И произнес одно-единственное слово, растянув его на целую вечность:
«…бе… ги…»
Гул прекратился. Время с грохотом вернулось на свое место. Алексей чуть не упал, схватившись за дверной косяк. Голова раскалывалась от боли.
Он снова посмотрел на свой пост. Монитор был темным. Призрачный двойник исчез.
Он был один. Дрожащий, изможденный, с кровью, сочащейся из носа. И с одним единственным, примитивным, животным желанием.
Бежать.
Он выскочил из цеха, бросился к выходу, ведущей на улицу. Он нажал на скобу аварийного выхода.
Ничего.
Дверь не поддавалась. Она была заперта. Снаружи.
И тогда из темноты позади донесся детский смех. Теперь он был гораздо ближе.
