Читать бесплатно онлайн книгу Занимательное артуроведениеавторы Евгений Захаров, Светлана Берд
Евгений Захаров
Светлана Берд
Занимательное артуроведение
Шрифты предоставлены компанией «ПараТайп»
© Евгений Захаров, 2020
© Светлана Берд, 2020
Король Артур неоднократно становился центральным персонажем бессчетного количества художественных произведений. «Занимательное артуроведение» — еще одна, на этот раз юмористическая, версия культовых британских мифов, этакий пастиш, отдающий дань не только артурианской мифологии, но и целому пласту фантастической (и не только) литературы. А вообще это просто литературная игра и отменное развлечение для всех любителей качественной веселой прозы.
ISBN 978-5-0051-8469-6
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Оглавление
- Занимательное артуроведение
- Занимательное артуроведение
- Роман в двух (пока) книгах
- Книга первая
- РЫЦАРЬ И Ко
- Часть первая
- ЛЕГОГО!
- ГЛАВА 1
- ГЛАВА 2
- ГЛАВА 3
- ГЛАВА 4
- ГЛАВА 5
- ГЛАВА 6
- ГЛАВА 7
- ГЛАВА 8
- ГЛАВА 9
- ГЛАВА 10
- ГЛАВА 11
- ГЛАВА 12
- ГЛАВА 13
- ГЛАВА 14
- ГЛАВА 15
- Часть вторая
- СТРАННА…
- ГЛАВА 1
- ГЛАВА 2
- ГЛАВА 3
- ГЛАВА 4
- ГЛАВА 5
- ГЛАВА 6
- ГЛАВА 7
- ГЛАВА 8
- ГЛАВА 9
- ГЛАВА 10
- Часть третья
- ТАНЕЛОРН: ГОРОД ТЫСЯЧИ ДВЕРЕЙ
- ГЛАВА 1
- ГЛАВА 2
- ГЛАВА 3
- ГЛАВА 4
- ГЛАВА 5
- ГЛАВА 6
- ГЛАВА 7
- ГЛАВА 8
- ГЛАВА 9
- ГЛАВА 10
- Часть четвертая
- ЛОГР
- ГЛАВА 1
- ГЛАВА 2
- ГЛАВА 3
- ГЛАВА 4
- ГЛАВА 5
- ГЛАВА 6
- ГЛАВА 7
- Книга вторая
- Король и Ко
- Часть первая
- КАМЕЛОТ, КРУГЛЫЙ СТОЛ И МОЯ ЖЕНИТЬБА
- ГЛАВА 1
- ГЛАВА 2
- ГЛАВА 3
- ГЛАВА 4
- ГЛАВА 5
- Часть вторая
- КТО ЖЕ ХОЗЯИН ЗАМКА СЛЁЗ? А? О!
- ГЛАВА 1
- ГЛАВА 2
- ГЛАВА 3
- ГЛАВА 4
- ГЛАВА 5
- ГЛАВА 6
- ГЛАВА 7
- ГЛАВА 8
- Часть третья
- ПРАВДИВАЯ ИСТОРИЯ ТРИСТАНА И ИЗОЛЬДЫ
- (Не просто правдивая. Больше, чем правдивая. Так оно и было на самом деле)
- ГЛАВА 1
- ГЛАВА 2
- ГЛАВА 3
- ГЛАВА 4
- ГЛАВА 5
- ГЛАВА 6
- ГЛАВА 7
- Часть четвертая
- ПОХОЖДЕНИЯ БЕСШТАННОЙ ТРОИЦЫ, или КАК ТРОЕ НЕПОРОЧНЫХ РЫЦАРЕЙ УЗРЕЛИ СВЯТОЙ ГРААЛЬ
- ГЛАВА 1
- ГЛАВА 2
- ГЛАВА 3
- ГЛАВА 4
- ГЛАВА 5
- ГЛАВА 6
- ГЛАВА 7
- ГЛАВА 8
- ГЛАВА 9
- ГЛАВА 10
- ГЛАВА 11
- ГЛАВА 12
- ГЛАВА 13
- ГЛАВА 14
- Часть пятая
- КОРОЛЬ УМЕР? А КТО ЖЕ ТОГДА ЗДРАВСТВУЕТ?
- ГЛАВА 1
- ГЛАВА 2
- ГЛАВА 3
- ГЛАВА 4
- ГЛАВА 5
- ГЛАВА 6
- ГЛАВА 7
- ГЛАВА 8
- ГЛАВА 9
Занимательное артуроведение
Роман в двух (пока) книгах
Все персонажи данной книги не вымышлены. Любое совпадение с реальными событиями абсолютно неслучайно. За действия героев книги авторы ответственности не несут.
Книга первая
РЫЦАРЬ И Ко
Часть первая
ЛЕГОГО!
ГЛАВА 1
«Фазаны есть птицы загадочные и непонятные…»
(Из «Жизнеописания фазанов»)
Неприятности настигли меня за обедом. Точнее, еще до обеда — в виде обормота слуги, опрокинувшего на меня блюдо с фазанами в подливке. Как ни странно, я на него не обиделся, не стал волочь слугу за руку по замку, подвывая под каждой статуей: «Покалечили! Изуродовали! Мама!», как это сделал бы мой младший брат Леопольд. Вовсе нет. Я молча похлопал оробевшего слугу по лысине, после чего пошел отмываться. Ну а затем, как вы уже поняли, и начался обед.
За столом нашим царила непривычная тишина. Никто не скандалил по поводу разлитого супа, не чавкал, отправляя в рот сочные куски оленьего мяса, не производил ужасные звуки, обсасывая кости и собственные пальцы. Объяснялась подобная тишина простой причиной: все собравшиеся за столом грустили.
Я переживал свой позор — вспомнить только, как хохотали слуги, застав меня в коридоре с блюдом на голове, его содержимым на моем любимом голубом жилете, и фазаньими перьями, облепившими все остальные, необработанные доселе участки тела.
Моя матушка, которую при рождении нарекли не очень-то благозвучным именем Геранья, оплакивала безвременно ушедшего мужа Фенриха Маститого. Мало того, что Фенрих ушел в последний поход, не взяв с собой талисман (песочные часы весом в триста фунтов), так еще и пал в бою с ледяными великанами (хотя великаны считали ледяным самого Фенриха по причине его склочности, неуживчивости и привычки чуть что — кидаться камнями) год тому назад. Матушка же до сих пор обреталась в состоянии глубочайшего траура, что не мешало ей, впрочем, находиться в весьма деликатном положении. Геранья у нас мама дородная, могучая, так что рождение пятого ребенка, думается, не представит для нее особого труда.
Кроме меня, в число детей матушки входят, уже упоминавшийся, Леопольд, грустящий сейчас по закончившему свое бренное существование цыпленку, Хрунгильда — дева-воительница — отправилась выручать отца несколько месяцев назад. Да еще Матильда… О ней бы мне вообще не хотелось писать, но так уж случилось, что именно она стала одной из главных персонажей этой удивительной истории. Матильда — старшая сестра мне и Леопольду, но младшая — Хрунгильде, что не мешает ей быть почти такой же могучей и объемистой. Вообще, все женщины в нашем роду худобой и хилостью никак не отличаются. К тому же Тильда — рыжая! Ха! Нет лучшего повода для насмешек, чем огненная копна волос на голове у любезной сестрицы. А вот, скажем, я — не рыжий, довольно стройный… Но расхваливать себя неприлично, хотя и очень хочется. Лучше продолжить описание обеда.
Тильда, уперев полные руки в пухлые щеки, испытывала сейчас вполне объяснимую тоску, сходную с Леопольдовой, но не по каким-то там жалким цыпляткам, а по своему любимому блюду — фазанам. Изредка она кидала на меня такие душещипательные взгляды, что от этих щипков мне ужасно хотелось залезть в супницу и просидеть там до конца обеда.
Однако все эти мелкие печали были ничем по сравнению с тем, что обрушилось на нас в следующий момент. Матильда, уплетавшая третью порцию мяса по-франкски (еще одно любимое лакомство, для приготовления коего специально из Франкии были выписаны: специальный мясник, специальный повар и специальные франкские коровы) внезапно наклонила голову и прислушалась:
— Фто это фа вук? — спросила она с набитым мясом ртом. — Флыфыте?
— Ветер, — успокоила ее матушка, прихлебывая сок из громадного кубка. — Так воет только ветер.
— А еще волки, — добавил я.
— Средь бела дня, — кивнула Тильда. — Не смеши народ.
Леопольд, как по команде, хлюпнул в свой стакан.
— А еще, — не унимался я, — так воет наш старый слуга Никроскоп, когда у него забирают увеличивающие стекла, и пытаются из них сделать зажигатель для дров. А, Матильда?
— Я вот сейчас тебе такой зажигатель покажу, — пообещала, было, моя дорогая сестричка, но тут…
— Фаза-аны для ле-еди Ма… — начал объявлять слуга с блюдом в руках, возникший в проеме двери, как вдруг состроил весьма удивленную мину и полетел с ног. Фазаны шмякнулись на стол прямо передо мной — ну конечно! — окатив меня с ног до головы подливой и перьями. Матильда издала мощный крик. Но еще мощнее прозвучал вопль, который вырывался из глотки человека, сбившего с ног несчастного слугу и раскинувшегося сейчас на полу во фривольной позе.
Это был главный конюший — щуплый мужичонка с неожиданно луженой глоткой. До того, как стать конюшим, он исполнял обязанности главного овечьего, то бишь, чабана, и голос его, натренированный и зычный, мог соперничать с трубой глашатая (чьи обязанности он тоже исполнял в случаях болезни последнего, прекрасно обходясь безо всякой там трубы).
— Что за шум? — недовольно поинтересовалась матушка. — Ты испугал Матильду!
— Не говоря уже обо мне, — сквозь зубы заметил я.
— Горе! — крикнул конюший с пола. Со стоящих возле стены рыцарских доспехов звонко ахнулся шлем.
— Перестань вопить! — грохнула кулаком по столу матушка. — Докладывай!
— Ээх! — горестно сказал конюший, попытавшись одновременно подняться по стене и вытянуться во фрунт. Давалось ему это с трудом, но постепенно он воздвигся перед вопрошавшими, пошатываясь и поскрипывая, как одинокая сосна на скалистом брегу… — Извините, отвлекся… Конь светлоокой девы-воительницы Хрунгильды вернулся нынче утром в конюшню родного замка без своей прекрасной всадницы!
Геранья от неожиданности подавилась ногой оленя, которую в данный момент ретиво обгладывала. Мы бросились спасать матушку. Конюший терпеливо ждал, переминаясь с ноги на ногу.
— Болван! — крикнула мама, еле отдышавшись. — Разве можно так пугать? Какая всадница? Какой конь?
— Кстати, я сомневаюсь, чтобы это был тот самый конь, — хладнокровно заявила Матильда, с ненавистью поглядывая на губителя фазанов. — У сестрицы Хрун был Бозо — самый глупый конь на всем диком Западе, не говоря уже о нашей родной Британии. Он бы, вряд ли, даже вспомнил, как его зовут, не говоря уже о далекой Великании, откуда он, якобы, добрался до дому один.
— Это же был любимый конь моего муженька! — зашмыгала носом матушка. — Как мой Фенрих славно возил его метлой по бокам! Ведь недаром предание гласит: «Бьет — значит, любит!». А уж как я любила моего Фенрюшечку! А Бозик! О! Он ведь был под вашим отцом в тот злосчастный день… Мы так надеялись, что он приведет… Привезет… Найдет убийцу отца!
— Да он не способен найти даже кормушку овса, не то, что убийцу отца!
— Тилли, не смей!
— Не называй меня «Тилли»!
— Мам, ну что ты, в самом деле, — вмешался я. — Ты же знаешь, как Матильда…
— И ты туда же? Тилли, Герми, разве вам не дорога память об отце?
— Мама!
— Мама!
— Тилли! Герми! Тилли! Герми! — по-обезьяньи скакал за столом Леопольд.
— Конь прибыл на рассвете, — начал конюший, — и они…
— Как — на рассвете? — повернулась к нему матушка, шелк ее платья угрожающе зашелестел.
— Дак — как? — стал оправдываться конюх. — Ну, так вот — на рассвете!
— Где ты шлялся все это время? Сейчас же уже обед! — пророкотала Геранья.
— Выпори его, мам, — попросил Леопольд. — Он все врет.
— Заткни фонтан! — рявкнула матушка. Лео покорно выполз из-за стола и поплелся в сад: требовавший починки фонтан уже давно грозил затопить наши георгины.
— И ничего наш дорогой Тристан не врет, — глядя на конюшего, сказала матушка самым ласковым голосом, от которого у того подкосились ноги. — Правда, ведь?
— У-э-ппп, — кивнул Тристан.
— Врет, — поддержала наказанного Лео Тильда. — И не краснеет. Выпороть и немедленно.
— Порют-то на конюшне, — возразил я. — А он — конюх. Сам себя он выпорет, что ли? Как вдова оруженосца?
— Рот закрой, — велела милая мама. — Не то пойдешь Леопольду помогать.
Тут появился Лео — мокрый, грязный, но веселый.
— Заткнул! — гордо сказал он, усаживаясь за стол.
— Рада за тебя, — кисло сказала матушка. — Ответствуй! — Бросила она слуге.
— Ага, — кивнул конюх. — Вернулся на рассвете. Весь в сбруе, со всем мылом. То-ись со всей всб.. сбвре.. Под седлом. И мыльный.
Его качнуло, но он продолжал:
— К седлу был приторочен верный оруженосец леди Хрунгильды, Причард Калидомский!
Матильда полыхнула пожаром. Она всегда так полыхала даже при упоминании, так называемого, друга детства, с которым они вместе росли — болвана-переростка Прича, самым главным достоинством которого были непомерной величины уши. Единственный сын многодетного семейства (как уже понятно, все остальные дети — девочки) из соседнего Калидома был давнишним воздыхателем Хрунгильды, готовый броситься за нее в огонь и в воду (скорее всего не бросился бы, так как огня он боялся до безумия, а плавать не умел, но всячески показывал, что всегда готов). Дабы жениться на Хрун, Причард увязался за сэром Фенрихом в качестве — кого бы вы думали? — оруженосца. Через месяц он вернулся, притороченным к седлу коня хозяина замка, но без последнего. Возвещая гибель отважного рыцаря, он так орал и бросал пламенные взоры на Хрунгильду, что та загорелась, прыгнула в доспехи и отправилась отмстить, а заодно и поискать по дороге Святой Грааль. Немудрено, что калидомец увязался за ней. «Дабы для женитьбы на наследнице Фенриха Маститого, заслужить гордое звание «Рыцаря», — как прокричал он с осла, уносящего его вслед за отважной девой. И вот этот липовый оруженосец вновь вернулся вместе с собратом по разуму — глупым конем Бозо. И, что всего обиднее — без осла. Ну, и без сестрицы, конечно.
ГЛАВА 2
«В дорогу дальнюю, дальнюю, дальнюю… Куда?»
(Из старинной баллады)
Матушка Геранья ждала продолжения. Слуга молчал. Я кашлянул. Матильда полыхала. Леопольд засвистел носом, уснув прямо на стуле. Неожиданно конюх с грохотом рухнул на пол. Лео проснулся и заверещал.
— На конюшню! — скомандовала матушка, вылезая из-за стола. Она величественно подобрала юбки и затопала к выходу из обеденной залы, сметая по дороге кресла, слуг и попадавшихся под ноги собак. Мы все поспешили за ней, причем я тащил за ноги потерявшего дух Тристана.
Внизу, в сарае, было довольно темно, так что оруженосца удалось разглядеть не сразу. Развалясь, он расположился на тюках с сеном и гулко сопел. Его уши тихонько трепетали.
— Он ранен! — взвизгнула Тильда.
— Вот еще, — сухо отозвался я. — Пьяный, как свинья.
— А я говорю — ранен! — и я охнул: локоть сестрицы вьехал мне в бок.
Матушка затрясла Прича за плечо. Тот повозил ногами по сену и что-то нечленораздельно промычал. Пришлось вмешаться и вылить на голову отважного оруженосца ведро воды. Раздался громкий фырк и вой, а затем Причард воздвигся, тряся головой, как конь.
— Жалко, — заметил я. — Долго сохнуть будет.
— Причард? — уточнила Матильда с томной нежностью в голосе.
— Сено, — ответил я. — Да и этот — тоже.
— Куда ты подевал мою дочь? — ревела на ухо оруженосцу матушка. — Отвечай, пьянь!
— Беда, — бормотал Причард, тщетно стараясь сфокусировать на ней размытый взгляд своих маленьких кроличьих глазок. — Горе нам. Много подвигов свершила отважная дева и вот! — он хлопнул себя по толстым бедрам. — Попала в плен к великанам! Наверное… А я предупреждал! — И он свернулся калачиком, улегшись у ног разьяренной мамочки.
— Почему же ты ее не спас, лживый пень! — гремела Геранья, хватая его за шкирку и тряся, как нашкодившего кота. Причард зевнул.
— Отстаньте от меня, люди, — сказал он уныло. — Спать хочется.
Но матушка была начеку: влепила ему такую затрещину — аж звон пошел.
— Как ты здесь оказался! — крикнула она. — И не смей засыпать, когда я с тобой разговариваю! Герман, держи его!
Я, со вздохом, схватил Причарда за ремень.
— Вынес меня верный конь, — бормотал оруженосец, раскачиваясь на ремне. — Весть я принес в дом родной. Дам я ему и овса, где-то была колбаса… — и полез по карманам, время от времени, встряхивая кудлатой головой.
— Вот он какой, отважный герой! — прошептала Тильда. Я поморщился. Над моими стихами смеются даже кошки, а эти негодяи болтают себе, как ни в чем ни бывало!
— Я вот все думаю тож, — начал было я, но матушка перебила:
— У, завел свою трепотню! Хватит уже. Уши вянут. И вообще — пошли отсюда, от этого бурдюка с вином сейчас многого не допросишься.
Я с облегчением выпустил из рук ремень, и Прич, квакнув, хлопнулся на сено.
— Колбасы нету, — сказал он уже во сне. Я с чувством сплюнул.
Оставив храпящего «героя», все разбрелись по замку переваривать новость. Матушка понесла отдыхать свой живот. Матильда отдавала дань грибам в обеденной. Я же поспешил в свою излюбленную «ума палату» — так я назвал небольшую нишу в одном из многочисленных коридоров замка, где уединялся на предмет думания, размышления и сочинительства. Там я достал блокнотик, карандаш и стал писать. А записываю я все умные мысли, часто приходящие мне в голову: колкости в адрес Матильды, которые лучше не применять на практике; рецепты приготовления пирогов из глины… Но больше всего в блокноте стихов. Да, я люблю стихи! И не считаю это зазорным. В отличие от моих домашних.
Вот, к примеру, только что мне на ум пришли строки: «Хрунгильда, незабвенная сестрица, окрестностей прекрасная царица!». Выходило неплохо, хотя и абсолютно неверно. Никакая Хрун не царица, да и далеко не прекрасная. О ее комплекции я уже упоминал. А характер! Хотя, прямо скажем, общаться с ней было довольно интересно, но вот вмешиваться в чужие дела — этого у нее было не отнять!
К примеру: однажды я пошел прогуляться в лес. Тишина, красота, птички поют — заслушаешься! Открываю это я свой блокнотик, начинаю писать мгновенно пришедшие в голову строчки: «Унылая пора, очей очарованье…". Как вдруг, ломая кусты, ко мне подлетает какой-то взмыленный человек и со всей дури трубит в рог. За ним прямо по мне летит целая свора собак, и, наконец, я едва не оказываюсь под копытами Громобоя, лучшего коня в замке (а каждое копыто — с хорошую сковородку!). На коне восседает Хрунгильда и, премило улыбаясь, щебечет что-то о каком-то олене, который, видимо, должен был где-то тут пробегать… Ну не подло ли? Какое после этого очей очарованье? Стих я, кстати, так и не дописал…
За написанием «Саги об отважной Хрунгильде» меня и застала вездесущая Матильда.
— Слышь, принц датский, — сказала она Самым Противным Голосом На Земле. — Тебя мать ищет. Ты вообще собираешься или нет?
— Куда? — удивился я. — На ужин? Рано еще!
— Иди, говорю! — раздраженно отозвалась сестричка. — А то еще достанется! Ногами работай!
— Все на меня выступают, — разозлился я. — Никуда не пойду!
— Чеши! — прикрикнула Матильда. — Или тебя понесут.
— Кто понесет?
— Я понесу. Ты же щуплый.
— Вот вернусь от мамы — таких тебе наваляю! — и я, хлопнув дверью, зашагал в спальню к матушке, мимоходом обсуждая со статуями в коридорных нишах планы мести.
Судя по маминой позе, она явно упивалась собственными горем:
— Сын мой! — патетически воскликнула она. — Мы приняли решение!
Она выдержала паузу, потирая живот, в течение чего я размышлял: кого она имеет в виду, говоря «мы» — ее с Матильдой, или же с тем, кто у нее в животе?
— Во-первых, потому что ты доблестный муж, достигший совершеннолетия и готовый к ратным подвигам; во-вторых, потому что ты безутешный сын и брат (я сделал скорбное лицо); и в-третьих, потому, что нам так хочется, — ты садишься на стремительного Бозо и мчишься, как ураган, спасать свою сестру! — закончила матушка Геранья.
Безутешный сын и брат схватился за кресло, чтобы не грохнуться в обморок.