Читать бесплатно онлайн книгу автора  Северный волк. Чужак

Дмитрий Голяков

Оглавление

Глава 1. Чужак

Сентябрь под Москвой выдался серым и промозглым, будто само небо решило напомнить Егору Северову, что жизнь — штука паршивая. Он стоял на крыльце съёмной квартиры в Балашихе, застегивал куртку и смотрел, как с клёнов сыплется жёлтая листва. Ветер швырял её в лицо, и Егор невольно щурился — привычка, оставшаяся с тех пор, когда любая летящая соринка могла оказаться осколком.

Пять лет прошло. Пять лет, как он держал руль той проклятой «Нивы», как увидел встречные фары на трассе, как услышал визг тормозов… и как замолчал детский смех навсегда. Света и Алиса. Жена и дочь. Он выжил, потому что ремень держал крепко, а их — нет. Следователи сказали: «Не ваша вина, встречка вылетела на полосу». Но он-то знал: если бы не уснул на секунду, если бы не перенёс ту операцию под Грозным — успел бы уйти. Или хотя бы их пристегнул. А он вечно спешил, вечно думал, что успеется.

— Не успелся, — сказал он себе в пустоту и сплюнул.

Сегодня был день, когда он раз в месяц ездил на кладбище. Женщина снизу, тётя Люба, говорила: «Егорушка, отпусти ты их, Бога ради, молодая ещё душа загубишь». Он молча кивал и ехал дальше. Инструктор по рукопашному бою — работа на полставки в частном клубе. Денег хватало на еду и выпивку. С женщинами он не сближался, друзей растерял, потому что на звонки отвечал: «Норм, всё норм». Даже бывшие сослуживцы перестали звать на охоту.

— Север, ты как зомби, — сказал ему майор Кормильцев полгода назад. — Сходи к психологу, мать твою.

— Сам схожу, — ответил Егор и больше не брал трубку.

Машину он продал через год после аварии. Теперь ездил на электричке. Так даже лучше: можно стоять у двери, смотреть в окно и ни с кем не разговаривать. Сегодня он сел на утреннюю до Фрязево, потом пересел на автобус до деревни Кудиново. Кладбище было за лесом, в километре от остановки.

Лес в это время года пах сыростью и грибами. Егор шёл по натоптанной тропе, поглядывая по сторонам — привычка, от которой не избавиться. Левая рука на поясе, там, где когда-то висела кобура. Сейчас там только нож в кожаном чехле — складной «Бенчмейд», подарок старшего брата, который погиб в Чечне в девяносто шестом. Брат учил его: «В любой непонятной ситуации имей при себе железку. Нож не стреляет, но душа спокойнее».

Егор свернул с тропы туда, где за буреломом начиналась тихая поляна с могилами. Но что-то его остановило. Запах. Не тот лесной, прелый, а чужой — металлический, сладковатый, как кровь. Он замер, присел за стволом сосны, прислушался. Тишина. Ни птиц, ни ветра. Аномальная, ватная тишина.

— Ну давай, — прошептал он. — Кто тут?

Никто не ответил. Егор медленно двинулся вперёд, делая шаг и снова замирая. Через двадцать метров лес расступился, и он увидел поляну, которой раньше здесь не было. Вернее, она была, но не такая. В центре стоял огромный валун серого камня, покрытый мхом и какими-то чёрными знаками. Вокруг валуна земля выгорела кругом, трава почернела, а воздух над камнем дрожал, как над асфальтом в жару.

— Аномальная зона? — Егор не верил в мистику, но десять лет в спецназе научили его не игнорировать очевидное.

Он достал нож, раскрыл его плавным движением. Подошёл ближе. На камне были вырезаны руны — не славянские, не скандинавские, а какие-то угловатые, с завитками. И между рунами — засохшая бурая жидкость. Кровь. Судя по свежести — дня три назад.

— Оккультисты хреновы, — пробормотал Егор. — Нашли место.

Он уже хотел развернуться и вызвать полицию — нафиг эти приключения, — но камень вдруг дёрнулся. Не то чтобы сдвинулся с места, а словно пульсировал, набухал изнутри. Из трещин вырвался пар, а затем — низкий, утробный гул, от которого заныли зубы. Егор попятился, но ноги вдруг стали ватными. Перед глазами поплыли круги, земля ушла из-под ног, и он провалился в темноту, чувствуя, как воздух вокруг становится горячим и чужим.

Очнулся он лицом в траве. Жесткой, сухой, пахнущей полынью и конским потом. Голова раскалывалась, во рту было горько, как после перепоя. Егор перекатился на спину и открыл глаза.

Над ним было небо. Но не то серое, подмосковное, а ярко-синее, с белыми облаками, какие бывают только в августе. Солнце висело низко, но пекло нещадно. Егор сел, огляделся.

Он лежал на краю поля, поросшего высокой жёсткой травой. Шагах в пятидесяти начинался лес — тёмный, густой, с огромными дубами, каких в Подмосковье не встретишь. А справа, за лугом, виднелся дым. Не лесной пожар — ровный, вертикальный столб, как от трубы. Но труб здесь быть не могло.

Егор проверил карманы. Нож на месте, зажигалка, фонарик на брелоке, телефон — есть, но сети нет, и часы показывают два часа дня, хотя солнце явно клонится к закату. Паспорт, тысяча рублей мелочью. В рюкзаке — бутылка воды, армейское сухпайк и аптечка. Маловато для выживания в неизвестности.

— Твою ж дивизию, — выдохнул он.

И тут услышал крики. С той стороны, где дым. Крики были не человеческие — дикие, гортанные, с визгом. И звон металла. Егор знал этот звук: клинки. Не фехтовальные, не спортивные — боевые, где железо бьётся о железо с такой силой, что искры летят.

Он вскочил, пригибаясь, побежал к лесу, чтобы обойти открытое пространство. Но крики приближались. Из леса на поляну выскочили трое. Двое в кожаных куртках и островерхих шапках, с саблями наголо, преследовали третьего — парня в грязной кольчуге и пробитом шлеме. Тот споткнулся, упал, и нападавшие налетели на него, как волки.

Егор не думал. Он просто побежал. Через двадцать метров понял, что не успеет: один из нападавших уже занёс саблю над лежащим.

— Эй! — заорал Егор и швырнул первое, что попалось под руку — камень. Камень попал в плечо тому, кто с саблей. Тот обернулся, и его лицо… Егор в жизни не видел такой рожи. Скулы выпирали вперёд, глаза маленькие, чёрные, кожа смуглая, на щеках — шрамы в виде дуг. Степняк. Типичный кочевник, каких показывают в фильмах про древнюю Русь. Но фильмы — это одно, а когда на тебя с визгом несётся человек с настоящей кривой саблей — это другое.

Второй отвлёкся от парня в кольчуге и тоже бросился на Егора. Двое против одного. Плохо.

Но Егор не был бы «Севером», если бы не умел работать ножом. Он ушёл в сторону, пропуская первый удар сабли — клинок просвистел в сантиметре от живота. Второй степняк рубил сверху, и это было ошибкой: рука на замахе открыта. Егор шагнул внутрь, перехватил его запястье левой, а правой, с ножом, всадил лезвие в шею — туда, где сонная артерия. Коротко, глубоко, с поворотом.

Первый взвыл, отскочил, но не побежал. Он замер, оценивая противника. Егор стоял в стойке, нож внизу лезвием вперёд, ноги пружинят. Кровь на руке горячая, липкая. Второй степняк уже хрипел на земле, зажимая горло.

— Иди сюда, — тихо сказал Егор.

Степняк сказал что-то на своём языке и бросился. Не рубя, а колющим — сабля летела в живот. Егор не стал ловить блок — он отбил предплечьем руку с оружием, уходя в разворот, и одновременно вогнал нож в подмышку противника. Тот взвыл, выронил саблю, но в ответ ударил кулаком в челюсть. Егор пошатнулся — удар был зверский, скула сразу взорвалась болью. Но он устоял, перехватил нож поудобнее и рубанул по сухожилиям на ногах. Степняк рухнул, как подкошенный.

— Готов, — выдохнул Егор и отступил на шаг.

Парень в кольчуге уже поднялся, держась за пробитое плечо. Он смотрел на Егора широко раскрытыми глазами и бормотал что-то. На русском.

— Спасе, — повторил он. — Спасе, кто ты? Откуда?

— Я? — Егор вытер нож о траву, сложил и убрал в карман. — Я отсюда.

— Нет, — парень помотал головой, снял пробитый шлем. Под ним оказалось молодое, измождённое лицо, русые волосы, слипшиеся от пота. — Откуда ты такой? Никто так не дерется. Никто. Ты… ты колдун?

— Колдун? — Егор чуть не рассмеялся. — Нет, брат. Я просто очень злой человек.

И тут до него дошло окончательно: кольчуга, сабли, степняки, речь парня «спасе» вместо «спасибо» — это не реконструкция. Это настоящее. Он попал в прошлое. Или в другое измерение. Или сошёл с ума. Вариант с сумасшествием показался вдруг самым правдоподобным.

— Где мы? — спросил он, садясь на землю. Руки дрожали — адреналин схлынул, оставляя слабость.

— Дикое поле, — ответил парень. — Меж двух княжеств. А ты, видно, и впрямь чужак. Только откуда ж ты выпал, воин?

— Из Балашихи, — сказал Егор и усмехнулся собственной шутке.

Парень не понял. Но переспрашивать не стал — заозирался по сторонам, подобрал саблю убитого степняка и протянул Егору.

— Держи. Они скоро вернутся. У них большой отряд. Нам надо уходить, пока не стемнело. Ты идёшь со мной, чужак. Если не хочешь, чтобы тебя зарезали во сне.

Егор взял саблю. Тяжёлая, непривычная, с неприятным запахом старого железа и крови.