Читать бесплатно онлайн книгу  Итальянская круговерть

автор Ольга Квирквелия

Оглавление

Италия

А. Толстой писал:

«Мы начали с Венеции… Из Венеции мы поехали в Милан, Флоренцию, Рим и Неаполь, — и в каждом из этих городов рос во мне мой энтузиазм и любовь к искусству, так что по возвращении в Россию я впал в настоящую „тоску по родине“, в какое-то отчаяние, вследствие которого я днем ничего не хотел есть, а по ночам рыдал, когда сны меня уносили в мой потерянный рай.»

Это восприятие Италии как рая — одно из самых распространенных (я написала статью «Я знаю, как выглядит рай» уже после второго посещения Италии). У меня даже есть версия: когда Бог изгнал Адама и Еву, им удалось прихватить с собой маленький кусочек рая (наверное, спрятали под фиговым листом, куда ангелы-стражи не стали заглядывать), но при падении с неба на землю этот кусочек выскользнул и упал на полуостров…

В чем же причина? По-моему, не в красоте — Россия не менее красива, а золотая осень и снежная зима все же прекрасней этих сезонов в Италии.

Бердяев писал:

«В последние дни у меня прямо тоска по Италии… Мы полны Италией, Флоренцией и красотой, блаженствуем, насколько это можно для русских людей, всегда о чем-то беспокоящихся».

Вот это намек на одну из причин, гораздо более важных: в Италии нет беспокойства, мучительной неуверенности в завтрашнем дне — с голоду умереть невозможно, мало того, что земля рождает съедобное в изобилии и круглый год (вспомним апельсиновую битву в Иврее, когда апельсины тоннами используются для швыряния в команду противников — смотреть невозможно…), так еще и благотворительные обеды не редкость. Нет жилья — есть туфовые пещеры. Нет одежды — ну, так ее много и не надо, шубы и сапоги явно ни к чему (кроме альпийской зоны, конечно). Я, конечно, преувеличиваю, описываю не столько реальность, сколько ее восприятие. Хотя это восприятие не очень искаженное.

И важна знаменитая итальянская готовность придти на помощь. Однажды ночью на автостраде между двумя городами водительнице машины, на которой мы ехали, стало плохо, и она потеряла сознание. Ни я, ни вторая пассажирка водить тогда не умели, мы только чудом сумели остановить машину. Вызвали дорожную полицию, которая прибыла через 15 минут. Два улыбающихся полицейских подошли к нам со словами: «Не волнуйтесь, ваши проблемы уже кончились — мы приехали». И они действительно кончились… На собственном опыте знаю: если возникли трудности, надо пойти в центральный бар или в храм (в зависимости от типа трудностей) и рассказать о них — решение найдется. И не важно, что вы иностранец, проезжий, не особо владеющий итальянским. Вот это ощущение разрешимости всех проблем, тотальное отсутствие «безнадеги» — явный признак рая.

Еще одна черта — каждый находит свою Италию, она для каждого припасла особый подарок.

Герцен писал:

«Эта резкость пределов, определенных характеров, самобытная личность всего: гор, долин, травы, города, населения каждого местечка одна из главных черт и особенностей Италии… В Италии все определенно, ярко, каждый клочок земли, каждый городок имеет свою физиологию, каждая страсть — свою цель, каждый час — свое освещение, тени как ножом отрезаны от света…»

Итак, я отправилась в Италию. Но до этого надо было решить, куда именно — я ехала не на недельку, значит, придется снять квартиру — где? Рим и Милан отпадают, слишком дорогие города, к тому же меня предупредили, что в Риме и так журналистов много, я должна освещать менее известные регионы. Поэтому (и не только) отпадали Флоренция, Венеция и вообще все города искусств. Из остальных нужно выбрать город, в котором я хоть кого-нибудь знаю, причем гораздо лучше — женщину. Почему? Очень просто: я ведь совсем не знала повседневной жизни итальянцев — как вызвать водопроводчика? Как оплачивают коммунальные услуги? Какие магазины лучше? Ну, и куча других сведений нужна в чужой стране…

Единственный город, в котором у меня было две знакомых женщины, почти подруги, — Верона. Этот город устраивал меня и еще по одной причине — в нем останавливался прямой поезд Москва — Ницца. Я попросила их снять мне какое-нибудь жилье на первое время. Лючия нашла комнату в центре города, это мне подходило — потом, уже на месте, сама разберусь и сниму квартирку.

Я ехала почти без вещей — во-первых, неизвестно, что мне потребуется. А во-вторых, грузоподъемность у меня маленькая, а как там с носильщиками — понятия не имела. Поэтому ограничилась самым необходимым на первое время.

Подруги, Мария и Лючия, отвезли меня в квартиру, где жили еще трое квартирантов, вроде бы симпатичные люди, да и моя комната на втором этаже казалась пригодной для житья — окно выходило на маленькую старинную улочку, правда, мебель, посуда на кухне, ванная выглядели страшноватенько… Но главный кошмар комнаты выяснился позже: напротив окна был бар, в котором всю ночь гуляла молодежь — с криками, драками, грохотом музыки… Стихало это буйство часам к 4 утра…

На следующий день с помощью Марии я начала искать другое жилье, но это оказалось совсем не просто… И когда я уже совсем приуныла, позвонила Лючия и спросила, согласна ли я на квартиру в маленьком городке. До него на автобусе от вокзала 17 минут. Ну, это время для Москвы вообще смешное! Конечно, я согласилась и мы с Марией поехали в Буссоленго.

Это было просто чудо: профессор Фьоренцо Скорсини согласился предоставить мне крохотную квартирку в своем доме. БЕСПЛАТНО! Вернее, не совсем: ему нужна была помощница, умеющая обращаться с компьютером, чтобы вести переписку — дон Фьоренцо был руководителем молодежного остелло, вот принимать и отправлять сообщения с желающими получить место в нем я и должна была.

Все владение Скорсини делилось на две части, разгороженные изгородью. В большом двухэтажном доме на одной стороне жил сам профессор (раньше там жила и его сестра, но она умерла несколько лет назад) и там же был кабинет секретарши, то есть мой, а за изгородью — два узких дома, стоящих в форме «Г»: один длинный, из двух двухэтажных квартир — в большой жила вдова племянника дона Фьоренцо с дочерью, а маленькая, в которой раньше жила секретарша, ныне ушедшая на пенсию и уехавшая к родственникам, была свободна. Еще один короткий домик приютил брата и двух сестер — им на троих было 300 лет! Они когда-то обслуживали профессорский дом и сад, да и теперь помогали ему. Но дон Фьоренцо целый день проводил в остелло, там же питался, вероятно, там же решал другие свои бытовые проблемы.

Я в тот же день переехала. Моя квартирка была очаровательна: гостиная — она же кухня и прихожая, как это принято в Италии, — на первом этаже (по-итальянски он называется «уровень земли», а наш второй этаж называется первым), а на втором — спаленка и санузел. На второй этаж вела узкая крутая винтовая лестница — и я поняла, почему у итальянок, даже пожилых, такие тренированные ноги! Мне потребовались 2—3 недели, чтобы привыкнуть бегать вверх-вниз много раз в день, к вечеру ноги просто отваливались.

С соседями я быстро подружилась, хотя одно утро чуть не разрушило наше добрососедство: в 6 часов утра ко мне пришли двое полицейских. Они должны были проверить условия моего проживания, чтобы выдать вид на жительство. Такие обходы всегда делаются или очень рано утром, или очень поздно ночью — так больше шансов понять, кто реально живет по этому адресу, сколько человек живет и чем занимаются. Это позволяет выявлять ночлежки и притоны.

Но визит полицейских насторожил моих соседей: они прильнули к окнам, напряженно прислушиваясь. Стражи закона это заметили, все поняли и перед уходом подчеркнуто любезно, с улыбкой, прощались со мной, даже сказали, что очень рады, что в их городке поселилась такая знаменитая журналистка. Лица соседей просветлели.

Каждое утро за