ГЛАВА 1. ШАШЛЫК ПО-МАЙАМСКИ
Искусство жить похоже более на искусство борьбы, чем танца, потому что надо стоять твёрдо и с готовностью к неожиданному.
Марк Аврелий
Санни-Айлс-Бич, Флорида, воскресенье, 14:30
Океан дышал лениво, как сытый кот. Волны накатывали на белый песок с таким равнодушием, будто им не было никакого дела до того, что творилось на берегу. А на берегу творилось много чего.
Дэнни Вульф — для местных просто Дэн, а для пары человек в этом мире Дмитрий Андреевич Волков — переворачивал шампуры над длинным мангалом, который сам же и сварил из нержавейки три года назад. Мясо шкворчало, роняло жир на угли, и запах стоял такой, что прохожие сворачивали с набережной и шли на него, как лососи на нерест.
— Дэн, ну когда уже? — крикнул Лёва-риелтор, развалившийся в шезлонге с банкой «Короны» в руке. — У меня от этого запаха уже слюни текут, клиенты жалуются!
— А ты клиентам скажи, что хорошее дело надо выдерживать, — отозвался Дэн, не оборачиваясь. — Как невесту. Или как сделку. Торопыгам только секонд-хенд доверять можно.
Компания заржала. Здесь, на этом клочке пляжа между 163-й улицей и причалом для яхт, собирался весь цвет русскоязычного Санни-Айлс. Точнее, не цвет, а скорее хороший такой букет: бывшие инженеры, ставшие риелторами, бывшие врачи, ставшие страховыми агентами, бывшие «цеховики», ставшие уважаемыми пенсионерами, и действующие бизнесмены, которые предпочитали не уточнять, чем именно они занимаются в девяносто пятом.
Дэн окинул взглядом «поляну». Лёва — свой в доску, но язык без костей, может ляпнуть лишнего под градусом. Сёма Исаакович — пожилой, солидный, в панаме и с дорогими часами, которые он носит с такой небрежностью, будто это «Сейко» с толкучки. Рита из агентства недвижимости — женщина бальзаковского возраста с идеальным маникюром и умением выудить из любого мужчины всё, что ей нужно. Раввин Яков — сухонький, с седой бородкой и глазами, которые видели слишком много, чтобы чему-то удивляться. И пара молодых, которых Дэн знал только в лицо — то ли дети кого-то из местных, то ли новые ребята, приехавшие за длинным долларом.
— Дэн, — Сёма Исаакович подошёл ближе, осторожно ступая по песку в начищенных туфлях (на пляже он был единственным, кто не снимал обуви), — ты же у нас турагент? Организовать можешь тур в Европу? Для меня и одного… партнёра.
— Легко, — Дэн убрал готовые шампуры с огня, переложил мясо на большое блюдо. — Куда именно?
— Баден-Баден, — Сёма понизил голос. — Но не по каталогу. Нужно, чтобы всё было тихо. Встреча, отель, никаких лишних глаз.
— Сёма, для кого я работаю? — Дэн улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой. — «Санни Турс» — это не «Кока-кола», у нас индивидуальный подход. Сделаем. Когда летишь?
— Через две недели. Я тебе потом детали скажу. И… — Сёма замялся, — это конфиденциально, понимаешь?
— Сёма, я могила. — Дэн приложил руку к сердцу. — Ты меня не первый год знаешь. Кто тебе в прошлом году виллу на Капри снимал? Кто билеты в Париж организовывал, когда у внучки была свадьба? Всё пучком.
Сёма кивнул и отошёл к шезлонгам, где Лёва уже разливал водку по пластиковым стаканчикам.
Дэн понёс мясо к столу. Внутри у него включился другой режим — тот, который местные никогда не видели. Баден-Баден. Не просто курорт. Там любят встречаться те, кому есть что скрывать. И «партнёр» Сёмы, судя по всему, не просто знакомый из Вены. Надо будет проверить, кто именно. И, судя по тому, как Сёма оглядывался, дело пахнет не туристической поездкой.
Вечером, когда гости разошлись, а солнце утонуло в океане, Дэн зашёл в русский магазин «Матрешка» на Коллинз-авеню. Взял пакет кефира, чёрный хлеб, банку килек в томате — стандартный набор для холостяка. На кассе сидела Инна, местная знаменитость, работавшая медсестрой в клинике Майами-Бич, а по совместительству — главная сплетница района.
— Дэнчик, — она протянула ему сдачу и вместе с мелочью просунула сложенную вчетверо бумажку. — Тут телефон мастера, который холодильники чинит. Ты же спрашивал?
— А, да, спасибо, — Дэн убрал бумажку в карман, даже не взглянув.
Дома, в своей квартире на четырнадцатом этаже с видом на океан, он развернул бумажку. Там был только номер — 17. И время — 23:00.
Ровно в одиннадцать Дэн вышел на балкон с бокалом виски. Прокурил пять минут, глядя на огни ночного Майами, потом чиркнул зажигалкой и поджёг бумажку. Пепел упал в пепельницу. В тот же миг в наушнике раздался щелчок и голос, которого он не слышал уже три месяца:
— «Вулкан», приём. Как слышно?
— «Гейзер» на связи, — тихо ответил Дэн, продолжая смотреть на океан. Со стороны могло показаться, что он разговаривает сам с собой.
— Объект «Семён» подтверждён. Твой выход в Баден-Баден — приоритетная задача. По данным из Центра, его «партнёр» — курьер Маркуса Шеффера. Настоящее имя — Хайнц Фогель, австрийский финансист, работал на АНБ в девяностых. Теперь вольный стрелок. Задача: установить слежку, выяснить детали транзакций. Легенда прикрытия — турагент. Всё чисто.
— Что по Шефферу?
— Информации мало. Бывший аналитик АНБ, уволен после скандала в две тысячи десятом. С тех пор частный консультант. Активы размыты по офшорам. Последние пять лет часто мелькает в Майами. Снимает яхту в заливе Бискейн. Есть подозрения, что он использует местную русскоязычную общину для обналички крупных сумм. Твой Сёма — один из звеньев.
— Понял. Что по Елене?
Пауза.
— Твоя личная инициатива, «Вулкан». Центр не комментирует. Но будь осторожен. Она — юрист крупной фирмы, связанной с фондом, который нас интересует. Совпадение?
— В нашем деле совпадений не бывает.
— Верно. Конец связи. Следующий сеанс — через неделю. Будь здоров.
Щелчок. Дэн убрал наушник в тайник под подоконником и допил виски. Внизу шумел океан. Где-то в этом городе, среди пальм и небоскрёбов, сидел человек, который хотел взорвать мир. А где-то в Нью-Йорке жила женщина, которую Дэн не мог выкинуть из головы с того самого вечера в Париже. Елена. Имя звучало как пароль.
Он посмотрел на океан и вдруг вспомнил строчку из песни, которую когда-то слышал в старой записи Аукциона:
«Я сам себе и небо, и луна, долгая дорога, да и то не моя…»
Усмехнувшись, Дэн погасил свет и лёг спать. Завтра начиналась новая игра.
