Читать бесплатно онлайн книгу  Конструктор миров: Тучи сгущаются. Том 11

автор Ибратжон Алиев

Оглавление

ПРОЛОГ

И каждый знающий славы должен уметь вовремя проститься с почестью и знать трудное искусство — уйти вовремя.

Фридрих Ницше

Во время самой ранней утренней тишины, когда ещё ни чей звук не был слышен, когда не звучали голоса, не произносились слова, а лишь был слышен звук ветра, а может даже и звук раннего солнечного света, вместе с тихим шелестом листьев, наступало это дивное время начала новой вехи в развитии. Выразительные глаза, полные сил, но при этом олицетворяющие всё пережитое лишь пару раз моргая смотрели вокруг, дабы больше всего увидеть. Пышные волосы сами немного развивались на ветру, после чего их поправляли руки, подмечая, может быть, и практически незаметные поседевшие волоски. Затем наблюдающие спокойно подходил к очередному дереву, наблюдая за этим пейзажем, проводя руками по кончикам травы, вдыхая аромат редких цветов, количество коих с каждым разом уменьшалось.

Где-то пробегали белки, муравьи уже начинали свою работу поспешно пробегая по поверхности камней и деревьев, где-то порхали бабочки, от самых малых, до больших, наблюдение за коими не могло не приносить удовольствия. Ступая ещё дальше в глубь этого прекрасного сада, иногда задевая кончики травы с коих порой даже сильно выплёскивалась роса, высокий молодой мужчина проходил мимо скамей и беседок, иногда натыкаясь на действующие фонтаны, лишь чуток намочив руку. Вовсе не потому, что он испачкался, а просто задумываясь над этим ощущением от прикосновения с водой или просто слушая эти звуки.

Затем он проходит в сторону высокого дерева и не обращая внимание ни на что присаживается рядом с ним и смотрит вокруг. Пение птиц — отличная мелодия успокоения и возможно рождения новых интереснейших идей, которые он спешит записать в свой блокнот, пока не слышит шаги. Посмотрев в сторону звуков, учёный улыбается и поправляет свои усы и бородку, а затем параллельно убрав немного спавшие волосы, закрывает блокнот. Это к нему шёл его верный друг и товарищ, некогда покровитель, ставший причиной таких достижений.

— Ах вот, вы где, — подходя к учёному, который уже успел встать и отряхнуться говорил граф Самуил Мур. — А я искал вас в ваших комнатах.

— Не нашли? — с улыбкой замечает изобретатель, граф Амет Уна.

— Нет, был один ваш двойник, правда помоложе, от него-то я и узнал, что вы здесь, — отшучивается господин Мур, из-за чего вызывает смех учёного.

— Я думаю этот мой двойник скоро должен прийти.

— Не сомневаюсь. Однако, вы несколько изменились. Я понимаю, что мы пережили, но неужели это стало причиной вам уподобляться Диогену?

— Не скажу о жизни в бочке или о беседах с собаками, но могу сказать о беседах с орлами, а может скоро и с рыбами, — также вызывает улыбку своего собеседника изобретатель. — Кроме того, одиночество мне открывается с новых сторон. Конечно, я испытывал его многократно, без этого не было бы стольких изобретений, однако, такое природное наслаждение — прекрасно, это что-то иное, вдали от людских глупостей, их жадности, как вы и говорили.

— Хотя я говорил про море, но и воспринятие это как природу, тоже не плохо.

В ответ следует молчаливый кивок.

— Амет, я надеюсь вы не забыли, что вы не мало проспали и кроме того, всё ещё не завтракали, вновь решили извести организм?

— А что, звучит как отличное предложение, — улыбнувшись и проходя в сторону дорожки ответил учёный, за ним последовал и господин Мур. — Я хочу зайти сначала на свою электростанцию, посмотреть на мои изобретения, навестить мой «Электрон», а затем вернуться в лабораторию, осмотреть всё и затем вместе с вами позавтракать, если вы конечно меня дождётесь.

— Разумеется, дождусь. Либо совершу этот проход вместе с вами.

— Как вам только будет угодно.

Они следовали к выходу из сада и приближались к массивному и красивому зданию, масштаб коего восхищал одним своим существованием, особенно зная, что там величайший шаг на пути развития в сторону новой вехи науки, новой эпохи, если даже угодно эры или ступени цивилизации.

— Я создал очень многое, за то время, пока был с вами и это вам известно. «Митра» со своими ионными двигателями и способностью развивать огромные скорости, затем в нашем доме электрические лампы, использование инертных газов, вакуумные диоды, триоды, полупроводниковые элементы, первые электрические схемы и электронно-вычислительные машины. Всё это благодаря тому, что я был осведомлён о будущем, однако многое было привнесено, хотя бы те же ионные двигатели, слабые летающие пластины, первые механические роботы с использованием отчасти искусственных интеллектов, изменяющиеся комнаты.

А затем, более масштабнее — огромные трёхмерные принтеры, ускорители для резонансных ядерных реакций с использованием монохромотизаторов, хотя эта идея казалась совершенно иной, когда я создавал всё это впервые, будучи ещё мальчишкой, организовывая машину времени. Поразительно, что случается, когда всё идёт не по нарастающей, ведь тогда явно была ошибка, но она привела благо не к смерти, а к тому, что я начал потихоньку развиваться, от жернова на солнечных панелях и первого автомобиля до таких масштабов.

Мои ускорители, они стали причиной того, что я с каждым разом совершенствовал компьютерные системы. Для сравнения мне удалось создать многоядерные модели, которые размещены обычно в подвальных наших помещениях, где более 6 миллионов ядер различного типа для самого быстрого трёхмерного моделирования. Сколько средств я затратил на это, особенно после создания «Электрона», за тот короткий срок, когда мы передавали мощности, поднимали здания, находили тонны ресурсов отовсюду, скупали практически всё на портах.

Кроме того, то, что нам удалось войти не только в это направление, но ещё и в глубины микробиологии — исследовать подробнее органическую клетку, получить картину самых различных видов синтеза, сколько же проблем было на одном лишь этом этапе, не говоря о разборе самой цепочки. Благо с вводом данных было легче, но труднее было их собрать воедино. Даже тогда, мы потерпели неудачу, но затем смогли восстановиться и создать живое существо. Человек создал живое существо с нуля… Даже звучит невероятно и странно. А этот огромный «Султан», со всеми его особенностями, не говоря о том, что нам удалось его превратить в подлодку. И всё это за такой короткий срок как всего лишь три-четыре месяца…

Учёный сделал некоторую паузу и посмотрел на Самуила, который внимательно слушал этот монолог изобретателя, заломив руки за спину и следуя своему статусу старшего, более мудрого напарника, прекрасно всё понимающего.

— Подобного не достигают даже в моё время, как бы все не старались, а мы смогли в XIX веке, — с довольно удивлённым и осмысляющим взглядом смотря на господина Мура сказал учёный.

— Это вполне заслуживает уважения.

— Да, но, возможно, и этого мало. К примеру, у меня до сих пор очень даже много идей, которые не были реализованы. У нас не было времени для лучшего голографического проектирования; у нас есть ускорители, но нет более малых его версий, которые скажем можно было бы носить в кармане; мы уже работали с лазерами и излучателями, но не пробовали при помощи всего этого преобразовать модели ускорителей; мы ещё не искали новый способ получения энергии, который априори должен существовать, более лучший, более совершенный. Кроме того, я думаю было бы не плохо, если бы компьютер обладал более лучшим разумом.

— Контроль коего стал бы проблемой?

— Не думаю, что подобная технология может хоть как-либо нам навредить, а будет служить лишь верным помощником, к примеру, я вижу в этом отличного дворецкого, а также устройство по более скорому выводу самых различных выходящий данных из наших идей, что ещё пуще сократило бы время, которое мы тратим на чертежи, — подметил изобретатель. — Но не говоря уже о более простых изобретениях, — приблизившись к небольшой лестнице у них в саду и остановившись там, куда подходил и также остановился граф Мур, говорил изобретатель, — которые мы уже имеем с вами, от фотонных пушек, до плазменных резаков с различными прочими инструментами.

Сказав это, Амет сделал шаги дальше и начал спускаться по лестнице.

— Всё это очень даже интересно, Амет, — немного постояв на краю ступеней, а после также нагоняя Амета, говорил господин Мур. — Я понимаю причину вашего глубокого погружения в науку, но вам не стоит забывать и об окружающем мире, — Амет услышав это остановился, уже ступив на твёрдую поверхность, по обе стороны от коего продолжали идти ряды цветов, Самуил же остановился на паре ступенек, не дойдя до поверхности. — Вы ведь помните наши планы?

Самуил положил руку на плечо изобретателя.

— Разве я могу их забыть? — улыбнувшись ответил учёный, после чего граф Мур похлопал того по плечам, и они продолжили свой путь. — Но если задуматься, я представляю нечто более могущественное, чем то, что нам удалось создать.

В ответ на эти слова граф лишь отвечает немного недоверчивой улыбкой, слегка приподняв плечи, после чего они направляются к выходу из сада, оказываясь практически у самого здания электростанции, по пути учёный сообщает прислуге, чтобы предупредили Вениамина, о том, что они с графом Муром отлучаются и пусть ожидает их за завтраком на что дворецкий, раскланявшись удаляется. Господа же проходят в здания, ступая по красивым коридорам и проходя к отделению с циклотроном, где их встречают некоторые из недавно прибывших служителей.

Они стоят в пульте управления, представляющий собой большую кабину с огромным количество различного примитивного оборудования, в лице нескольких датчиков, переключателей, инструментов, обычных табло. Прямо перед ними находиться затемнённое толстое стекло, за которым виден сам зал циклотрона, куда вход строго воспрещён по причине большой радиоактивности помещения, не выходящий за эту многослойную защиту.

— Циклотрон работает отлично, ваше сиятельство, — отвечает руководитель этого отделения, когда изобретатель с графом Муром присаживаются, а сам учёный буквально не отрывает взгляда от устройства.

Этот гигант, к коему проходят ионопроводы прямо из линейного ускорителя разгоняет в себе пучки с огромной мощностью, которые можно даже увидеть благодаря небольшим смотровым отверстиям в конструкции за таким же толстым стеклом. Это прекрасное синее свечение — оно буквально завораживает, глубоко втягивает в себя, заставляя затаить дыхание.

— Превосходно, — лишь произносит наконец изобретатель и спустя некоторую паузу добавляет, — оставьте нас, господа.

Как только они удаляются, Амет обращает внимание на Самуила.

— Граф, попробуйте лишь представить, что сегодня мы используем эту силу, которая течёт по проводам, но какого могущества мы достигнем, если станет возможно управлять настоящим электрическим полем — огромным потоком зарядов, способные оказывать воздействие на всё, что только угодно. Ведь, по сути, находясь в специальном костюме, можно ионизировать воздух вокруг нас и двигать образованными потоками воздуха всё, что только угодно, создавать ветер, регулировать погодные условия, а если ещё пуще увеличить мощности, то стало бы возможно управлять настоящей плазмой! Сколько же это открывает возможностей…

— Но и сколько трат предполагает, имеется ввиду энергетических, ведь, разумеется, вы не хотите ступать в этом костюме, к спине коего прикреплена огромная башня?

— Гм. Вы правы, нам действительно необходимо найти более совершенный способ для транспортировки энергии… Но что, если, использовать туннелирование?

— Эффект, когда частицы появляются в одной точке и в зависимости от их энергии, появляются в совсем другом положении?

— Именно. Ведь их энергию можно регулировать, что в свою очередь позволяет регулировать и длину «прыжка», также задавать направление пучку и тогда энергетический пучок пропадёт в ускорителе и окажется практически там, где я захочу.

— Интересный метод, но что же вы думаете делать с плазмой, которая появилась прямо перед вами, да ещё и добралось только 80%, даже если мы будем использовать все самые точные технологии, впрочем, это нам под силу, при учёте одного лишь вашего монохромотизатора, — подметил граф.

— Который мы придумали с Вениамином, по совету покойной леди Ханко, — вспомнил изобретатель.

— Да.

— Электромагниты?

— Хотите телепортировать к себе плазму, с огромной температурой и регулировать их электромагнитами, размеры которых явно не малы, как и вес?

— Да, но ведь большие они только во время малых радиусов, поскольку мы находимся в открытом пространстве, что нам мешает увеличить радиусы? Тогда получиться на 10 метрах в радиусе параметра электромагнитов, которые будут находиться на костюме будут не такими уж и большими.

— Тогда вам стоит ещё и предусмотреть аккумулятор, питающий эти электромагниты в начале и ещё систему передачи данных на ускоритель, более того, часть от отправленной энергии вы должны тратить на себя, электромагниты и всю эту систему, а также каким-то образом обеспечивать себе кислород, впрочем, его синтез и обратная ионизация вовсе не проблема.

— Получается все вопросы решены?

— Получается, что так. И когда вы планируете преступить к проекту?

— Сегодня же.

— Дорогой друг, не забывайте, что нам стоит ещё прибыть к королю после завтрака.

— Хорошо, в таком случае, сразу после разговора с ним, я думаю нам вместе не составит труда собрать компьютерную систему, а затем и наш костюм. Ведь мы не планируем забирать большое количество людей во время нашего ухода — мы воспользуемся роботами и обманным манёвром.

Амет только хотел продолжить мысль, как граф Мур заговорил:

— Смерть всех перед всеобщим взглядом? — немного наклонившись к нему и говоря почти шёпотом.

Изобретатель на секунду замер с поднятой рукой, поскольку он любил активно жестикулировать, но после с удивлением, затем с задором посмотрел на графа Мура, который откинулся на спинку кресла.

— Вам стоит дать награду за способность чтения мыслей, граф.

— Всё же опыт делает своё дело, — дружелюбно ответил Самуил…

Глава первая. Изобретения

— Кстати о взрывах, если же мы только помогли мистеру Нобелю в создании первого динамита, то только спустя 4 года мистер Юлиус Вильбранд найдёт тринитротолуол, более известного как тротил, по сравнению с динамитом, мощь коего вы видели или же более мощная его форма — чистый нитроглицерин в 1,54 мощнее тротила, порох составляет от 55 до 66 процентов от мощности взрыва тротила. У нас проводились ядерные реакции и в результате этого активно используется дейтерий с тритием, во время слияния коих образуется гелий с выделением 1 нейтрона, такая реакция происходит с выделением не малого 17,59 МэВ энергии, — со странным выражением лица заговорил изобретатель, что немного насторожила графа Мура…

— Что вы имеете ввиду?

— Мы можем организовать небольшую ускорительную установку из тонкой трубки, в которой, напротив, друг друга направлены пучки дейтерия и тритона, с условием, что им необходимо достичь стадии резонанса, а для реализации этого им необходимо направляться друг против друга с точной энергией. Учитывая законы теории относительности и законы сложения скоростей, можно вычислить, что энергия необходимая для достижения с их стороны составляет 713,254 МэВ, если каждая из них имеет разность с кулоновским барьером в 10 эВ, тогда и скорость их относительно друг друга будет составлять 4 132 895,011 метров в секунду.

Отсюда можно сразу вычислить, что кинетическая энергия дейтерия в таком случае составит 178,4885 кэВ, а тритона 267,2805 кэВ. И таким образом получая, что пучок дейтронов имеет оптимальный радиус в 20 мкм, а тритонов в 10 мкм, получается, что эти два «цилиндра» входят друг в друга, вызывая реакцию с вероятностью в 59,64%, приводя к реализации 7,18*10¹⁹ актов из имеющихся 1,2*10²⁰, что приводит к тому, что суммарно из образованного гелия получается 40,677 МДж, а из нейтронов — 161,42 МДж энергии, а суммарно это составляет 202,09 МДж энергии. Но и это ещё не всё, поскольку, если подумать, пока эти реакции произойдут и эти два цилиндра с известными радиусами, площадями и длинами в 7118 метров войдут друг в друга, образуется взрывная волна, которая распространиться, судя из энергии на 3 641,83 метра и пока воздух преодолеет удвоенное это расстояние, установка уже успеет испустить перед своим разрушением ещё один поток пучков, что приведёт к увеличению этого значения в 1,02324 раза, приводя к величине в 408,88 МДж энергии.

А это уже эквивалентно 97,73 килотоннам тротила, которое можно увеличить, учитывая радиус трубки в 1 см и системы в 60 см, используя 900 таких трубок. Но это не приведёт к увеличению времени на направление большего числа пучков, поскольку сразу после первого же акта все установки будут уничтожены, успев испустить только ещё 1 заряд и только при таких параметрах, выделяя энергию в 367 995,18 МДж, эквивалентная 87,95 мегатоннам тротила, что в 1,5 раза мощнее самой мощной ядерной боеголовки — «Царь-бомбы», когда-либо созданная человеком. А переместим мы эти пучки с этими энергиями, уже по только что придуманному с вами методу туннелирования, либо же можем использовать модели с прямым направлением, ибо энергии и массы пучков весьма невелики. А также, если вы помните, то у нас они составляли сотни Ампер, к тому же мы ныне использовали лишь 0,1 А для пучка дейтронов и 0,05 А — для тритонов, что невероятно мало и откуда отчётливо видно, что мы можем произвести взрыв как минимум в сотню раз превосходящий этот.

Пока всё это говорил Амет, собеседник всё больше и больше удивлялся его словам, особенно при учёте, что изобретатель говорил, что не будет действовать в военном направлений, однако кажется его терпению пришёл конец.

— Но я также напомню, что одна только вспышка взрыва самой мощной ядерной бомбы была видна на расстоянии более 1000 километров, ядерный гриб достигал высоты в 67 километров, верхний ярус ядерного гриба достиг высоты в 95 километров и его прекрасно видели на 800 километров от места наблюдения. Волна землетрясений обогнула трижды весь земной шар, на расстоянии в 780 километров выбило стёкла, а звуковая волна достигла расстояния в 800 километров, радиосвязь в сотнях километрах от полигона не работала около 40 минут из-за ионизации атмосферы.

А явление, о коем идёт речь в разы мощнее описанного. Более того, увеличение тока всего лишь 2,27 раз будет достаточным, чтобы стать равными извержению вулкана Кракатау, которое состоится спустя 29 лет и более того унесёт с собой 36 417 человек по меньшей мере, 165 городов поселений полностью будут уничтожены из-за цунами, а 132 получат серьёзные разрушения. В 4,55 раз сделает взрыв равным по мощности довольно знаменитому вулкану — Везувию, который произвёл своё извержение в 76 году нашей эры, приведя к гибели 16 тысяч человек. То есть не составит особого труда повторить опыт Помпеи. В 9,096 раз будет равным извержению вулкана Тамбора, которое произошло сравнительно недавно — 1815 году и стало крупнейшим извержением за всю историю человечества, унеся с собой 71 тысячу человек.

К тому же увеличение в 170,55 раз приведёт к 10 бальному землетрясению по шкале Рихтера, которое никогда за всю историю цивилизации не случалось. А уже увеличение в 852,73 раза сравнит такой взрыв с извержением супервулкана — самому мощному извержению вулкана из возможных. Для сравнения скажу, что на земле существует только 20 известных науке супервулканов, которые извергаются лишь раз в 100 000 лет и одно только такое извержение или взрыв приведёт к полному изменению климата на планете — вся земля покроется дымом на несколько лет, погибнут сотни миллионов людей. Такое извержение будет прекрасно видно из космоса и это сравнительно самым смертельный взрыв, который может создать наша планета. Страшно даже подумать, но, если учесть, что радиус «Царь-бомбы» составлял 1,05 метра при диаметре в 2,1, то в его объёме можно было бы расположить 11 025 таких установок, взрыв от коего в 1,26 раз превысит мощность взрыва вышеописанного супервулкана или в столько же раз такая бомба со сравнительно небольшим размером мощнее целой планеты!

Эти слова уже не звучали от учёного, они звучали от судьи, от грозного и могущественного, способного и стоящего на грани желания показать всё и вся, что только ходит, слышит, движется… Самуил просто потрясался той жестокостью, которая с каждым разом всё сильнее и сильнее захватывала душу некогда доброго изобретателя. Это не могло не заставить его насторожиться.

— Неужели, вы планируете…

— Нет, граф, я хочу лишь продемонстрировать малую мощь, с вашего позволения, — с этими словами изобретатель встал и жестом попросил выйти.

Граф заинтересовался подобным и решил отправиться вместе с Аметом. Конечно, их проводили, после чего немедленно прибыли их скакуны, на коих они отправились в сторону находящего в спячке «Султана». Путь занял не так уж и много времени и всё это расстояние в 10 километров за 9 минут, затем они ступали внутрь этого гиганта, с каждым их шагом везде включался свет, словно в этого гиганта вселялась жизнь, но пока лишь в редких его частях и отделениях. Стражники также прибыли с ними, но оставались снаружи, верно, дожидаясь своих господ.

— Думаю, лёгкая прогулка перед завтраком не сильно вас утруждает?

— Ничуть, особенно когда дело касается такого вопроса, — уточнил господин Мур, но несколько строго.

Когда они оказались в нижнем отделении, где продолжала стоять башня, изобретатель посмотрел на своего товарища и заявил:

— Я полагаю, вы помните моё состояние, в коем я пребывал, когда мы в последний раз беседовали здесь? — с этим вопросом он подходил к устройствам, поднимаясь по лестнице, забираясь на генератор и подходя к экранам.

— Разумеется, ещё я помню, как успокаивал вас.

— Замечательно, — нажимая что-то на экране, после чего жестом вновь предложил выйти из судна, пока там проводились какие-то действия.

— Что вы задумали?

— Тогда вы меня, конечно, успокоили, но уже после того, как я завершил при помощи своих роботов, верно, действующие тут, а также малых трёхмерных принтеров, этот свой небольшой проект.

Они уже были снаружи и сошли с трапа на сушу, пока из огромного судна не начал выходить какой-то отсек под странный механический гул. На берегу кроме них никого не было, кроме того, на данный момент большие поля на территории графства господина Мура, переданные ему королём, пока что пустовали. Амет спокойно говорил и вёл графа, нисколько не показывая своё внутренне волнение и восхищение, лишь хладнокровную гениальность, развившую в себе.

Стражники поприветствовали вышедших, но тут же из-за жеста графа отошли подальше, пока изобретатель говорил:

— Гнев считается одним из смертных грехов, но если верить священным писаниям, даже сам Господь Бог гневался на людей, отчего же тогда не потребовать того же изобретателю?

— Хотя бы, потому что не было достаточных оснований.

— Вы лично присутствовали со мной во всех моментах и переживали даже большее, чем произошло со мной, — не унимался учёный.

— Но это лишь в редких случаях выступает причиной для мести.

— В любом случае, я предпочитаю иметь защиту, которую я и представляю вашему вниманию, граф, — с этими словами он сделал жест и достал из кармана пульт, на коем он показательно нажал кнопку и тут же устройство начало выдвигать оттуда длинную цилиндрическую ракету. — Это установка, внутрь которой я поместил ускорители, но это привело к тому, что боеголовка слишком огромна, однако, пусть это и первая версия, сейчас они сделаю своё дело.

Светящийся индикатор начал наполняться, а лицо графа Мура выражало всё большее и большее опасение за всё происходящее, стражники просто замерли от непонимания и ужаса, что творилось перед ними. Наконец, как только индикатор заполнился ракета вылетела из огромного гиганта, со светящимся хвостом, преодолев большое расстояние за ними. Свечение было таким ярким, что тут же привлекло внимание всех, кто только проснулся в это время.

— Разрешите представить, — цитируя одного из героев говорил Амет, — Vendetta!

В этот же миг огромная ракета достигла своей цели, вызвав огромный, мощнейший гул, сотрясая землю, откуда на огромной скорости летела ударная волна, буквально сдувающая всё на своём пути, организуя сильную вспышку и возвышающийся малый ядерный гриб. Всё в радиусе 1,5 километров под ним буквально сгорело, испепелилось, а на расстоянии 8 километров могли бы оставить глубокие ожоги, но, к счастью, эта территория была полностью пустынной. Дальше долетала только мощнейшая ударная волна, а звук разбудил практически всех, выбил окна, но никто не мог даже пошевелиться, посчитав, что настал конец света. При одном только виде всего происходящего граф Мур был просто шокирован и с удивлением смотрел на Амета, который был доволен своими действиями и смотрел на всё происходящее с глубоким удовлетворением, сложив руки на груди. Наступила глубокая пауза.

— Это… — граф Мур не мог найти слов всему происходящему. — Вы…

— Не беспокойтесь, — приблизившись к Самуилу сказал изобретатель.

— Но, Амет, вы… — не находя слов для удивления, возмущения и одновременно гнева говорил Самуил.

Изобретатель положил руку на плечо старшему товарищу и смотря ему в глаза, со всей своей дружелюбностью сказал:

— Даю вам слово чести, что пока я граф Амет, я не применю эту свою силу против цивилизации, а это происшествие объясним народу, как один из неудачных экспериментов, — Амет произнеся это слегка улыбнулся, словно пытаясь убедить товарища, видя недовольство в глазах.

Самуил поначалу хотел также не поверить Амету, отвёл взгляд, немного напряг скулы, но после покачав головой, поморгал и посмотрел на изобретателя поначалу с недовольным видом, на что он приподнял брови, вновь улыбнувшись. Граф вздохнул и опять улыбнулся.

— Вы дали слово, — лишь произнёс Самуил.

— Конечно, — серьёзно ответил учёный.

После этого они закрыли «Султан» и подойдя объяснили испуганным стражникам, что произошло, после вновь оседлали своих скакунов и отправились домой. По пути они проходили через небольшие поселения, где ходили перепуганные люди, некоторые из местных баронов встретив графа Мура спрашивали о произошедшем, на что, как и договаривалось, учёные отвечали, что это просто был их безобидный эксперимент. К счастью, эти слухи начали распространяться довольно быстро и большую часть населения удалось быстро успокоить.

Они находились среди большого количество домов, на улицах уже бегали мальчишки, аристократы, всполошенные в такой ранний час, проезжали на своих экипажах, животные издавали самые различные звуки, но их перекрикивали дамы, впавшие в истерики от мысли, что наступил конец света. Тут же прибегали лекари, мужья пытались их принять, успокоить скот и уследить за детьми, но не секрет, что это им удавалось с трудом. Приходили многие бароны, спешившие успокоить людей, особенно в своих поместьях, после беседы с графом Муром.

— Успокойтесь! — кричал один из помещиков, с не малыми габаритами.

— Замолчите же вы! Почему вы такие неугомонные! — не в силах уследить за слугами кричал второй, ещё более округлый нежели первый.

— О, его сиятельство идёт! — поспешил сообщить третий, спускаясь с экипажа.

Все тут же обращали внимание в сторону приходящий господ и пытались как можно скорее успокоиться, поскольку, факт смерти от Великого Суда ещё не установили, а смерть от клинка палача графа более близка к реальности, поэтому тут же многие разбегались в стороны, давая пройти баронам.

— Ваше сиятельство! Ваше сиятельство! — кричали они все, словно у них было по пять языков и четыре глотки.

— Уймитесь! — подняв руку сказал граф Мур, одного взгляда коего было достаточно, чтобы успокоить всю эту толпу.

Стражники тут же приблизились, но благодаря жесту Самуила, восседающего на коне, они уже стояли ближе к Амету, нежели к нему. В это время среди баронов вышел самый старший и прошёл к господину Муру.

— Ваше сиятельство, скажите нам пожалуйста, если это вам известно, что произошло? Не надвигается ли на нас опасность?

— Можете быть спокойны, господа. Ничего вам не угрожает. Вам известно, что после большого количество неудач только что-либо удаётся. Мы с графом Аметом решили провести некоторые эксперименты и к сожалению, один из них оказался неудачным, благо никто не пострадал, однако, его следствием стал этот грохот, который лишь потревожил ваш покой, за что я приношу свои извинения.

— Но почему вы не оповестили нас перед этим, если это было возможно?

— В наших планах не предполагалось, что будет такой побочный эффект, более того, если бы я имел такую возможность, я бы сразу её использовал бы. Это всё. А теперь прошу разойтись и успокоить ваших служащих.

— Как будет угодно, ваше сиятельство.

Бароны тут же разошлись и старались утихомирить люд, но черни было в разы больше, а многие из них больше верили бы в небылицу, чем в настоящее наказание, поэтому продолжали истошно кричать. На удивление там было достаточно много женщин, которые как думали многие сошли с ума, но их было так много, что их сила была явно не малой. Для понимания, они уже успели сломать несколько больших лавок для продажи фруктов и овощей для люда…

Глава вторая. Игры мыслей

Графы полагали, что вскоре это всё утихомириться, особенно когда в дело вступили стражи баронов, по их приказу, но шум продолжался. Тогда хотел вмешаться Самуил, пока за этим с полным хладнокровием наблюдал Амет, не испытывая ни капли сожаления за свой поступок, ему уже казалось, что они вполне этого заслуживают. И тут внезапно, словно сама судьба решила им помочь.

Недалеко стояла небольшая крытая повозка, в которую запрягали старую клячу, ныне ужасно перепуганную. Внезапно одна из стен буквально открылась наружу, прекратившись в импровизированную сцену, где показалось около трёх человек в лице оркестра, начавшие играть довольно громко. На внутренних стенах было много надписей, а по обе стороны находились шторы. Музыка была весёлой и игривой, тут же привлёкшая внимание практически всех присутствующих, словно была волшебной. Подбежали дети и бегающие леди, тут же вспомнившие кто они и закрывшиеся первыми попавшимися под руки тряпками.

Многие мужчины также удивились такому зрелищу, особенно когда присутствовали люди, сразу играющие на нескольких инструментах одновременно. Внезапно из-за «кулис» показался человек, с очень даже смешной переваливающейся походкой. Поближе к этому зрелищу на своих скакунах приблизились и графы, вместе с баронами, которых заинтересовало представление.

Амет удивился происходящему и ему понравилась эта музыка, благодаря чему на лице проявилась улыбка. Тем временем этот низкий актёр с забавным котелком, узком для него костюме, непропорционально широких штанах и туфлях, вместе с белыми перчатками под такт музыки продолжал вышагивать своей нелепой и очень забавной походкой, так привлекающей внимание. Он ещё поворачивался спиной, ходя подобно утке, а затем дойдя до края сцены скользил по ней сзади наперёд, как будто он был на ледяном катке и всё это под такт мелодии.

Затем он начал играть, оглядываться по сторонам, словно что-то ища. В миг он так начал танцевать, что сам не заметил, как выкинул перчатки и продолжил свои элегантные движения, под которые Амет еле слышно начал аплодировать, чуток кивая. Но публика не могла так долго терпеть повторов и начались возмущения. Какие же это удивительные существа, которые даже если ничего не платили и даже если никто им ничего не должен, а просто сделал им добро, буквально избавив их от беды многочисленного психоза, всё равно продолжают возмущаться.

Тут он, понимая это начал жестами их успокаивать и элегантно запел:

Ла спина ула пушо Синето тука бено Си пако ка щпалетто Чина тука си ла туа.

Он нёс полную белиберду, но это веселило и радовало, не вызывая ни доли возмущения. Более того, он так смешно и забавно всё это исполнял, словно передавал какой-то смысл, даже не комедию, а иронию, глубокую весёлую сатиру. Всё это невероятно радовало и заставляло аплодировать.

Каждый раз он делал перерывы и продолжал исполнять свою знаменитую походку, приятно улыбаясь, что подчёркивали его усы щёточкой.

— Семунтя сина мёра Ламунта си товора Лёзёншо

На каких-то словах, если их так можно назвать он делал отдельные акценты, по-иному поглядывал, делал выражения лица и намёки, играя какие-то роли.

Амет наблюдал за этим представлением и приказал что-то одному из стражников и затем, в конце, когда артист под своё пение махая рукой направлялся к шторам, к его ногам Амет бросил цветы. Этот жест тут же повторили практически все, закидывая его цветами и бурно аплодируя, этот бродячий артист явно сегодня обрёл успех. Особенно, когда граф Мур посмотрел на своего друга и они вместе кинули его два мешочка с золотом. Он тут же подобрал их, несколько раз снимая свою шляпу и низко кланяясь господам, которые ответили ему тем же и поспешили удалиться.

Конечно, этот шум достаточно сильно сбивал с мыслей, но это выступление оказалось великолепным. Однако, теперь хотелось наступления очереди тишины. Благо, Амет и Самуил жили достаточно далеко от всех этих поселений, поэтому, когда они прибыли домой, по пути отправив одного из стражей с письмом, объясняющий произошедшее к паше Аль-Рахману, наступила полная природная тишина. Стоит отметить, что в этой ситуации господин Мур прекрасно спасал Амета, который кажется всё больше и больше уходил в свой мир. Его уже мало заботило человеческое общество, его мозг генерировал самые различные и, казалось, шокирующие идеи. Даже сейчас, когда они доходили до своего особняка, изобретатель не унимался, продолжая одну из частей своей лекции о новых разработках.

— Пока мы с вами направлялись в сторону нашего особняка, меня не унимает эта замечательная идея научного могущества, к примеру, пока мы с вами пребывали, мне удалось обдумать несколько ядерных реакций. Знаете, Самуил, я поражаюсь тому, сколько самых различных возможностей перед нами открывает изучение частиц, которых мы, по сути, даже увидеть не можем!

На его лице светилась счастливая улыбка, он был полностью поглощён своими идеями, процесс его небольшого психологического сна прошёл, но кажется не так уж безболезненно, как предполагалось. В любом случае, пока изобретатель нашёл небольшую отдушину в науке, полностью пренебрегая всеми возможными устоями морали или чего-либо, что как-то больше соотносилось с обществом, чем с темой познания или создания новых модификаций устройств.

— Подумайте только хотя бы о том, что мы можем создать совершенно новые химические элементы, открывающие новые свойства, однако, каждый из этих ядер по своей сути имеет структуру, но мы можем представить их в виде отдельных сфер, наложенных друг на друга, либо же в виде капли, где плавают протоны и нейтроны, как в супе, в котором они превращаются друг в друга, передавая друг другу глюоны. Очень даже интересная структура и с каждым увеличением оно начинает расти, впрочем, именно по этой причине ядра более тяжёлых элементов имеют радиационных фон, к примеру после проведения той же резонансной реакции, радиация в виде такой большой силы не наблюдается, особенно если не подаётся дополнительное топливо.

— Но что же относительно той реакции, которую вы провели только что?

— Если бы я использовал обычно принятый метод, в моё время, тогда действительно радиационный фон на местности, где произошли взрывы действительно бушевал бы долгое время, вызывая много болезней, но если вспомните, я использовал всего лишь 1 мкА, из коего выделилось после реакции малое количество гелия и нейтронов, которые могут входить в реакции, однако их количество не так уж и велико, кроме того, образованные элементы не долговечны, либо стабильны, но их количество также невелико. Таким образом, этот ход быстро потеряв свою энергию остановится, ведь далее реакция не повторялась — не более того.

— То есть это ещё и в дальнейшем безопасное оружие, а не то, о коем вы мне рассказывали? — решил уточнить граф.

— Именно так.

Их лошади шли не торопливо и достаточно спокойно, почти уже доходя до ворот электростанции, что позволяло им спокойно продолжал разговор. Тем времени уже их встречать вышли их слуги.

— Но вот если, — продолжал учёный, — нам удастся таким образом создать элемент, который к тому же прекрасно может осуществлять цепную ядерную реакцию, то есть вероятность выхода из него той же частицы, что возбудила его будет высока и к тому же, каким-то чудесным образом нам удастся заставить глюоны двигаться внутри ядра, как транспорт на дороге, то тогда мы получим абсолютно безопасный источник, возможный к синтезу, который можно буквально носить в кармане.

К этому моменту они уже оказались в саду и слезали с коня, пока прислуги принимали прибывших, принимая немного испачкавшуюся верхнюю одежду, уличные трости, шляпы, протирая обувь и передавая домашние трости.

— Ах да, если вы позволите, я ещё хотел бы показать вам новые мои идеи по микробиологии, кажется после наших последних экспериментов у меня ещё остались некоторые реагенты…

— Амет, вы вновь забываете, что мы с вами не завтракали, прошу вас хоть на некоторое время спуститься с ваших научных небес ко мне и прекратить мучения вашего желудка, — уже на лестнице ухватившись за локоть товарища сказал Самуил. — Хотя бы по той причине, что я уже в восьмой раз слышу крики вашего организма.

Только при этих словах изобретатель вспомнил, что всё ещё ничего не ел и словно в подтверждение этому услышал, как немного проурчал его желудок.

— Девятый, — добавил граф Мур и улыбнулся, после чего прошёл вперёд Амета, направляясь к двери, которую им уже открывали.

— Хорошо, граф, ваша взяла, но после еды… — нагонял Амет.

— После еды, нам необходимо прибыть к королю, думаю одного того, что мы провели «испытательные работы» в раннее утро, разбудив всех господ, которые обычно просыпаются к 12 и вызвали не мало слухов пока достаточно.

— Тогда всего лишь пару минут.

— Моих или ваших? — учитывая, что «две минуты» по изобретателю могут растянуться до часа, спросил господин Мур, проходя в своё отделение столовой.

— Общих, — на некоторое время остановившись у дверей ответил Амет, на что Самуил рассмеялся.

К этому времени уже прочие слуги подготовили богатый стол для своих господ, которым уже передали льняные мокрые салфетки, обмоченные в специальном растворе, а позже сухие салфетки, после чего присаживались за прекрасно сервированный, во всех смыслах этого описания, стол. Но на удивление пока только господа успели пройти к столу, настроение изобретателя резко изменилось, что выразило резкое гневное выражение его лица, на секунду резко повернувшийся в сторону и выставивший настоящий животный оскал, с этим свирепым взглядом.

— Амет? — перепугался Самуил и тут же решил подойти к учёному.

Учёный в ответ резко посмотрел в сторону товарища, из-за неожиданности Самуил даже отошёл назад, при виде этого гнева. Но после потихоньку брови возвращались в нормальное положение, оскал пропадал, как и выражение глаз, с периодическими глубокими выдохами, которым больше подходило описание огненного дыхания. Наконец он проморгал и немного помотав голову посмотрел в сторону друга, уже с трудом понимающий его состояние.

— Кто может мне противостоять, господин Мур? Я владею научной мощью, которую всё время использовал во благо, но теперь я должен доказать свою силу, продемонстрировать свою власть. Нет ничего, что было бы неизвестно мне в науке или что хоть как-либо могло бы мне противостоять! А вы прекрасно понимаете, что наука — это буквально абсолютно всё! — учёный был просто в бешенстве, не видел ничего, что происходило вокруг, его взгляд был просто безумен. — И коли так, не я ли должен именоваться Властелином наук, не я ли достоен звания правителя всего и вся, не я ли сам владыка познания! Не я ли Г…

Учёный принимал нечеловеческие усилия, из-за чего у него успели вздуться вены, руки зажали кулаки, а сонная артерия была отчётливо видна, но как бы он ни старался он не смог завершить последнюю фразу и чуть было не потерял сознание, однако, его вовремя ухватил его верный друг. Он дышал часто, словно после тяжёлого боя, это был первый раз, когда такой его перепад достиг таких масштабов. Его посадили за стул, слуги были просто в шоке от происходящего, наконец, когда он пришёл в себя, учёный был полностью разбит и абсолютно не находил в себе сил.

— Что же со мной твориться, господин Мур? — спросил он наконец с самым обессиленным видом.

— Вы просто устали, Амет, вы очень даже много трудились…

— Но я выспался.

— Не физически, мой друг, а ментально, ваше духовное здоровье несколько покалечено, я переживал подобное, после моих первых битв, когда я мне приходилось сражаться, видеть каждый день смерть, убийства, кровожадность и самые ужасные человеческие черты. Я вас понимаю.

В ответ Амет лишь вздохнул и откинулся на спинку кресла, немного испив воды, которую ему принесли. Через некоторое время он пришёл в себя, вспомнив, что они должны позавтракать и ещё одним триггером к этому стал приход Вениамина, просто задержавшийся у себя в комнате.

— Доброе утро, господа, — поприветствовал мальчик.

— Здравствуй, Вениамин, может… — встав хотел было подойти Самуил к мальчику.

Товарищ полагал, что стоит попросить мальчика удалиться, но на сей раз Амет ухватился за его локоть и еле слышно произнёс.

— Пусть войдёт, позавтракаем вместе.

— Вы уверены? — лишь спросил Самуил, на что Амет лишь кивнул.

Учитель должен был держать себя в лучшем состоянии, ведь явно не гоже быть в таком положении перед учеником. Именно эти мысли руководили учёным, который попытался прийти в себя, сесть ровно и затем встав, получить приветствие мальчика.

— Доброе утро, господин Амет, — поприветствовал мальчик.

— Доброе утро, Вениамин, — улыбнулся граф и как только мальчик отошёл лицо графа немного перекосило, и он тут же приложил руку к уху.

— Всё в порядке? — подойдя спросил господин Мур.

— Да-да, не стоит беспокоиться, — ответил изобретатель, поправляя практически не заметный наушник.

Затем он провёл по лицу руками, быстро моргая, из-за чего его глаза почему-то сильно покраснели.

— С вашего позволения, граф, — попросил Амет, на что тут же Самуил ответил согласием, видя такое воспаление.

Учёный ни на секунду не задерживаясь вышел из кабинета и отправился в свою лабораторию, параллельно включив свет. Он тут же вынес из закрытых кладовок переносные стойки с роботизированными руками, включив компьютерные системы, которые привели к работе большого числа различных отделений. Затем он дал сигнал через компьютер, дабы роботизированные руки отодвинули столы и расположили кушетку. Пока они занимались этим Амет быстро провёл расчёт и выделил достаточное количество анестезии и ввёл её в шприц…

Глава третья. После завтрака к королю

Затем он подготовил необходимую программу и запустил ультрафиолетовую стерилизацию помещения, сам перед этим удалившись в соседнюю комнату, где сам тщательно продезинфицировался. Разумеется, что все реагенты и объекты, которые могли пострадать от ультрафиолета на это время закрывались, а когда процесс спустя несколько минут был завершён Амет вышел в лёгкой рубаке с поднятыми руками. Затем он ещё раз по пути проверил программы и прилёг на кушетку. Как только сенсоры установили, что он занял необходимое место, роботизированные руки начали своё движение, один из коих взял шприц, пока второй нежно обхватил руку изобретателя. Совсем скоро была введена инъекция, состоящая из целой процентной смеси промедола или тримеперидина, вместе с некоторыми барбитуратами, бензодиазепином, кетамином и пропофолом, после чего учёный ушёл в гл