Работа и отдых в волшебных мирах
работа
Главный геофизик с геологом зашли в мой кабинет, уселись и уставились на нас с Шуриком — моим бессменным геофизиком, — как два барана на новые, еще не окрашенные ворота. Посидев так несколько секунд, главный геолог сказал, что мы за прошедший полевой сезон потрудились на славу: — нашли массу геохимических аномалий, из которых, по статистике, должно получиться не один десяток месторождений разных металлов, а главный геофизик добавил, что мы с Шуриком нашли несколько магнитных и спектрометрических аномалий, которые, по его мнению, связаны с коренными источниками алмазов.
Мы с Шурой встали, поклонились нашему начальству за добрые слова в наш адрес и, приняв после этих слов позу смирно, рявкнули: «Служим геофизической партии!!!». Коммунистической партии уже не было, но наша, геофизическая партия существовала и мы с Шуриком в ней служили не за страх, а за совесть, уже не первый год.
Потом в наш кабинет вошел начальник партии и, увидев у нас главных специалистов, ознакомился у них — говорили ли они нам, что мы с Шурой представлены к премии и к долгосрочному отдыху: — нам с Шурой было позволено отгулять наши отгулы, которые у нас накопились. Это была такая радость, что мы с Шурой заняли очередь, чтобы обнять и расцеловать нашего дорогого шефа. Перед нами почему-то оказались главный геолог и главный геофизик — они, естественно, были очень рады, но не совсем: — Шура не писал проекты и его отсутствие никак не отражалось на работе нашей партии, поэтому он мог хоть сейчас проваливать на все четыре стороны, — хоть за границу: — со всеми его отгулами.
А вот со мной они не были согласны — намечалась геологическая сьемка у наших соседей и мы должны были сделать для них опережающую геофизическую съемку — составить планы изолиний магнитного и радиоактивного поля, в который должны входить концентрация урана, тория и калия. А у меня, к слову сказать, накопилось за полевой сезон целых тридцать шесть законных отгулов и не менее законный отпуск. Но слово не воробей и если вылетит, то не поймаешь…
Поэтому главные наши специалисты сделали хорошую мину на своих физиономиях и сделали вид, что они рады за меня. У меня уже тотчас зароились планы, как я проведу целых полгода в отдыхе, а потом подготовлю приборы, машину и снова уеду туда, куда Макар телят не гонял — подальше от камеральной работы и своих начальников. Летом надо мною начальников не было — я сам был начальником геологоразведочного отряда и командовал Шуриком с подчиненными, как хотел.
Но начальник нашей геофизической партии все-таки сунул в бочку меда черпак дегтя: — мне было положено уйти в отгулы после того, как я за неделю напишу проект и съезжу на учебу: — шеф послал меня учиться на долгих три недели в Москву. Таким образом, отгулы откладывались на целый месяц. Я, с плохо скрываемой завистью, посмотрел на Шурику, который уже в своих мыслях начал собирать чемоданы, а потом вытащил из кармана его джинсов капсулу с изотопом радия.
Шура сразу побелел и потерял сознание: — он представил, что с его детородным органом случилось непоправимое, и ему даже и не стоило думать об отпуске: — на него надвигалось либидо — самая страшная, с его точки зрения болезнь. Я поставил капрсулу с изотопом радия на стол, перед этим засунув ее в свинцовый контейнер, а потом сунул аммиак под нос своему заместителю. Когда он пришел в сознание, я дал ему сто грамм валерьянки и рассказал ему, что ампула с радием пролежала у него в кармане всего одну минуту, так что все у него нормально с мужским здоровьем.
Шурик, однако, не поверил мне и отправился проверять это на своей подружке. Я его милостиво отпустил и пошел уточнять у главного геолога, когда мне надо было написать проект — вчера, или позавчера. Оказалось, время уже пошло и если я завтра пойду в геологические фонды, то со мной отправяться все чертежники и свободные геофизики. Так что я буду писать геологию района и еще командовать всей этой ордой помощников.
Неделя пролетела очень быстро: — каждый день по два-три раза меня спрашивал начальник экспедиции и говорил, что время осталось мало и мы должн
