Цитаты из книги Теория четырёх движенийавтор Шарль Фурье
Я знаю, софисты ХIХ века, подобно софистам ХV века, будут твердить, что никакие новые открытия невозможны; но разве не найдется самодержца, который пошел бы на эксперимент, как пошли кастильские монархи? Они рисковали немногим, снаряжая наудачу корабль для открытия нового мира и грядущего завладения им; точно так же и монарх XIX века может себе сказать: «Рискнем на площади в одну квадратную милю произвести опыт с земледельческой ассоциацией. Риск невелик, между тем как есть шансы извлечь род человеческий из общественного хаоса, взойти на престол мирового единства и передать нашему потомству на веки-вечные мировой скипетр».
цивилизации чудеса науки скорее гибельны, чем полезны для счастья, потому что, умножая средства наслаждения, они тем самым отягчают нужду огромного большинства, лишенного самого необходимого; они прибавляют мало к утехам сильных мира, пресыщенных отсутствием разнообразия в развлечениях, и только усиливают коррупцию, увеличивая приманки для жадности.
, потому что физики изучают ее законы, вместо того чтобы диктовать ей свои собственные; а вы изучаете лишь искусство глушить голос природы, глушить влечение (attraction), которое есть толкователь природы, так как в каком бы направлении оно ни действовало, оно способствует формированию прогрессивных серий. Какой контраст между вашими промахами и чудесами, которые вершат точные науки! Вы изо дня в день добавляете новые заблуждения к заблуждениям античного мира, а физические науки каждый день преуспевают на путях истины и бросают на современную эпоху лучезарный свет, по силе равный позору, неизгладимую печать которого ваши фантасмагории наложили на XVIII столетие.
Я докажу, что общества – дикое, патриархальное, варварское, цивилизованное – лишь тернистые пути, ступени для достижения лучшего социального строя, строя прогрессивных серий, который и есть производственная судьба человека и вне которого никакими усилиями наилучших правителей не исцелить бедствий народных.
Разум, как бы ни щеголял он своими успехами, не сделал для счастья ничего, поскольку он не дал человеку того общественного богатства, которое служит предметом всех сокровенных желаний (voeux). Под общественным богатством я разумею богатство, имеющее разные ступени, но ограждающее от нужды людей даже наименее богатых и обеспечивающее им по меньшей мере то минимальное благосостояние, которое именуется у нас средним буржуазным достатком. Если бесспорно, что для человека, живущего в обществе, первым источником счастья – после здоровья – является богатство, значит все напыщенные теории разума, не сумевшего обеспечить нам относительного богатства или различных степеней достатка, суть бесполезные, не достигающие цели раз
В конечном счете они увековечили лишь бедность и вероломство, помогая воспроизводить в различных формах те же бедствия. После стольких бесплодных попыток совершенствования социального строя удел философов – лишь смятение и отчаяние. Проблема народного счастья для них – непреодолимый подводный риф: разве зрелище нищеты в наших городах не ярко свидетельствует о том, что потоки философского просвещения – лишь потоки мрака?
Итак, философы ограничиваются частичным скептицизмом. Объясняется это тем, что им выгодно поддерживать корпоративные писания и предрассудки; и из боязни подорвать успех своих книг и своих школ, они всегда лицемерно обходили самые существенные вопросы. Не поддерживая ни одного из течений, я мог усвоить абсолютное сомнение и применить его первым долгом к цивилизации и к ее самым закоренелым предрассудкам.
Последователи Декарта использовали метод сомнения еще в меньшей мере. Они сомневались лишь в том, что им не нравилось. Например, будучи противниками духовенства, они взяли под сомнение самую необходимость религий; но они остерегались ставить под вопрос необходимость наук политических и моральных, которые давали им средства к жизни, ныне же признаны совершенно бесполезными при правительствах сильных и весьма опасными при правительствах слабых.
Обилие великих умов, порожденных цивилизацией, особенно в XVIII веке, наводит на мысль, что все поприща мысли уже исчерпаны и что в дальнейшем не приходится ожидать не только великих открытий, но и открытий средней рук
значительное и обширное освещение. Эпиграфом к этой работе Шарль Фурье берет фразу известного французского просветителя Вольтера «Но какая густая тьма еще окутывает природу». И это неслучайно, поскольку не только в произведении, но и на протяжении всей своей жизни философ идейно боролся с «густой тьмой» пороков капиталистического общества, которое в самом произведении он называет «обществом цивилизованных». Это общество, в котором господствуют такие пороки, как ложь, торгашество, лицемерие, брачные обязательства и любовные распутства, соперничество, отсутствие стремления человека к знаниям, воспитанию и образованию