Читать бесплатно онлайн книгу  Осколки Людовика

автор Карина Степанюк

Оглавление

Всё описанное в книге является вымыслом. В книге нет документальных материалов. Многие исторические и религиозные факты частично или полностью изменены с целью сделать сюжет динамичным и красочным. Существует риск появления некоторых научных или идеалистических неточностей, отражённых в тексте в качестве представлений о происходящем персонажей описанной истории.

Героиня допускает собственную неграмотность во многих вопросах. Использованные наименования марок и брендов принадлежат правообладателям марок и брендов, но также являются лишь совпадением, которое не более чем случайность. Употребление алкогольных напитков и курение вредит здоровью. Автор не поощряет действия персонажей и против повторения их опыта.

Пролог

— Скажите ей, что она с нами, — доносился голос из другой комнаты.

— Она должна узнать, кто её настоящий союзник, ради кого она сражается! — настаивал другой.

В глубине коридора, прямо перед поворотом прочь, стояла та, кому был посвящён разговор. Никто не знал, что она подслушивает, а значит, услышать она могла гораздо больше, чем планировали обладатели доносившихся голосов.

— Она думает, что ради них всё делает, но это же наша свобода.

— Ей не следует знать так рано, — пресёк третий собеседник.

— Но чем раньше всё поймёт, тем лучше сможет искать свои истины нам на пользу! — ответил тот, кто больше всего настаивал на своём.

Комната погрузилась в молчание.

— Мы расскажем ей, когда она сама согласится следовать за нами, — тихим бормотанием, скрывая недовольство, высказался противник посвящения кого-то лишнего в их тайны.

— Тогда я заставлю её сделать это быстрее.

— Не думай, что так легко впишешься в её систему. Не забывай, что она с нами, но сама по себе, — повысил голос прежде бубнивший.

— Нет, не сама по себе! На нашей стороне ядра планет, а она на их стороне! — не сдавался другой, который решил встать на сторону спорившего.

— Мы можем обратиться к ним, но ядра не имеют союзников, только исполнителей, среди которых в основном оборотные нам. Они всегда на шаг впереди.

— Оборотные едва не сломили нас, когда была война за Гистофис. Наш народ чуть не пал под их гнётом! — противостояли в один голос спокойному и уверенному оппоненту.

— Бессмысленная болтовня! — крикнул не выдержавший и разозлившийся некто и добавил низким и властным голосом: — Она уже дважды вышла победителем. Если это произойдёт и в третий раз, то наш обманутый мир…

— Тише! — цыкнул третий, который говорил меньше всех, изредка поддерживая торопившего события. — Она нас слышит.

Коридор погрузился в темноту, потому что дверь, которая немного отставала от косяка и позволяла через крохотную щель пробиваться тусклому свету от ламп, захлопнулась. Слушавшая и слышавшая не могла с того мгновения разобрать ни одного их слова, а вскоре позволила себе забыть произошедшее и выведанное.

Часть первая. Вытеснение

У неё козырь.

Кладу на сукно карту,

Увы, наугад.

То, что произошло со мной за последние три года, — это невероятное переживание нереальной действительности. Каждый вздох был спланирован теми самыми высшими силами, которые не пренебрегли возможностью исследовать собственный мир через крохотных людей с их малюсеньким потенциалом энергии. Она пульсирует в виде души, являясь ядром физического уплотнения — тела. Нечто устаревшее. И казалось бы, невозможно найти нового, но каждый день способен удивить. В нём можно отыскать для души и духа абсолютно новые переживания или, лучше сказать, проживания.

И пусть кем-то они усвоены, но не мной. И я впервые прохожу этот путь, зная, что, возможно, кем-то он уже пройден. Для меня начинается принципиально новое путешествие. И мне чужды надежды, что происходит всё так, как должно, что нет других вариантов. Я многократно убеждалась в отсутствии правды и истины. Они, так же как и ложь, утратили свой единственный смысл, обретя бесчисленное количество трактовок, объяснений, значений… Вариант всегда есть, и другой, и третий. Они количеством достают до бесконечности и настолько же изменчивы, как и мнение, но не слово, данное со знанием дела и в нужный момент.

Мне бы пораскинуть мозгами, предотвратить череду неприятностей, сконцентрироваться только на хорошем и минимизировать вероятность возникновения бескрайнего максимума провалов и ошибок. Были времена, когда я совсем не задумывалась о долгосрочных последствиях. Затем меня научили предвидеть. А вскоре заставили уверовать, что не может быть иначе — только постоянные сигналы, провокации и итог, который я в состоянии узнать на начальном этапе, когда, казалось бы, предпосылок никаких и нет. Но так ли надёжны предвидения, построенные ни на чём?

Происходило многое за эти три года. Не так много, как за всю мою жизнь, однако намного больше, чем у среднестатистического человека или не совсем человека. Ведь я потомок великого аспида, змия с двойника планеты Земля, Гистофиса. Это всё выглядело интересно, когда я росла. Странные существа с чешуёй и недобрым, но чарующим взглядом. Я среди них такая непохожая. Белой вороной, а не изгоем, меня считали, потому что мой отец был царём, я, соответственно, наследницей трона. А потом узнала правду… Я расходный энергетический материал. Наполовину человек, наполовину змий, но виновата ли я в этом? Может быть, всё же не от меня зависело, кого в качестве моей матери выбирает отец? Почему же мне пришлось платить за его ошибки? Да только не было никаких ошибок. Просто интрижка, которая вылилась в очень выгодные обстоятельства для моего отца. Его звали Тарохо, а меня — Рия.

Потом я свергла отца, стала Мари Сангрэ. Спасла обе планеты, получив знания, открыла в себе способности, которые потеряла, после того как отказалась от знаний. Уехала далеко, оставив любые попытки вновь вступить в схватку с себе подобными последователями покойного отца. Теперь я Мария Комарова, трижды поменявшая жизнь и поверившая, что это был последний раз, ведь я уехала глубоко в Сибирь, куда привёл зов. Ограничила себя жизнью с незнакомым человеком, его шаманской деятельностью и охотой на браконьеров и прочих фанатиков разрушений и погибели.

Моим пристанищем стала именно Западная Сибирь, где течёт река Скорби, которая постоянно меняет название, стоит печали и разрухе прийти в один из уголков Земли. Тогда ядро, в котором заключён живой дух, зовущий себя Ниром и управляющий любой внутренней и внешней энергией планеты, даёт этой реке и подобным ей новое имя, доносимое до острого слуха интуитов через шёпот потоков, стремительно несущихся из неоткуда в некуда. Длительное время она шептала «Кова». Таким же названием обладает река, пролегающая в Восточной Сибири, где я и тот самый шаман часто появляемся, чтобы проверить ключевые места на вмешательства злоумышленников, стремящихся истощить энергию планеты, загрузить её темнотой и сделать свой следующий ход. Недавно река Скорби меняла название, на что следовало откликнуться незамедлительно. Пора бы снова наведаться к ней. Вдруг поток шепчет «Кова» более отчётливо, чем прежде.

И именно на её знаки должна я обращать внимание, ведь в них моё величие. И величие тех, кто способен пересказать историю самого Людовика XIV. Один из них говорит, что видел её своими глазами. Я бы хотела послушать…

Глава первая. Змеиная свадьба

Обычное утро, которое повторялось изо дня в день, но постоянно вносило неожиданности. Миша ушёл несколько недель назад к деревянной статуе Женщины, он делал это каждый квартал, чтобы сила её сердца не ослабла. Перед тем, как приехать в Западную Сибирь, в деревню, где жил одинокий шаман Михаил, я насытила вершину треугольника очищения, которой и являлась вырезанная фигура святой женщины. Шаманские практики, уместные для работы с важным энергетическим центром, помогали очищать обширный регион от тёмного и скверного влияния на людей и природу. Михаил справлялся со своими обязанностями хранителя отлично, а мне последнее время ничего не оставалось, только ждать его и выполнять различные домашние дела, которые, если честно, уже наскучили.

Однако, как я и сказала, скуку развеивали случайности, происходящие с местными жителями практически отрезанной от мира местности. Несколько дней назад сломался столб, к которому были прикреплены все провода электричества и интернета. Вчера поломку приехали чинить специалисты из города, но один из них заблудился в лесу, а второй, поскольку его товарищ где-то блуждал, принялся устанавливать столб, привлекая деревенских мужчин, но оступился и упал с высоты кузова машины, ломая ногу. Сегодня деревня ждёт врача и участкового из соседнего села, которые будут заниматься травмированным и пропавшим.

Ни света, ни интернета нет, а у меня акции в портфеле, которые нужно продавать, иначе может случиться обвал из-за надвигающихся плохих новостей о провале тестирования нового препарата. Ладно, я смогу это пережить, но как быть с другой напастью нашего тихого, на первый взгляд, поселения — змеями? Гадюки с едва заметным витиеватым и даже узорным орнаментом на спине заполонили все тропы, хотя прежде в таких количествах их никогда не было, а я уже два года тут живу практически безвылазно.

— Мань! — крикнула тучная женщина, которую обтянул хлопковый сарафан в цветочек.

— А? — крикнула я ей, отрываясь от прополки грядки с помидорами.

— Гадюка в стойле, поди поймай, как ты можешь. Закусает коров, скотину жалко, — попросила она, суетясь и переминаясь с ноги на ногу.

Бросив тяпку и прихватив плотные перчатки для работы с колючими растениями, я зашла в сарай, где на сене лежала чёрно-белая и длинная змея, а привязанная корова нервно стучала копытами по вытоптанной земле. Гадюка напряжённо держала стойку для прыжка, была готова вот-вот броситься на испуганное животное, у которого от стресса, наверняка, скисло молоко в вымени.

Змея раскрыла рот, шипя и выставляя зубы, по которым щедро стекал яд, и полетела на корову тугой чёрной пружиной. Я резко выставила руку перед собой, падая на живот в стремительном прыжке. Горло гадюки застряло в кулаке, а тяжёлый хвост заболтался, всё ещё оставаясь похожим на металлическую, запомнившую все изгибы, проволоку. Я достала из кармана колбочку, которую всегда носила на случай подобных встреч, и весь яд рептилии выцедила для местного лекаря. Он занимается изучением ядов, почему бы не помочь ему?!

— Какие же огромные и странные, — пробормотала я и вынесла из сарая вредителя.

Когда женщина увидела гада, то начала громко причитать, что она и в дом могла заползти, и в кровать.

— Будем шины на участках жечь. Верный способ отпугнуть их, — сказала я, избавляясь от пресмыкающегося.

— Да где ж мы столько колёс найдём. Даже если на каждого по одному, угорим от вони, да и все машины без шин оставим, — запротестовала та.

— Ваше дело, я завтра жечь буду, — сказала я и унесла мёртвую гадюку в свой сарай, где сняла с неё кожу и повесила сушиться рядом с почти высохшими.

Я не трогала тех змей, которые были за пределами нашей деревни, но стоило хоть одной переползти жилые границы, как их головы теряли связь с телом, как бы жестоко это не звучало. Ядовитые гады могли закусать всех нас, а страх жителей только сильнее разжигал в гадюках желание избавиться от шумных соседей. Они были быстрыми, но жирными, как взрослеющий детёныш анаконды. Их укусы вызывали намного больше последствий, чем яд обычных гадюк. А ещё они походили на стальные пружины и могли прыгать на высоту человеческого роста с земли, незаметно из-за ошеломительной скорости впиваясь в кожу длинными клыками. Это были не гадюки в естественном понимании вида, а настоящие монстры, которые нарушали спокойствие деревни уже длительное время. Ужасные создания, от которых, казалось, нет спасения, ведь в этом месяце их можно было встретить почти каждый день, что пугало ещё сильнее…

— Мань! — снова послышалось со стороны калитки.

Через забор заглядывал сосед, который принёс новости.

— Чего, дядь Сём? — зная из его мыслей ответ, подыграла я.

У местного пропойцы, который по иронии судьбы держал пчёл и гнал великолепную медовуху, вечно был бардак в голове. При мне до сих пор моя способность слышать мысли, однако не всегда получалось вычленить из бреда дяди Семёна адекватную информацию. Сейчас же всё было очевидно:

— Того электрика, который заблудился, нашли на охотничьей тропе, закусанным змеюками этими.

— Зачем он туда вообще пошёл? — всплеснула я руками и направилась к калитке, потому что следующее, что скажет сосед, — это просьба выдворить змей с его территории.

— Мань, три гадюки! Три гадины! — показал он старыми кривыми пальцами количество, подчёркивая ужас ситуации. — Я мужиков попросил, они там сейчас мучаются, тазами прикрываются. Никто лучше тебя с этими тварями не управляется.

Я округлила глаза, когда увидела, что четыре мужчины ходят кругами вокруг огромных гадюк и в холостую бьют лопатами. Изворотливые змеи ускользали от рубящих ударов и пытались ответить, тут на помощь приходили железные корыта. Когда мужчины накрывали гадюк, тем самым поймав в ловушку, рептилии выпрыгивали в ещё незакрытые щели и кидались на ноги и руки ловцов. Каждая из змей будто знала наперёд, что они сделают, опережала их и старалась нанести ответный удар, укусив за неприкрытые места. Я сдвинула брови в гневе и схватила тяпку, которая валялась на недавно вспаханной грядке, где дядя Семён собирался посадить душистые цветочные кусты для своих пчёлок.

— Машка, тащи сюда свою задницу! — крикнул один из мужчин, который знал, как легко я ловлю змей любой масти, а ещё был местным лекарем, для которого я гадючий яд и собирала. — Вон она!

Тяпка поднялась в воздух и резко опустилась по траектории в нескольких десятках сантиметров от тела змеи, но в последний момент она изогнулась и попала под удар. На меня прыгнула отскочившая от корыта вторая змея, которую я поймала, как ту из стойла с коровой.

— Поймал! — крикнул второй парень, который торговал на местном рынке яйцами и куриными тушками.

Неделю назад я доставала гадюку из его курятника.

— Держи пока, сядь сверху, — попросила я его и сцедила яд в колбу.

— Ох, Машка, — сказал лекарь. — Что б делали-то без тебя?!

— Держи, — протянула я маленькую баночку ему и, освободившись, направилась к корыту, ставя на неё ногу. — Слезай и отходи подальше.

Тот слетел с корыта и испарился в считанные секунды. Все видели только мою спину, поэтому не заметили, как лицо возле глаз и носа покрывается чешуёй, а восприятие действительности становится другим. Всё верно, эти змеи стали активно сползаться в деревню из-за меня, и только я могла с ними эффективно бороться. Откинув корыто ногой и отпрыгнув назад, я махнула рукой и словила змею, как назойливую муху. Но ошиблась в месте захвата и получила царапину от её острых зубов. Быстро перехватив гадюку, я осмотрела порез — вокруг кожа задрожала, она отреагировала на укус.

— Машка! — подскочил лекарь и достал из кармана маленькую фляжку со спиртом, после чего полил царапину. — Нормально, жить будешь, немного задело.

Не теряя времени светового дня, я собрала кожу, которую потом Миша, мой сосед по дому, использовал в своих целях, отдала весь собранный яд лекарю, который перевязал мне руку и настойчиво пробормотал:

— Твоё появление в деревне стало фурором. Цивилизация пришла. Но потом сплошные неудачи. То кого-то чем-то прибьёт, то змеи эти. Машка, твоя чешуя приносит несчастья.

Мне ничего не оставалось, как вздохнуть и поблагодарить за помощь с царапиной, от которой ничего кроме раздражения и зуда в моём случае точно не могло развиться. Лекарь знал о нашей с Мишей тайне, он был в неё посвящён, когда я при нём сильно оцарапала руку. Тогда на дядю Сёму ни с того ни с сего упала огромная деревяшка с крыши его вездеходного джипа. Сосед затеял стройку и заказал некоторое количество, но большие грузовики не смогут проехать к нам в деревню, поэтому он аккуратно завёз в несколько десятков рейсов к себе на участок всё сам. Тогда у лекаря возникло много вопросов, потому что он впервые увидел появившуюся змеиную чешую вокруг глубоких царапин. Я не могла контролировать обращение, оно всё чаще проявлялось, выдавая во мне дочь аспида. Да и кровь становилась гуще и тусклее, будто стремится к фиолетовому, чего быть не могло, ведь я отдала свои клыки дракону.

Я могла бы стать такой же могущественной, как тот дракон из Индонезии, но я предпочла все силы передать именно ему, становясь обычной представительницей своего рода, да и то всего лишь наполовину, поскольку моя мать землянка с обычной человеческой сутью. Как же я устала быть собой, как же устала самой себе объяснять, кем являюсь… Увидев моё настроение, лекарь переключился на безобидную тему:

— Машунь, ещё пару змей соберёшь? Я уже столько противоядия от яда наделал, несколько овец, правда, уже потерял. Но лучше, чтобы было больше. Вчера соседку мою укусили, лечу теперь.

— Попадутся — соберу. Специально ничего делать не буду, — резко ответила я и покинула сарай со всякими травами и снадобьями.

Думал лекарь много, постоянно запинался и повторял одни и те же мысли заново, словно подбирая интонацию. Его внутренний диалог говорил мне о том, что ему нравится моё пребывание в деревне, но было намного спокойнее, когда меня всё же не было. Что ещё можно сказать по этому поводу? Ничего, поскольку я не хочу никуда уходить, но и моя жизнь здесь превратилась в постоянную ловлю змей и предотвращение людских трагедий. Я чёрным вихрем ворвалась в их мир и начала его разрушать. Хоть Миша и говорит, что паломничество одному ему совершать удобнее, в следующий раз напрошусь с ним — пусть деревенские отдохнут от моей тяжёлой энергии.

Когда я пришла домой и проверила заряжающийся от солнечной батареи телефон, то увидела несколько пропущенных от Миши. Он обычно звонит на смартфон один раз, а после набирает сообщение. Тут шаман использовал кнопочный и настойчиво пытался до меня достучаться. Стоило мне услышать один гудок ответного вызова, как Миша поднял трубку.

— Алло, Рия! — обеспокоенно отозвался он. — После моего ухода с кладбища, где я совершал энергетические практики рядом со статуей Женщины, кто-то попытался её осквернить. Я услышал, как дрожит вершина твоего энергетического треугольника, вернулся и обнаружил практически разрубленную топором статую.

— У них получилось её разрубить? — ужаснулась я и села за стол, потому что дело было серьёзным заявлением о начале противостояния сторонников тёмного сопротивления, с которым я боролась два года назад.

Миша запыхался — шёл куда-то пешком, торопясь и, судя по мыканью, спотыкаясь.

— У них не получилось, сломалось два топора, но отметины остались. Я задержусь ещё на пару дней, чтобы проследить за ними…

— Нет, это может быть опасно! — вскочила я с места, понимая, что об его голову топор не сломается, он в ней застрянет.

— Но если разрушат вершину…

— Энергетический след реликвии будет существовать до тех пор, пока они его на тонком уровне не уничтожат. У нас есть преимущество, потому что они даже физическое воплощение разрубить не смогли. Возвращайся, а я подумаю, что с этим можно сделать.

Договорившись с Мишей, я достала из холодильника колбасу и хлеб, сделала чай и плотно поела. Зажевала накатившую тревогу за дорого мне человека и выдохнула, почувствовав облегчение и уверенность, что Миша поступит так, как я ему сказала, и не полезет в геройские разборки.

Ну и денёк выдался, устала за сегодня. Помимо ошеломительных новостей из паломничества я подсчитала количество пойманных змей. Впервые столько гадов пришлось ловить. Ещё эта царапина зудит и ноет, хотя год назад я хорошо перенесла укус гадюки, думала, что подобное больше не вызовет никакого дискомфорта. Тут по руке, которую я прикрывала ладонью, чтобы не чесать, а затем по стене проскочил солнечный зайчик.

Я повернула голову к окну — огород купался в лучах закатного солнца, тень от дома тянулась к его середине, отчего отблеск света, отражённого в зеркале, могли пустить, стоя на дороге или соседнем участке. Мыслей детей в радиусе двухсот метров слышно не было, как и мыслей других людей. Я подошла к открытому окну и под видом закрывания огляделась. Никого вокруг точно не было, ничья машина не гудела, велосипед не скрипел, а мысли не жужжали. Обычная случайность. Птица села на стекляшку и поигралась со светом.

Спокойствие нахлынуло на меня вместе с усталостью. По настояниям соседки, которая против вони от горящих шин, завтра привозят какие-то химикаты от вредоносных рептилий. Некоторые жители обработают ими земли и траву по периметру участка. Деревья вдоль заборов уже пересадили и повырубили, осталось принять последние меры, о которых мы ведали. С этими мыслями я легла спать и совершенно не видела снов.

На следующий день в калитку стучался дядя Семён.

— Манька! — кричал он, тряся котомкой. — Я тебе медку принёс за вчерашний героизм. Вот занесло же к нам в деревню заклинательницу змей, да как вовремя-то.

— Иногда мне кажется, дядь Сём, что эти змеи за мной и приползли.

— А ты, Мань, этого лекаря не слушай, — протянул мне тот банку в котомке. — Он сам не поймёт, что говорит. Он недавно по пьяни мужикам про чешую твою рассказал. Говорит, что ты сама в змею обращаешься. Ну, конечно! Мы даже ему посоветовали завязывать с выпивкой, а то черти привидятся ещё по белой горячке. Мы хоть и диковатые, но не отсталые. Котелок варит — в такие страсти не верим.

Дядя Сёма залился смехом.

— В деревне не только это говорят, — расстроилась я ещё больше из-за болтливого языка лекаря.

— Ты про то, что ведьмой кличут? — сморщился дядя Семён, а потом выдохнул через сомкнутые губы, создавая эффект фырканья лошади. — Так у тебя брат, Мишка, шаманством промышляет. А ты, стало быть, шаманка тоже. Каждую луну вся деревня ваш бубен слышит. Они не со зла. Так, кости моют, как умеют. А за змей всё же огромная благодарность!

Сосед развернулся и ушёл к себе на участок окуривать ульи и собирать мёд. Или что он обычно там делает. Я же вернулась в дом и поставила банку в шкаф. Неспокойно на душе стало. Может быть, из-за накаляющейся обстановки в деревне. Вероятно, из-за случившегося с братом во время его паломничества.

Миша вернулся на следующий вечер, нам как раз восстановили электричество и интернет. Уставший шаман всё же попросил затопить баню, чтобы очиститься после дороги. Вернулся поздно, поэтому все разговоры решили отложить до утра. Он только спросил, почему трава перед каждым забором почернела, посерела и превратилась в токсичную кайму. Я ответила, что химикаты против змей оказались слишком сильными, от них повяло всё, чего они коснулись.

— Я сделаю несколько обрядов, чтобы отвадить гадов от деревни, — закивал Миша и направился в комнату для сна. — До завтра!

— До завтра, — выдохнула я и положила голову на опёртые о стол руки.

Тут по стене снова скользнул едва заметный солнечный зайчик. Но сейчас было слишком темно, чтобы отразить его. Кто-то намеренно играется с зеркалом и светом. Я выпрямилась и прислушалась. Была звенящая тишина на улице, но кто-то точно запустил отражённый луч через открытые окна. Я закрыла створки и занавески. Выключила свет и окунулась в привычную рутину, которая всегда проходила быстрее и легче, когда Миша возвращался из паломничества. А поскольку он ходил всего лишь раз в квартал, то существование в деревне вдали от шумных городов и сёл было практически всегда лёгким и насыщенным. Но почему-то в этот раз он был неразговорчив и отстранён. Сильнее, чем когда меня прибило балкой и поцарапало руку.

Странная реакция, согласна, но ею, как я потом выяснила, Миша защищался, боясь, что в нём причина начавшихся на моём пути неудач. Он тогда даже предлагал мне разъехаться, потому что его присутствие, его карма из прошлых жизней, негативно влияет на всех, кто ему дорог. А я, по его словам, заменила ему всех потерянных родных. Мы тогда долго говорили, я практически приняла его предложение. Однако единственным правильным выходом было продолжать совместное дело по поддержанию энергетической вершины треугольника очищения. И сейчас у него та же реакция. Не удивлюсь, если завтра-послезавтра, когда сойдёт флёр таинственности, он снова заговорит об опасностях, которые могут меня преследовать. Что же случилось? Ведь раньше мы жили душа в душу и были убеждены, что всё наладилось в наших жизнях.

Глава вторая. Солнечные зайчики

Я спала. Раньше это было самое чудесное время. Мне практически ничего не снилось, и тело спокойно отдыхало от однообразных дневных хлопот, но не в последние месяцы, когда в сонном бреду было сложно понять, где реальность, а где вымысел. В эту ночь я точно также всего лишь думала, что спала…

Разряд тока прошёлся извивающейся змеёй по груди, заставляя меня вдохнуть. Я сразу поняла, что это сон и даже вероятнее проекция предыдущих дней. Частые столкновения с гадюками, неаккуратное взаимодействие с электроникой в сарае не так давно. Но вместе с тем я яростно пыталась очнуться, немея от очередного разряда и открывая для вдоха рот, но не глаза — для пробуждения. Словно все неприятности настигли меня и заставили повторно их прожить. Шумный воздух наполнил лёгкие и ударил в голову, заставив двигаться остановившуюся кровь.

Я чувствовала себя иначе, будто пребывала в другом теле, которое покидала жизнь. А всё происходившее последние годы превращалось в воспоминание, где я была героиней выдуманной истории, а не живым человеком. Сон после пробуждения от клинической смерти. Ток больше не бился в груди незримыми молниями, наступила звенящая тишина. И только чьи-то руки трясли меня, возвращая в свою реальность, откуда я едва не сбежала в новую.

— Рия, твою ж за ногу! — делал мне массаж сердца Миша, используя профессиональные навыки дипломированного врача. — Возвращайся! Быстро!

Я открыла глаза и закашлялась.

— Ты не дышала дольше семи минут, пульса не было! Думал, ты умерла, — незаметно дрожал он и вытирал вспотевший от испуга холодный лоб.

— Почему ты не спишь? — садясь на кровать и пробуждаясь окончательно, спросила я Мишу, который ночевал в соседней комнате и не мог точно знать, дышу я или нет, если не был в этот момент рядом.

— Я шаман, у меня чуйка. Сколько можно говорить?! — встал он и пошёл к выключателю.

— У тебя действительно сработала интуиция или дело в другом? — недоверчиво спустила я ноги на пол, поёжилась и сморщилась от яркого света, включённого выходившим из моей комнаты Мишей.

На часах — половина пятого утра. Где-то вдалеке пробуждались петухи и вытягивали из дремоты хозяев и их соседей.

— Да, я проснулся от того, что мне показалось… вода течёт. Я пошёл проверить краны и, проходя мимо твоей комнаты, понял, что слишком уж тихо ты спишь. Испугался…

— Какого чёрта ты мне врёшь? — прошла я в коридор мимо него, скрещивая руки для экономии оставшегося в теле тепла, зябко было.

Он взъерошил чубчик и сморщился от негодования.

— С чего бы мне врать, скажи мне, — принялся доказывать Миша, играя интонацией и жестами, что лишний раз выделяло его неспособность лгать.

Я промолчала и закрылась в ванной, не желая копаться в правде. В этот момент зачем-то отвернулась от неё. А может быть, просто не хотела узнать что-то преждевременно. Однажды мне снилось, что я смотрю в сумасшедшие глаза, что пытаюсь побороть их завораживающий и гипнотизирующий блеск, но никак не могу справиться. В конечном итоге ухожу в забытье вслед за манящим безумием. Был также сон про то, что от меня остаётся только пепел, который даже никто не развеет, потому что не найдёт среди белоснежного налёта бесконечности. Сегодня грудь ныла, появлялась с каждым выдохом нужда постанывать, чтобы облегчить тяжесть и разогнать воспоминания о разрядах тока. Грудь от пережитого во сне болела, сковывая от центра до лопаток.

Когда я вышла из ванной, Миша уже ушёл куда-то, не оставив ни записки, ни устного предупреждения. Не стал делиться. Опять… Только несколько дней назад вернулся, а уже закрылся, борясь сам с собой. Иногда казалось, что он обижается, а потом его переживания становились явными, но уже запущенными до стадии «невозможно скрывать, нужна помощь». Я его предупреждала, что терпеть кулуарные игры не собираюсь, если он решит что-то от меня скрывать, особенно если это «что-то» связанно с его шаманскими видениями. Но Миша снова решил меня проигнорировать. Да, нельзя бегать от правды. В этот раз я обязательно должна выведать, почему он пришёл посреди ночи в мою комнату. Что такого видел или ощущал? И сделать это нужно прежде, чем происходящее превратится в катастрофу. Об остальном подумаю после завтрака. Я сильно проголодалась.

В холодильнике лежал ломоть сыра, вчера взбитое масло, а под полотенцем в ночь поставленное тесто, которое по рецепту Миши нужно было подержать минимум восемь часов в тепле. Я растопила уличную печь, хотя была духовка в доме, поставила туда форму с будущим хлебом и пошла кормить скотину. Когда в прошлом году Миша привёл из соседней деревни две коровы, дел оказалось слишком много, но уже появилась привычка ежедневной рутины. Не составляло труда убрать сараи, надоить молока, собрать яйца и даже срезать раз в год наросшую шерсть с овечек. С приходом гадов я стала сильно переживать, что скотина может издохнуть. Двух из пяти овец мы уже потеряли, а одна корова заболела после укуса. Кур осталось из десяти всего шесть. Ещё немного и не останется никого.

И ещё во всей этой рутине и тревогах меня угнетало, что за кофе, который единственный позволял мне на время отключиться от гнетущего, приходилось ездить в город, доставка даже в соседнее село не работала. Все коммуникации на удивление исправно функционировали, особенно интернет, который протянули из-за меня, но многое другое пока было недоступно для укромного и забытого всеми места на карте. А было ли оно там отмечено? Сомневаюсь. Сюда добраться могли те, кто жил неподалёку или должен был приехать по нужде, но стоило нежданным новоприбывшим ступить на зачарованные земли, они терялись и пути к деревне найти уже не могли. Пока я ходила то там то сям и думала обо всём подряд, хлеб пропёкся, масло стало мягким, и только Миши всё ещё не было.

Он решил что-то узнать через шаманский транс и проверить сегодняшнее ночное происшествие. Его бубен доносился с излюбленного места на холме. Видение, ради которого он пренебрёг лунной фазой, наверняка касается моего прошлого, раз Миша так обеспокоен после случившегося ночью. А значит, я и сама смогу узнать всё необходимое, оглядываясь на события минувшего. Аспиды и вселенские игры разумов меня больше не должны тревожить. Я обещала себе, обещала тому сердцу, которое получила и оправдала…

— Моё тело, — послышалось из глубины коридора.

На стене неизвестно откуда появился солнечный зайчик и, заигравшись, сверкнул в глаза. Я поморщилась и закрыла лицо рукой, а когда убрала её, то поймала ускользающую к комнатам тень. Я выбежала в коридор и проследовала за тенью в свою пристройку. Но там никого не было.

— Гнусная ехидна, играть со мной вздумала? — не почувствовав присутствия живого человека и решив, что дух рискнул получить свою долю моих психоэмоциональных сил, рыкнула я.

Тут в дом залетел Миша и быстрым шагом прошёл ко мне.

— Где она? — схватил он меня за плечи, забыв из-за спешки снять с себя шкуру волка, полученную от своего учителя, старого шамана.

— Была тут, играла с зеркалом, — ответила я, показывая на окно, через которое пробивалось яркое солнце.

— Ушла, гадина! — стащил он с себя шкуру и, волоча её за собой, устало затопал ко входной двери.

— Расскажешь?

— Она, эта чёртова сущь, сегодня ночью стояла над твоей кроватью и пыталась в осколок зеркала заключить твою душу, утащить в зазеркалье для своих нужд, — сев на пуфик и сняв обувь, всё же ответил Миша, но перед тем, как продолжить, косо посмотрел на меня.

— Сколько раз ты её уже видел?

— Ночью увидел её впервые, раньше только зайчиков на стенах замечал. Она не похожа на домового, на демона или кого бы то ни было. Это какое-то неопознанное существо, смешавшееся со всеми проявлениями мира. Когда я призвал её сегодня, она показалась то ли призраком, то ли человеком. Она могла менять свои обличия так быстро, что становилось не по себе.

— Тебе удалось узнать, кто её подослал? — спросила я и помогла обессилевшему Мише встать с пуфика и пройти на кухню для завтрака.

От него пахло горелыми травами и костром, но вместо умиротворённого вида Мишу преследовал шлейф обоснованных или нет тревог.

— Да, её однозначно кто-то подослал, но, кто именно и для каких целей нужна твоя душа, узнать не смог. А что это за запах, хлеб испекла? Дай сюда, есть хочу, умираю.

День прошёл как обычно, зато ночью снова проявилось странное видение во сне.

— Рия, пошли в кино, — предложил Найдас. — Этот фильм снят в честь тебя.

Он лучезарно улыбался уже некоторое время. Но я-то знаю, что он давно ушёл из жизни. Получила ли я вновь возможность повидаться с ним в его загробном мире или моё подавленное желание пытается вернуть его так явно, словно реальный стоит передо мной? Сейчас Найдас или его образ путал меня, заставляя снова задумываться о жизни после смерти и реинкарнациях. Знания Кайласа явили разные и исчерпывающие точки зрения, которые я не смогла объединить в одну. Так надо было или, возможно, не так могущественна оказалась, чтобы довести осознавание информации до логического конца. Сейчас большая часть из остаточных знаний улетучилась, оставив ещё больше вопросов, в качестве платы за обладание всеобъемлющим потоком священного Кайласа. Может быть, зря я тогда отказалась от него?

— Почему именно сейчас хочешь пойти? — спросила я у Найдаса, понимая, что не в кино зовёт меня, а посмотреть видеоряд перед смертью и забрать с собой на тот свет, который меня не принимал, но и не отпускал.

— Хочу узнать, на моей ли ты стороне.

— Разве ты его ещё не смотрел? — прищурилась я, разглядывая его расплывающиеся черты и спрашивая совсем не о том, что хотела бы узнать, отчего всё больше понимала…

Сейчас на меня в этом сне смотрел однозначно не Найдас. Некто заманивал в свои дали, чтобы я в них затерялась, но внутри меня царили равнодушие и полное отрешение, которое было не по нраву ночному гостю. Это — ловушка и моя, и его.

— Так ты согласилась? — удивлённо спросил Найдас и схватил меня за холодеющие кисти рук.

— Всё зависит от твоих целей? — сквозь сомкнутые зубы пробубнила я и крепче вцепилась пальцами в его ладони, чтобы почувствовать, насколько они реальны, насколько реален тот, кто прикидывается Найдасом.

Он хотел было отстраниться, хотя сам навязывался мгновения назад. Но мне уже ни к чему играть в игры.

— Что ты хочешь от меня? — неожиданно закричала я.

— Не кричи! — закрыл ладонью мне рот Найдас. — Я предложил сходить в кино, да. Но тут вспомнил… оно ещё не вышло. Но если ты сейчас не согласишься, его премьера состоится без нас, потому что… билеты раскупят так скоро, как они появятся. Я не успею их купить.

В груди заломило. Утихшая утренняя боль вернулась ночью. Игра моих видений во снах последнее время слишком часто возвращает к потерянному или отвергнутому.

— Зачем приходишь Найдосом? Это бессмысленный выбор. Приходи отцом, с ним я всё ещё не попрощалась.

Улыбка, которая появилась на лице Найдаса, ему была не свойственна. Он вцепился в плечи и ликующе приподнял меня, сгорая от восторга. Отпустив и отойдя от меня, некто схватился за какой-то шест позади себя, напоминавший скипетр древних царей Гистофиса из легенд и мифов.

— Твой отец ждёт нашей свадьбы. А предложение я сделаю тебе в кинотеатре. Согласись идти со мной, тогда я выполню всё, что ты мне прикажешь и отдам этот скипетр, — улыбнулся идеальной дугой незнакомый мне мужчина, скрывающийся за ликом некогда любимого человека.

— Иди к чёрту со своей поганой улыбкой! — рыкнула я и кинула в видение камень, оказавшийся по чистой случайности у меня в кармане, но оно увернулось, обволакивая сомнениями, которые были во время последнего разговора с Найдосом, умоляющим отпустить его.

А его ли я тогда видела? Кого я целовала на прощание? Кому давала обещание, что буду сильнее и поверю в следующую жизнь ради него?

— Раз ты меня отвергла, жди другого, — улыбнулся он и похлопал по шеке ладонью, удивительным образом оказавшись рядом и уже обхвативши моё лицо руками.

Я же ждала, когда некто наиграется и рассеется, потому что проснуться сама не могла. Мужчина сказал моё имя тихо, потом громче. И вот уже кричит «Рия» настолько яростно, что я собираю все силы и отпихиваюсь ногой от того, кто удерживает моё сознание при себе. В темноте послышался звук бьющегося стекла, пыхтение и хруст.

— Рия, включи свет, — едва различимый при тусклом свете убывающей луны, сказал Миша.

Я потянулась к выключателю и щёлкнула им. От настольной лампы рассеялось столько света, сколько было достаточно, чтобы отразиться от мелких осколков разбитого зеркала, в кругу которых сидел порезавший руки Михаил.

— Это не к добру, Рия, — сказал он, растеряно поднимая заспанные глаза. — Ты уже несколько месяцев мучаешься кошмарами. А после моего возвращения от статуи Женщины будто проваливаешься в кому каждую ночь. Ты же понимаешь, что тебе нужна помощь?

— Она мне не нужна, — словно загипнотизированная блеском осколков, сидела я и смотрела на них.

— Ты пережила слишком много в этой жизни. Но ничем со мной не делишься, ничего не рассказываешь, мучаешься дурными снами о событиях из прошлого. Ты просишь кого-то остаться, затем просишь его уйти. Кто он? Хотя бы это можешь сказать?

Я отвернулась и, спустив похолодевшие ноги на пол, постаралась встать. Обычно я всегда бегу на помощь, стараюсь помочь Мише, быть ему союзником или хотя бы не мешать. Но сейчас меня словно сковало цепями. Нежелание подняться с кровати окутало разум. И будто бы жить мне осталось не так много времени. Вот-вот настанет день премьеры фильма, на котором я буду «обручена» с неведомым. Какого фильма? Кто это существо из снов, играющее в свою игру? И самое ужасное, что вижу я его не в первый раз.

— Может быть, выйдешь уже из транса и поможешь мне? — разозлился Миша и смёл подвернувшейся газеткой окружающие его мельчайшие кусочки зеркала. — И как оно так рассыпалось?

Он принялся говорить сам с собой, бурча и фыркая в конце предложений.

— Ай! Вонзилось…

А я до сих пор не могла встать с кровати. Слёзы покатились из глаз, такое уже было. Подобное случалось, но я же отпустила, оставила всё в прошлом. Зачем оно возвращается? Почему, счастливая и умиротворённая внутри, я возвращаюсь к состояниям, которыми болела в прошлом? Мне это не нужно!

— Я не хочу возвращаться!

— Если не расскажешь, придётся, — недовольно пробурчал Миша, продолжая сметать газеткой осколки в одну кучу. — Вечно доводишь всё до апогея, а на меня ещё ругаешься, что я скрытничаю. А сама?

— Мне снился хамелеон, который в этот раз прикинулся Найдасом. Он приглашал меня в кино, — сказала я, глядя на другое целое зеркало, которое под углом было видно через дверной проём в коридор.

Оно висело на стене напротив арки в зал.

— Найдас — это твой бывший, твоё сильное и в то же время слабое место, я правильно помню? — натянуто спросил Миша, делая вид, что не сгорает от злости из-за моего бездействия.

— Это человек, ради которого я была готова предать весь свой род. Его же род я была готова защищать.

— Ты предала пресмыкающихся гадов, чтобы спасти человечество. Ты мне это рассказала, слово в слово. Но объясни мне наконец, кто же ты такая, чёрт возьми. Живу непойми с кем. Мир спасала, великаном ходила, потом ещё какие-то факты набрасывала про всемирные знания. Я каждый квартал хожу к деревянной статуе Женщины, чтобы выполнять своё обещание. Ты же обещала мне всё рассказать. А всё, что я получаю, — это худые, размытые басни. Я только мельком видел, как блестит кожа, хотя лекарь вечно судачит, что ты — настоящая змея. Ха! — выпрямился Миша, разгневано кривя лицо и продолжая бухтеть: — Судя по тому, как ты себя ведёшь и расправляешься со змеями, ты сама змееподобный аспид или как их там, гадюки?! Я прав?

Миша собрал в газетку крупные осколки, смял их, чтобы не потерять, и на цыпочках вышел из опасного круга.

— Ай! Зараза, в тапки залетела.

Я заставила себя встать и сходить за веником. Подметая, я молчала и пыталась привести неровное сердцебиение к чёткому ритму. Пока что он напоминал удары в бубен, смешанные с течением реки, которая всё ещё или пока что называлась Кова. Тревога окутывала меня. Хотелось сорваться, спрятаться, подраться, взять в руки пистолет и написать ЛеГоду, который предлагал мне контракт наёмника, что я согласна вернуться в строй.

— Я схожу с ума… — пробормотала я, оделась, пока Михаил в ванной обрабатывал порезы, накинула лёгкую куртку и ушла в лес, где во всём видела своё отражение.

Прямо на меня ползла гадюка. Лекарь просил ещё яда, но после химикатов рептилии исчезли из деревни. Появилась прекрасная возможность поймать одну и получить яд, а потом… отпустить, что ли? Сейчас, глядя на хладнокровное создание, я хочу превратиться в змею. Не покрыться чешуёй, не приобрести чутьё, не плюнуть ядом. Хочу растянуться пузом по земле и почувствовать её дрожь. Сейчас же я чувствую дрожь души и быстрые ритмы сердца. После возвращения Миши и его новости о том, что он узнал у местных о появившейся банде, которая разграбляет святые места и уничтожает памятники духовности в деревнях и сёлах, у меня появилась тревога. Я понимаю, что меня тянут обратно в противостояние. Против моей воли.

Мистер Хью, которого я загипнотизировала, который совершенен в своём мастерстве путать дороги, потому что является ехидной, очухался и затеял очередную игру в героев. Я это чувствовала, словно кто-то вкладывает мне это в голову. Хью думает, что сможет достать меня. И неспроста все передряги посыпались на меня и моё окружение. Если я права, то подскажет мне река Скорби, на пути к которой сейчас лежит готовая прыгать гадюка. Но когда я явила свой истинный вид ящера, она закрутилась на месте, сворачиваясь в узлы, а потом распуталась и уползла в кусты.

Я подошла к бойкому потоку, вытекающему из маленькой пещерки на холме и расплывающемуся в крохотное болото, где, как ни странно, никогда не водилось комаров или других живых организмов. Сев у самого берега узкой реки и погрузив руку в воду, я ощутила приятный холодок, но вместе с ним пришли другие ощущения в виде звуков и картинок. Кто-то перелистывает плотную бумагу в поисках нужного листа, он подглядывает сквозь расстояния, чешет глаза и записывает в тетрадь тупым карандашом, цепляя торчащим краем дерева бумагу. Неприятный хлюпающий шум от трения ладони о мягкую кожу век заполнил уши. Потом я действительно превратилась в нечто, способное почувствовать дрожь земли. Вибрацией доносилось из недр «Сена». Душа содрогалась от шагов кого-то большого и злого, прогоняющего видение, дарованное рекой Скорби.

— Рия, елки-палки! — крикнул Миша, пробираясь к её истоку.

— Тише, — шикнула я, поднимая указательный палец над головой.

— Я думал, тебя звери растерзали, — шёпотом сказал он и сел на корточки рядом со мной. — Что ты здесь делаешь? Тебя не было двое суток. Пора возвращаться. Это чертовски долго для медитации.

— Река Скорби снова меняет название. Я предвидела это. Точно знала, что вот-вот это произойдёт. Раньше было «Кова», а сейчас ручьи шепчут «Сена». Что-то пытаются показать. Отчётливо понимаю, что это мужчина. Он что-то пишет, не понимаю. Глаза трёт и практикует какие-то энергетические техники. У него есть информация про меня.

Я вышла из медитативного взаимодействия с рекой и бросила хоть и уставший, но горящий любопытством взгляд на Мишу. Тот глубоко вздохнул, закрыл глаза и коснулся пальцами журчащего потока. Через несколько секунд он одёрнул руку и стал спешно её вытирать.

— Уже? Что почувствовал? — спросила я, ожидая, что он поможет мне узнать досконально то, что я пыталась выведать у природы целых двое суток, ведь сам мог это сделать за считанные мгновения.

Опытный шаман поджал губы и сморщил нос, будто почувствовал неприятный запах. Он глубоко и быстро задышал, сопротивляясь отвращению. Но после сказал что-то вроде «не знаю», «не понял». Я проследила, как Миша встал и пошёл вдоль реки к деревне.

— Не нужно было ему мысли закрывать печатью, — пробормотала я и тоже, встав, пошла следом.

— Вечно ты своими экспериментами заставляешь меня волноваться… — бормотал Миша, заходя в дом. — Двое суток по всему лесу искал.

— Почему сразу не пошёл к реке?

— Откуда я знал? Ты к ней вообще впервые за всё время пошла. Ещё и практику какую-то непонятную делала.

— Ты сам меня многому научил. Например, в бубен стучать, настойки делать. А мои техники ты поддерживать не хочешь, — ответила я на бубнёж.

Миша открыл холодильник, взял зелёный лук, ржаной хлеб и домашнее пиво, которое я недавно сделала. Он сел за стол с новой скатертью, которую постелил два дня назад, и принялся жадно есть и пить.

— Расскажи, что увидел.

— Рия! Оставь это! — шумно поставил он кружку на стол и сжал горбушку хлеба.

— Ты мне тут не ори! — стукнула я ладонью о ту же столешницу. — Быстро рассказал, пока я сама в башке твоей не покопалась. Я прекрасно это умею.

Шумно сглотнув и похлопав широко раскрытыми глазами, он вытер рот и сложил руки в скромный замочек.

— Я увидел тебя в Париже. Там те, от кого ты сбежала несколько лет назад. И-и-и… тебе действительно лучше не игнорировать то, что с тобой происходит. И-и-и… уехать. Вернуться, хоть ты и не желаешь.

Я выдохнула и устало села за стол.

— Значит, не ошиблась…

— А ещё я видел худощавого мужчину, который дал тебе каких-то сил или забрал их.

Мне тоже захотелось пива. Я налила себе кружку и закусила горькими перьями лука, довольно откидываясь на спинку стула.

— Я, конечно, обещала, что больше не полезу в передряги, но…

— Ты полезешь, — закончил Миша. — Река Скорби показала, как ты пакуешь чемоданы, а потом сокрушаешься, что не взяла с собой зарядку от телефона и какую-то линзу, которая считывает энергетические отпечатки будущего или прошлого, я не разобрал.

— Да, есть такая, но для этого мне нужен Клий или ЛеГод, потому что у меня на Земле нет таких приспособлений.

Миша округлил глаза.

— Вот так так! У тебя на Земле? Земле? И кто же ты теперь? Марсианка? Представительница Венеры? — спросил он, уцепившись за ниточку клубка новой информации.

Я пожевала губы и рассказала ему всё про своё происхождение и связи с представителями другой планеты. Он внимательно слушал и по виду старался запомнить вопросы, которые возникали у него по пути, но, наверняка, половину из них забыл.

— Подытожу, — выдохнул он и снова сложил руки в замочек. — Ты представитель расы аспидов, но считалась василиском, однако оказалась драконом, который отдал клыки другому дракону, после чего стала почти человеком, но со временем вернула себе вид ящеров, — Он сделал вдох и продолжил: — Потом ты умерла, воскресла на острове, где тебя обучал демон под руководством трёх божеств, которые потом отправили тебя к центру планеты Гистофис по имени Анил, который являлся духом планеты и её олицетворением, а также дал добро работать с центром планеты Земля, Ниром, и спасать человеков, — Он снова сделал паузу для вдоха, а, набрав воздуха в грудь, продолжил: — Но тут вмешался индиго, бывший парень с демоном внутри и ехидна, которая служила твоему отцу, аспиду. Однако отец предварительно перед всеми змееподобными инопланетянами понизил твой статус из-за матери землянки. Иными словами ты — представитель змиев, только наполовину, а значит, являешься рептилоидом, однако всё же родилась ты не рептилоидом, а редчайшим драконом, а теперь мы вернулись к началу… — дыхания не хватило, он снова сделал вздох и волнительно закончил: — …когда появляется очередной тип твоей расы, вызывает у тебя чувство паранойи и, возможно, насылает непонятного чёрного беса завладеть твоей душой, хотя она не твоя, как и сердце, которое прежде принадлежало другому человеку, а именно твоему двойнику.

Повисла пауза. Лицо Миши покраснело от того, что он старался запомнить и выдать как можно больше информации.

— Что за бред? — запыхавшись, выдохнул он.

Я кивнула, отчего шаман подскочил с места и быстро задышал:

— Ты прости, но в зелёных человечков с других планет я не верю. Доказывай сказанное!

— И какие доказательства нужны? — спросила я, глядя на него исподлобья. — На Гистофис свозить?

— Полностью в змею превращайся. Я видел только небольшие ряби, хотя лекарь действительно говорил, что ты настоящей змеиной кожей покрываешься. Но он алкаш, я ему не верю. При мне прям сейчас целиком обращайся в инопланетянку. Только без обиняков!

— Зрелище не для слабонервных, — сказала я и вздохнула, зная, что вытворит Миша, когда увидит меня настоящую.

Я покрылась чешуёй. Глаза немного разъехались к вискам и почернели. Нос стал тупым и опустился, а вместо рта растянулась хитрая широкая улыбка, хотя я сейчас совсем не насмехалась. Волосы стали толще, а кожа зеленее. Миша вздрогнул, подпрыгнул, отскочил и едва не потерял равновесие. Я ему говорила урывками, немного играла с кожей, но никогда не позволяла себе показаться в настоящем облике. Теперь он побледнел так же быстро, как покраснел до этого. Он обернулся к кухонному гарнитуру, открыл дверку верхнего шкафа, достал святую воду и прыснул мне в лицо, продолжая бледнеть и краснеть. Ничего не произошло, поэтому он прочистил горло, сел обратно на стул и стал рассматривать петли на скатерти, изредка бросая взгляд на меня. Не стала его больше испытывать и вернулась к первоначальному виду, вытирая рукавом обрызганное лицо.

— Всякое повидал, но сейчас мне люто страшно, потому что ты не дух и не бес, а материальное явление, которое легко может навредить в приступе гнева, — пробормотал он.

— Я всего лишь такое же существо, как и люди, только с другими биологическими характеристиками. Ты же не кричишь на корову, что она зло во плоти, верно?

Миша крепко встал на ноги, но опёрся о столешницу, не выпрямляясь до конца. Он обескураженно посмотрел на меня, прежде чем выдать несусветную чушь:

— Кажется, я что-то напутал в наших энергетических связях. Моя мать не могла переродиться в тебя. Хотя то, что она сделала… — задумался он и погрузился в размышления.

— Миш, успокойся, иначе загипнотизирую, — равнодушно сказала я и пожевала лук.

— Перекрестись на всякий случай. Мне так спокойнее, — сощурился он.

— Реально думаешь, что я подожгусь, если меня осенить крестным знамением? — подняла я бровь.

— В голове не укладывается. Будто я в дурдоме, где новоприбывший открыл свою новую реальность в коллективном бессознательном, — выдохнул шаман и сел напротив, оглядывая моё человеческое воплощение и ища в этом образе подвох.

— Значит, другие миры, которые ищешь в астрале, тебя не смущают, а моё происхождение — очень. Может быть, ты ещё и в энергетику перестанешь верить тогда и в бубен стучать заодно?

— Так, ладно, пусть всё так и есть. Я же шаман, маг и исследователь. Вернёмся к тебе и твоим проблемам. Получается, ты полетишь в ближайшее время на Гистофис, а после вернёшься и отправишься к тому… кто он? Тоже инопланетянин, рептилоид, аспид?

— Не знаю, — закивала я. — Думаю, ехидна. Не то, чтобы последователь моего отца, но точно преемник или слуга мистера Хью, который отправил меня на Кайлас, я рассказывала.

— Да, да, — закивал Миша.

— Уверена, что так просто меня всё же не отпустили в пожизненный отпуск. Также точно знаю, что моим именем уже активно пользуются. Только кто и в контексте чего? — задумалась я.

Миша медленно отвёл глаза к иконке в углу стены напротив, после чего перекрестился и залпом допил пиво. Переварив информацию и освоившись с новым взглядом на ситуацию, шаман снова вернулся к рассуждению о планах.

— Хорошо, ты получила знамение лететь в Париж. Что ты там должна сделать?

Я задумалась. Зачем я собираюсь именно туда, куда показала мне река Скорби? Ведь я не летала в Африку, в Амазонию, когда поочерёдно её название сменялось на «Конго» или «Амазонку». В прошлые разы никогда не было видений, связанных с представителями моей расы. Меня никогда не мучали кошмары и желание вернуться к деятельности наёмника. Наверное, это происходит потому, что сейчас угроза исходит от ящеров, а не от людей или естественных катастроф и бедствий. Если мой род решится снова сгущать тьму среди людей, я должна вмешаться, хотя никакого явного призыва не получала.

— Интуиция подсказывает, что время пришло, — сказала я и растянула рот в линию, подчёркивая незатейливость происходящего и шокируя Мишу полным принятием ещё больше.

Хотя его реакция действительно странная. Он был в трансе, когда увидел меня огромным образом в облаках, когда я строила энергетические барьеры над поверхностью планеты, и воспринял это всего лишь видением. Но когда столкнулся с преображением за пределами танцев с бубнами, испугался основательно. Сейчас так переживает, будто никогда не встречался с сущностями, которые порой страшнее таких как я. Хотя нет, мы действительно настоящие и опасные, от этого любая энергетическая составляющая, несущая угрозу, становится чем-то незначительным перед нашей злобой и гневом, воплощаемыми на физическом уровне с целью нанесения вреда.

— Есть ли у тебя история с зеркалами? — неожиданно спросил Миша, оглядывая порез на ладони, с которого снял износившийся пластырь.

— Есть, — вскинула я брови от удивления. — Думаешь, это всё взаимосвязано?

— Знаки об этом говорят. Та сущь, которая через осколок утягивает тебя в зазеркалье, не просто так начала нас преследовать. Но причём здесь Париж?

— Людовик XIV стал культивировать создание французских зеркал, чтобы не переплачивать итальянским мануфактурам. Возможно, есть какие-то истоки итальянских или более древних знаний, которые спрятаны в Париже или другом городе государства. Осталось понять, какие ресурсы мы можем использовать, и за какие из них я буду бороться с последователями Хью, — потупила я взгляд, внутренне напрягаясь из-за того, что собираюсь искать иголку в стоге сена.

— Мне нужно ехать с тобой? Думаю, я нужен рядом со статуей Женщины. Хочу посторожить её. Не верю, что это отвлекающий манёвр, они просто нашли одну из вершин и пытаются её уничтожить, — сказал шаман и почесал над верхней губой. — Если вы настолько сильные и могущественные, что так легко бороздите квантовые дали через энергоцентры планет, то можно легко проследить пути граней построенного треугольника очищения. Там и ступа, и горстка камней будут вскоре под ударом.

— Только… будь аккуратен, если что-то произойдёт… мне будет больно, — сказала я, принимая его план.

— Угу, — кивнул он и поправил воротник. — Пойду поменяю майку, вспотел от ужаса.

Глава третья. Ловушка осколка

Я собирала чемодан. Улыбалась и думала, что ничего, кроме поддержания ближайших вершин треугольников очищения, не коснётся моих перетруждённых рук. Однако сейчас кидала в чемодан всё подряд, торопилась и предвкушала, как отправляюсь сначала на Гистофис, а потом после согласования деталей миссии с ЛеГодом во Францию. Он тогда немного обиделся на меня за то, что отказалась от контракта и практически ничего не рассказала о полученных знаниях. Но я попытаюсь сгладить все острые углы в нашей предстоящей беседе.

Если сравнивать себя настоящую с прошлым явлением, могу сказать, что я деградировала до состояния обычного существа, чему, наверняка, были рады те, кто сейчас разрушал вершины сооружённых треугольников. Не мне осуждать их, потому что они тоже делают свою работу, но как представитель стороны, которая выступала за созидание защитных структур, я возмущена. Долго во мне клубился туман возмущения, он сгустился в едкий смог и стремился отравить всё вокруг. Я боялась, что он заденет тех, кто был мне дорог. А если это произойдёт, то ударит меня уже по счёту в третий раз и… точно убьёт остатки живого, сметённые в захудалые уголки души. Не моей, а принадлежащей сердцу. Не моему.

— Ты какая-то странная, — сказал Миша, откусывая яблоко и садясь на край кровати рядом с чемоданом, над которым я застыла, размышляя.

— Я будто бросаю и предаю всё то, что здесь успела приобрести.

— Глупости не говори, — дёрнул ушами тот и проглотил прожёванный кусок фрукта.

Слушая треск распадающихся частей яблока при следующем безжалостном укусе, я чувствовала, как легко даётся действие Мише, который даже не замечает, насколько яростно впивается зубами в плод, но как невыносимо яблоку терять каждую из своих частей.

— Боишься, — закивал Миша. — Думаешь, что угодишь в ловушку и исчезнешь подобно ему?

Он поднял яблоко перед собой и покрутил его, гордясь, что успел изучить меня за время нашего сожительства. Он был проницателен, но пока что глуп, хотя говорил, что живёт уже не одну жизнь. Рассказывал при этом только про две, одна из которых ныне существующая.

— Чем больше вещей я беру с собой, тем больше понимаю, что тащу себя в ловушку, откуда не вернусь.

— Тогда возьми рюкзак. Ты же вроде инопланетянки, не думаю, что тебе уж прям так много надо…

— Ты прав. Когда приехала к тебе, несла на плече один рюкзак, — улыбнулась я и достала из шкафа пыльную ручную кладь, куда сложила минимум вещей.

Миша доел яблоко, на лице была задумчивая улыбка, а в груди бешено билось сердце. Когда мысли перестали течь нескончаемым потоком в голове, он поднял глаза и весело хмыкнул:

— Возможно, тебе это будет полезно. Я хочу кое-что исследовать, пока ты добиваешься своего.

— Я пока не знаю, к чему иду, — села я на край кровати рядом с ним и почувствовала, как силы уходят, а руки опускаются. — Что исследовать?

— Астрал.

Я сдвинула брови и растерянно улыбнулась.

— Ты же и так работаешь в нём, когда обращаешься к духам.

— Это не то! — подскочил с места Миша. — Там у меня такое состояние, будто я не вхожу в мир духов, а собираю их вокруг себя. А здесь я хочу именно исследовать то пространство, где они живут и обитают. Оно за пределами астрала, но проход туда защищают демоны и лярвы всякие, которые очень быстро меня истощают.

— Ты читал книги по этому поводу?

— Нет, — не удосужившись обратить внимание на важность вопроса, принялся он расхаживать из одного угла комнаты в другой.

Было глупой затеей вставать на пути будущего мага в момент его неистового движения к цели. Если Миша решился развить свои навыки, пусть делает это своими способами — устала наставлять и командовать.

— Я оставила тебе денег на счёте. Когда договорюсь с ЛеГодом, пришлю средства связи, которые никто не сможет отследить и взломать. Если ты преуспеешь в изучении параллельного мира, это действительно мне поможет. Наверное.

Если сейчас для Миши открывается дверь к новым возможностям, и он в неё успешно зайдёт, продолжая странствия вместе со мной, то найденное и изученное им за дверью может быть полезно и для меня тоже. Пока слишком метафорично и сложно, пора делать то, что более реально, — я закинула сумку в машину и завела двигатель, дожидаясь, когда Миша сядет на пассажирское сидение. Нам предстояло путешествие в Красноярск, затем к статуе Женщины. Когда я увидела свежие следы от топора, то сжалась. Сердце вершины пульсировало и наполнялось нашей с ним энергией, но сразу отдавало её пространству, как того то и желало. Крохотные бороздки ударов говорили о силе и стойкости энергетической вершины, но это всецело Мишина заслуга.

— Когда я перемещусь, не лезь под лезвие, ладно? — посмотрела я в его глаза.

— Я всё равно буду неподалёку, потому что в деревне мне делать нечего, а здесь я смогу осуществить все необходимые мне и тебе практики.

— Уговаривать не стану. Предостерегу и пожелаю удачи.

— Всегда мудрёно говоришь, но при мне ружьё, — похлопал он меня по плечу. — Лети на Гистофис и привези мне оттуда магнитик.

Я рассмеялась и приложила старый, затёртый жетон «Центрального комплекса» к статуе. Его мне вложил в руку сам ЛеГод, говоря, что я должна время от времени думать, что была лучшим агентом.

Я думала, профессор, долго думала. А теперь не могу не вернуться. Но почему-то квантовое поле не реагировало. Лампочка телепорта должна была уже загореться, учёные считать сигнал, проверить его и пропустить меня через энерго-поле в лабораторию. Но ничего не происходило. Я всё ещё держала жетон на статуе и ждала. Тут рука онемела, ноги подкосились, а голова закружилась.

— Рия? — двинулся ко мне Миша, видя, как я теряю сознание.

Но ничего не успел сделать, потому что я исчезла. Растворилась там, где немногие пребывают однажды. Послышался знакомый голос:

— Тебя действительно ждут уже много, много месяцев. Но ты никак не хотела возвращаться. Неужели проснулась тяга к знаниям? — разнеслось по невидимому и неосязаемому пространству, где в данный момент существовал только мой разум.

— Так значит это ты воззвал через видения во снах и у реки Скорби? — спросила я и увидела, как из темноты выходит худощавый мужчина.

— Ко мне обратились, я услышал и сделал так, чтобы ты сейчас стояла предо мной и желала вернуться, — ухмыльнулся он. — Но у нас договор, помнишь? Я обещал тебе спокойную жизнь. Однако, если ты хочешь снова приступить к поискам после того, что почувствовала и увидела, мне ничего не останется, только переместить тебя туда, где в тебе больше всего нуждаются. Или ты прямо сейчас понимаешь, что тебя скорее вынудили, чем ты сама захотела. Тогда я верну тебя на Землю к статуе, и продолжай жить, как вздумается. Что хочешь?

Нир, ядро планеты Земля, которое неустанно крутится на месте и делает всё возможное, чтобы давать жизнь взамен жизней, продолжал загадочно улыбаться, разглядывая моё растерянное лицо.

— Я распрощалась с тобой у Кайласа и была убеждена, что больше не увижусь. Но есть то, что я не могу игнорировать. Хочу откликнуться на призыв тех, кто требует моего участия. И если снова вижу тебя, то должна получить наставления, предостережения, иначе зачем ты мне показался?

— Кайлас отпустил тебя, но ты его — нет. Что ж… Я дарую тебе очередную встречу, потому что частично слился с тобой, когда ты пребывала в пространстве между мной и братом, Анилом. Вместе с Фирой. Она, кстати, живёт сейчас на Божественном острове и разбирается в устройстве зеркал вместе с ЛеГодом.

— Если это так, то никто не встретит меня на Гистофисе? — сдвинула я брови и задумалась о последствиях. — Как интересно, кажется, я действительно самолично направляюсь в ловушку.

Что со мной будет, если местным придёт в голову пленить меня? Я совсем не подумала, что там уже может никто и не ждать меня.

— Я жду, — будто услышал мои мысли, сказал Нир. — И всё это время ждал, когда ты возьмёшься за дело. Долго же сидела рядом с этим… шаманом, который бежал и бежал, словно трус. Не впервые и не в последний раз.

Могущество ядра планеты неоспоримо. Если оно говорит, что Миша идёт путём трусости, значит, на то есть свои причины. И всё же внутри появился протест, который нужно было сдержать любой ценой. Вместо возмущений я снова вернула его внимание к себе:

— То есть рано или поздно меня всё равно бы вытряхнуло из деревни и заставило втянуться в решение энергетических вопросов по твоей воле?

Нир попятился и принялся сгибаться, а потом сел на материализовавшийся стул. Перед ним появился ещё один, и он предложил мне его. Я послушалась и положила локти на возникший под ними стол.

— Дело в том, что прикоснувшийся к сакральному должен беречь его и оставаться в нём. Если выйдет из потока, то потеряет себя рано или поздно. Ты едва не потерялась, превратившись в обычную массу, которая меня питает своими поступками. Совсем скоро планета перестала бы получать от тебя достаточно энергии и заставила встряхнуться или выйти из взаимодействия для перерождения в более продуктивную массу.

— Масса? Звучит, как пренебрежение.

— Ты до сих пор, хочешь того или нет, пытаешься разобраться в мироустройстве и продвинуться в познании окружающей действительности. Когда ты отдала всё Кайласу, пожалела. Да и я был не прав, не поверив в тебя, потому что у меня были причины… уберечь твою нулевую параллельность, — Нир специально сделал паузу перед значимой фразой.

— Что уберечь? — выхватила я из контекста неизвестное до ныне словосочетание.

— Не переживай, скоро поймёшь. Итак, ты хочешь откликнуться на призыв. Тогда предлагаю тебе два пути. Ты решаешь мои загадки и идёшь по пути сопротивления или ты строишь свой собственный путь, весьма бессмысленный и пустой.

Я почесала бровь и провалилась сквозь текстуру тела. Стол в этот момент тоже расплывался, хотя я была уверена, что Нир навечно может удерживать меня в своём квантовом мире.

— Со мной или сама по себе? — настаивал Нир, нагибаясь ко мне. — От этого зависит моя сторона и твои поступки.

— Я всегда работала на тебя и твоего брата, Анила, так и будет продолжаться. Но твой вопрос уже загадка. Предполагаю, что ты подразумеваешь что-то ещё. Что же?

Нир отодвинулся от меня и задрал подбородок, после чего сверкнул глазами и растворился. Мои глаза перестали видеть, кожа онемела и лишилась ощущений. Голос всё ещё доносился до ушей и осознавался среди всей прочей неразберихи.

— Анил потребовал, чтобы я тебя об этом спросил, прежде чем ты снова окунёшься в войну, боль и страдания. Ты выбрала мою сторону, не свою собственную, а значит, готова познать мои намерения. Первая загадка для тебя в осколке, который порезал руку Михаила. Пойми, почему это так важно, собери мозаику и яви мне свой единственный вопрос и свой единственный ответ, чтобы я мог оценить их и отправить работать над другой загадкой или ошибками.

«Осколок, который порезал руку Михаила», — подумала я и очутилась на берегу.

В глаза ударил яркий свет гистофского Солнца. Ни с чем его не перепутаю, потому что он пробивался сквозь плотный воздух, от которого я успела отвыкнуть. Однако лёгкие расправились от одного только вздоха, а кровь стала течь живее и жиже. Другая планета с обратной стороны Светила не переставала манить меня все годы, проведённые на Земле. Я перевернулась на спину и сделала ещё один глубокий вдох, от которого закружилась голова. Теперь я могла сказать, что дома. Но где именно находилась?

Я приподнялась, обернулась и увидела, что в конце пляжа высились деревья, над которыми вздымалась блестящей вершиной гора Айкорта. Нир отправил меня по назначению в то место, где сейчас была моя энергетическая соратница, Фира, а также ЛеГод, который всегда был ко мне благосклонен, даже когда я этого не заслуживала.

На горе что-то сверкнуло, а по песку поползли солнечные зайчики. Так и знала, что это явление преследовало меня не спроста. Я встала на ноги, отряхнулась и огляделась. Если мне не изменяет память, то на том дереве должна быть моя метка о тропе. Я в бухте Забвения. Мне нужен вход «Ю3», от которого я смогу пройти к «Ю2», там выйду на дорогу, пройду до дома, где жила во время испытательного срока. В храме Айкорта, по всей видимости, меня уже ждут, но если стемнеет, то заночую в нём и отправлюсь в путь завтра.

***

— Что она здесь делает? — тряхнул раскидистыми широкими рукавами молодой парень. — Анил не предупреждал нас.

Из-за его спины появился мощный мужчина, подошёл к обрыву и скрестил руки на груди.

— Мало нам этих двух путников, так ещё и эта пожаловала. Куда она идёт? В дом, который разрушился, когда Кайлас впитал в себя демона избранного? — продолжал задавать вопросы он и подтолкнул локтем руку второго мужчины.

— Пувр, ты неблагосклонен к ней. Нужно уточнить у Анила, как мы можем ей помочь. Или она нам. Что бы за нашими спинами не происходило…

— Как скажешь, Имет, — ухмыльнулся тот и отмахнулся от слежения за маленькой мошкой, точкой, мелькавшей между крон деревьев.

— Лакри! — крикнул Имет и взмахнул рукавами, резко разворачиваясь и направляясь в храм Голубого света. — Лакри?

Но никто не отвечал ему, тогда он направился в зеркальный зал и заглянул внутрь. На одной из стен между пилястрами сидел в похожем халате красивый мужчина и размахивал рукой, наполняя пространство золотистым облаком пыльцы, которая оседала на поверхности зеркал и сияла вместе с девушкой, заменившей лампу маяка посередине зала. Имет не стал прерывать магические поиски в информационном поле. Лакри участвовал, потому что хотел получить от девушки, Фиры, информацию, касающуюся напрямую его. «Зачем же?» — подумал Имет, махнул подолом халата и вышел, наткнувшись на Клия, мужа Фиры и брата Рии, которая сейчас направлялась к пустынному полю посреди, казалось бы, бескрайнего леса.

— Что-то не так? — спросил Клий у Имета.

— Твоя сестра здесь. Хотел уведомить Лакри, но он занят.

— Рия? — округлил глаза Клий и протёр лоб. — Что она здесь делает?

— Утром, когда она явится, спросим. А сейчас я пойду работать н