Читать бесплатно онлайн книгу  НЕСУразные истории

автор Татьяна Турова

Оглавление

АВТОБИОГРАФИЧЕСКОЕ

Как я научилась плавать

В моем детстве все складывалось неплохо, и даже спокойно, пока папа однажды не решил научить меня плавать.

Он очень переживал за меня, поэтому решил сам стать моим учителем. Но учитель плаванья из моего отца получился не очень…

Начнем с того, что день он выбрал для этого совсем неблагоприятный.

В этот выходной мы, по традиции, возвращались на моторной лодке по Днепру — широкой, могучей реке. Папа вывозил меня на природу, чтобы я дышала воздухом… Вдруг начался шторм. Мне, как шестилетнему ребенку, который не умеет плавать, стало очень страшно. Небо стало свинцовым, вода в Днепре из голубой превратилась в темно-серое месиво, которое швыряло нашу лодку из стороны в сторону, дул сильный ветер. Волны были выше бортов лодки. Каждое мгновение я с ужасом ждала, что сейчас одна из них как плюхнется к нам, и мы начнем тонуть. А папа еще такой, бормочет про себя, но вслух — хоть бы мотор не заглох. И по его лицу видно, что если это случится — будет совсем плохо. А лодка еле движется — волны бьют ей в морду, заливают мотор, от чего он, захлебываясь, рычит и воет. А ширина Днепра — около двух километров. И я понимаю, что даже папа вряд ли доплывет до берега, а я даже не знаю, как это делать. И как назло, в этот раз мамы с нами не было. Она бы наверняка что-то придумала — развела тучи руками, ну или хотя бы отругала папу, что поехал на лодке, не посмотрев прогноз погоды.

В тот день у меня случилась инициация — советский ребенок начал верить в Бога, хотя нам говорили, что это плохо. Я просто слышала, что люди молятся каким-то скульптурам или фигурам, когда хотят от чего-то спастись. На Днепре не было никаких божеств, кроме огромных металлических буев, которые и сами, видимо, офигели от того, как их швыряло, словно пьяного после получки.

У меня с собой была только самодельная куколка из ниток, которую мне кто-то подарил. До шторма я передарила ее папе, чтобы он повесил куклу на переднее зеркало, как талисман. Но от страха кукла была мной повышена до уровня божества, я сняла ее с зеркала, вцепилась в нее двумя руками и молилась… я не знала, как это делать, но почему-то я верила в эту куклу сейчас больше, чем в папины умения рулевого. Старалась закрывать глаза, чтобы не видеть страшные волны, которые были уже выше моей головы…

И тут мы наконец-то начали приближаться к лодочной станции. Видимо, гроза стала утихать и волны стали меньше. У отца не осталось сил плыть дальше, и он остановился на большом острове с городским пляжем, тогда он назывался Комсомольский, потом его переименовали в Монастырский. Там царила совсем другая атмосфера — вокруг острова не было никаких волн, видимо из-за неглубокого дна. Вышло солнце, народ блаженно валялся на ковриках и нагло купался. Как будто мы вышли из какого-то сумрачного портала на свет.

Я встала на песок и не могла поверить, что наконец-то чувствую под ногами твердь. Я ликовала — мы выжили, теперь мы не утонем! В воду мне больше не хотелось, с большой радостью я готова была остаться жить на этом прекрасном, безопасном городском пляже, усыпанном человеческими телами и окурками.

Но папа очень обо мне беспокоился. Хотя выглядело все наоборот… Много лет я не могла понять, что им двигало тогда, раз уж он решил сделать то, что сделал… Но только сейчас поняла, став взрослой. Он просто очень сильно испугался за меня… Потому что как еще объяснить то, что он вдруг предложил трясущемуся от страха ребенку вновь поплавать…

— Эээ… — как-то заскрипело в моем детском мозгу. — Что? Плавать? Опять? Я больше никогда в жизни не хочу плавать…

Но папа не услышал этого протестного скрежета, взял меня подмышку и понес в воду.

Я вся сжалась, как пельмешек в морозилке:

— Шо, опять?

Папа посадил меня себе на спину, я ухватилась за его шею. Вроде так не очень страшно. Он поплыл, а я висела у него на спине.

И тут папа сказал :

— А теперь мы будем нырять.

До этого он никогда не показывал, как это — нырять?

И тут случилось самое ужасное, что могло случится в тот момент — он взял и преспокойно опустился вместе со мной под воду. Мерзкая пучина, которая только что нас чуть не убила, ворвалась мне в нос, рот, залила глаза.

Моя детская психика решила, что с нее хватит ярких ощущений. И отключила социальные рамки в моем мировосприятии — я просто превратилась в дикое испуганное животное… Которое вцепилось зубами в плечо отца… Животное было готово на все, только бы этот бесконечный кошмар под названием выходной на природе, наконец-то закончился.

Отец выпрыгнул из воды, как раненый кит, я тут же слетела с его плеч на мелкоту и поползла к берегу. Я рыдала, папа чуть не плакал, на его плече красовалось синее пятно в виде двух полукругов от моих зубов.

Лицо отца выражало полную растерянность, испуг и недоумение — чего это я вдруг? Все же было хорошо… Я ждала наказания и готова была его перенести, лишь бы меня больше не учили плавать.

После этого папа больше никогда и не пытался меня учить — он отдал меня в бассейн, к профессиональным тренерам. Ну и правильно сделал — подумал, наверное, пусть лучше их кусает.

В результате уже в четвертом классе у меня был разряд по плаванию и победа в соревнованиях между школами города.

А мама так никогда и не узнала об этой истории.

Лето с подружкой

У меня есть лучшая подруга Юля. Тем летом родители никуда нас не отправили отдыхать, поэтому мы проводили его вместе, в городе.

Познакомились мы с Юлей, когда переехали в новый дом. У Юлиной семьи такая же квартира, как у нас, только этажом ниже. А еще в Юлиной квартире всегда вкусно пахнет едой, красивая мебель и обои под цвет мебели, потому что Юлина мама сама делает ремонт в квартире. Тетя Лариса красивая, яркая женщина, у нее даже есть портрет, написанный художником, на этом портрете она изображена в красивом средневековом платье, как Мона Лиза. Кажется, Юлина мама идеальная, но их папа все равно однажды ушел от них. Это очень странно. Ведь тетя Лариса даже собственноручно положила красивый салатовый кафель в ванной. Наверное, Юлиному папе не понравился цвет и он ушел к женщине с более красивой ванной.

Мне нравится дружить с Юлей, потому что ее мама ну очень вкусно готовит. Тетя Лариса всегда усаживала меня за обеденный стол на красивой кухне, не спрашивая, хочу я есть или нет. Еда была очень вкусная, даже слишком. Но я ела мало, не так, как Юля, поэтому тетя Лариса немного сердилась на меня. У Юли вообще все лучше, чем у меня — пианино с резными завитками, длинные густые волосы ниже пояса. У нее даже есть велосипед. Иногда мы по очереди на нем катаемся. Мой папа говорит, что тоже купит мне велосипед, когда я буду хорошо учиться. Но я не люблю шантаж, поэтому катаюсь у Юли на багажнике.

У Юли очень хорошая фантазия — она все время что-то придумывает, разные веселые игры. Однажды она предложила поиграть в птиц. Мы залезли каждая на свою ветку, чтобы высиживать там яйца. Но из-за того, что Юлина мама ну очень вкусно готовит, Юлина ветка не выдержала и моя подружка упала вместе со своим гнездом на землю. Хорошо, хоть не успела яйца снести. Потом я долго ждала, когда она снова сможет гнездиться. Но Юля больше не хотела вить гнездо на дереве.

Зато она придумала веселую игру с местной дворовой собакой. Она вообще очень любила собак, поэтому постоянно ходила в шрамах от их укусов. Так вот, с дворовым Пиратом она играла в догонялки — начинала от него убегать, а он ее догонял. Один раз она упала, а Пират так обрадовался, что с ним наконец-то хоть кто-то играет, что от благодарности обнял Юлю сзади лапами за талию и от избытка радостных чувств начал весь дергаться взад-вперед. Нам казалось это смешным и забавным, но прибежали строители с соседней стройки и начали кидать в Пирата палками и он убежал. Эти взрослые такие скучные — сами не играют и детям не дают.

Даже мой папа как-то отказался надуть мне красивый белый шарик, который я нашла во дворе. Я никогда не видела таких шариков и очень обрадовалась своей находке. Но папа не стал дуть и объяснил, что туда уже кто-то подул до него, а этот человек может быть чем-то болен и дуть в этот шарик больше нельзя. И сказал, чтобы я его немедленно выбросила.

Летом в городе очень скучно. Но Юля такая придумщица, мне с ней очень повезло. Она снова придумала, как мы будем играть. Недалеко от нашего дома есть воинская часть. И мы пошли играть с солдатами, раз с собаками нельзя.

Иногда из-за ворот воинской части выезжал поезд. И смотреть на него сбегались все местные дети. Поезд был настоящий, грузовой, с ржавыми вагонами, у которых с двух сторон были всегда открыты раздвижные помятые двери. Как в фильмах про войну. Внутри каждого вагона сидел солдат. И если двери закрыть, им было бы жарко. Юля предложила кидать мяч сквозь вагон. Мы с ней стали по обе стороны колеи и стали ждать поезд. И вот он выехал, Юля бросила мяч… но он ко мне не вылетел. Остался в вагоне. Через мгновение оттуда выглянуло удивленное лицо юного солдатика в пилотке и с широкой улыбкой. Он радостно выбросил нам мяч обратно. У этого совсем молоденького парнишки было такое тоскливое выражение глаз — казалось, еще секунду и он бы выпрыгнул из вагона и стал бы с нами играть. Но ему было нельзя, и поезд уехал.

После этого случая Юля решила выйти на новый уровень игры. Она предложила пролезть под воротами военной части и поиграть в шпионов. Сквозь дыры в воротах мы увидели высокую траву и склад вдалеке, мы разработали план — проползти в этой траве до ближайших кустов… ну а дальше — сплошная импровизация. Идея была в том, чтобы вернуться с задания незамеченными. Часовой солдат стоял чуть дальше, в конце поля с травой, возле склада.

Мы пролезли под воротами и поползли, скрываясь в траве. Нас почти не было видно, особенно меня. А вот Юлина попа иногда возвышалась над растительностью. Напомню, ее мама ну очень вкусно готовила.

Юлю, а вернее, ее попу засек часовой. У него был настоящий автомат и военная форма. Я боялась, что нас арестуют за нарушение военной тайны и замерла в кустах, даже перестала дышать. Этот солдат тоже был совсем еще мальчик, как старшеклассники из нашей школы, я удивилась, что военные бывают такие молодые, как дети. Он был светловолосым, голубоглазым, с конопушками на носу. А еще почему-то он был в больших черных сапожищах до колен, несмотря на летнюю жару. Эти сапоги громко ухали при каждом шаге солдатика. Он как-то тяжело переставлял ноги, как будто боялся, чтобы сапожищи с него не слетели. Я сидела в кустах и пыталась понять, почему он не хочет сбросить их и пробежаться босиком по прохладной траве — ведь так намного удобнее и быстрее. Солдат прошел в двух шагах от меня, но меня не заметил.

С одной стороны, я обрадовалась, что оказалась лучшим шпионом, чем Юля. А с другой, мне стало немного обидно, что меня не замечают… Так как Юля в этот момент уже очень мило болтала с часовым и улыбалась во весь рот.

Но разоблаченная шпионка решила сдать меня и указала пальцем на куст, за которым я растворилась. Солдат снова подошел вплотную, но снова не смог меня разглядеть. Мне пришлось встать, и тем самым саму себя выдать.

Нас не расстреляли в этот раз и не арестовали, а вывели за ворота. У солдата, обнаружившего нас, было такое радостное лицо, как будто он поел мороженого или сходил на свидание. Видимо, он давно не видел живых людей не в форме. Парень не ругал нас, только сказал, что здесь нельзя играть и нам нужно срочно уйти.

Начинало вечереть и мы, как положено разоблаченным шпионам, отправились на конспиративную квартиру. Конечно же, Юлину. Потому что ее мама должна была снова приготовить что-то ну очень вкусное. И в этот раз я все съела и попросила добавки, потому что хотела, чтобы в следующий раз веселый мальчишка-часовой заметил и меня.

О чем молчат девочки

— Анна, Вы что, меня боитесь? — с легкой ухмылкой в голосе спросил Евгени