Цитаты из книги Блистательные соперникиавтор Дженнифер Линн Барнс
Мужчины только разрушают, – наконец произнесла Одетта. – Не все. Не всегда. Но достаточно часто – а влиятельные мужчины еще чаще. Те, кого вы хотите выследить… Я могу сказать вам лишь одно: они верят, что некоторые ситуации требуют вмешательства нежной руки, а некоторые – позолоченного клинка.
Клинок.
1 Нравится
– Прекрасный, – пробормотал Рохан. Драгоценные камни, свисающие с потолка, были не чем иным, как славным отвлекающим маневром. Игральные кости были не единственным предметом, которым еще не пользовались в этой игре. – Шармы.
За его спиной раздался шум, завращались шестеренки. Гости пожаловали.
Рохан молниеносным движением бросил свой браслет с подвесками-шармами на темно-синюю плитку. Когда это не произвело никакого эффекта, он стал срывать подвески одну за другой.
Меч.
Часы.
Нота.
Дерево.
Перо.
Рохан бросал шармы на плитку, и это сработало. Пять серебристых подвесок сами по себе переместились по плитке, скорее всего притянутые магнитами, расположенными в определенных местах.
Рохан понял, что шармы были сделаны не из серебра, а из стали.
Дверь позади н
Одетта, сидевшая напротив, в третий раз указала на предметы:
– Смотрительница. Длань. И Судия.
Смотрительница. Длань. Судия.
Лилия. Омега. Моноцерос.
– Всегда три, – тихо сказала Лира.
– Кто они такие? – требовательно спросил Грэйсон.
– Женщины, исключительно. – На мгновение показалось, что Одетта на этом и закончит, но она продолжила: – Они не отвечают ни перед кем, кроме самих себя, но очень многие держат ответ перед ними. Если вы знаете, где искать, история расскажет все сама.
– И что же она расскажет? – спросил Грэйсон.
Красная. Черная. Белая.
Пожилая женщина повторила свой жест.
– Лилия.
Красная фишка.
– Омега.
Черная фишка.
– И Моноцерос[15].
Белая
Сначала он выложил на стол красную фишку:
– Женщина в красном…
Затем черную.
– Женщина в черном…
Лира протянула руку и коснулась пальцами первой фишки.
– Калла Торп. – Ее пальцы переместились на черную. – Элис Хоторн. – Лира сделала паузу. – Но их всегда три.
Осторожным. Словно чьи-то руки сдавили горло Грэйсона, когда он снова прочитал записку Эйвери. «Пресса ничего не должна узнать». Это был ее почерк, Грэйсон знал его, как свой собственный.
– Что нам дает эта лемниската? – спросил он.
– Нам она ничего не дает. – Джеймсон напоминал зверя в клетке. – Эйвери не твоя забота. – Он произнес имя Эйвери таким голосом, словно его вырвали из его души, для Грэйсона же эти слова были как ножом по сердцу.
Эйвери
узнать».
∞
– Когда ты ее нашел? – спросил Грэйсон у Джеймсона, точно зная, что это был именно он.
Джеймсон молчал.
– Полчаса назад, – ответила за него Алиса. – Приблизительно через пятнадцать минут после того, как отключились камеры. К этому времени мы с Ореном были уже в курсе. На ее поиски отправилось
омега.
– Я в последний раз прошу рассказать мне, что именно произошло. – Грэйсон медленно поднялся на ноги, челюсть все еще болела после удара Джеймсона.
Алиса благоразумно опередила его брата:
– Менее часа назад Эйвери отключила все камеры на яхте. Ненадолго, минуты на три. Она позаботилась о том, чтобы Орен и его команда были заняты. Судя по видеозаписям, которыми мы располагаем, все это время Эйвери была одна, а потом к тому времени, когда камеры заработали, она пропала. Мы не обнаружили никаких признаков борьбы, ничего, что указывало бы на то, что с ней кто-то был. И она оставила записку.
Алиса взяла ее со стола и протянула Грэйсону. На обороте одной из старых открыток, принадлежавших матери Эйвери, фиолетовыми чернилами было написано:
«Я не пропала. Не ищите меня.
Пресса ничего не должна узнать».
∞
– Вернуть. – Грэйсон заставил себя повторить эти слова вслух. – Они забрали ее.
– Одетта говорила, что их всегда три. – Голос Лиры едва заметно дрожал, когда она обратилась к Джеймсону и Алисе. – Элис Хоторн была со мной в ночь самоубийства моего отца. На ней был плащ. Черный. Она была во всем черном. – Грэйсон практически слышал, как вращаются шестеренки в ее голове. – А Калла – в красном…
– Что случилось? – спросил он. С Эйвери. Грэйсону можно было не произносить это вслух. Эйвери был центром вселенной Джеймсона, его всем.