Глава 1
— Костя, ты куда без завтрака? — окликнула меня мама, и я, сморщившись, обернулся.
Я стоял у порога с одним кроссовком в руке, второй уже был на правой ноге. Я надеялся не попасться и сбежать на работу без нравоучительных бесед, но не получилось. Мама меня поймала, и я приготовился выслушивать.
— Опять за своё? Опять не завтракаешь? — возмущенно спросила она, выходя из своей комнаты, повязывая фартук. Она была стройной, седой с тридцати лет, и глаза у нее были удивительного ярко-небесного цвета. Выражение лица было ворчливо-недовольное.
— Ма, я уже не успеваю. Опять от начальника получу. — с печальным вздохом оправдался я.
— Как за компьютером сидеть с пяти утра, так ты успеваешь? А как позавтракать, нет? — спросила она, подбоченившись.
— Машка! — выкрикнул с кухни дед. — Отстань от ребенка, он по моим делам сидел и заодно навыки повышал. Ему скоро экзамены на профпригодность сдавать. Вот и готовится.
— Папа, он желудок посадит! — возмутилась моя мать и со стоном пошла на кухню. — Тебе лишь бы профпригодность, а его здоровье тебя не волнует, да?
— Дочка, не бухти, я ему бутер завернул и чай в термос налил. На пятиминутке пожуёт. — отмахнулся дед, выйдя с кухни, и протянул мне контейнер с бутербродами и небольшой термос. — И только не съешь, сам выпорю!
— Дед, я съем. Обещаю. — пообещал я, засунув завтрак в сумку, и, вспомнив о важном, сказал матери: — Я в обед за тобой заеду и сам тебя в Тихое отвезу. Нечего тебе по автобусам мотаться.
— Я в обед уже на кладбище Тиховском буду и, скорее всего, все дела уже сделаю. Так что нефиг без обеда мотаться…
— И с бабами Тиховскими поболтаешь, посплетничаешь? Да? — тут же возмутился дед, и вид у него сделался такой, как будто моя мать, его дочь, собралась бабкам Тиховским секреты государственные собралась по секрету выложить.
— Па, да чего будет-то с нашей болтовни? — возмутилась мама, и я ускорился.
Обувшись, я, не прощаясь, вышел из квартиры и побежал вниз по ступенькам. Я знал, чем заканчиваются такие разговоры, и не собирался опять слушать о том, что Тиховские бабки плохо влияют на мою мать и в чём неправ мой дед.
Выйдя из-подъезда, я вздохнул с облегчением. Дежурка только вырулила к моему подъезду, и я сел в машину, в коем-то веке не выслушал от начальника за опоздание.
Рабочий день выдался суматошным. На участке вышли из строя насосы, и я возился с ними до самого обеда, и после него я тоже, весь вымазавшись в набивке для запорной арматуры, тоже вкалывал за троих. А всё потому, что мои напарники были переведены на другие участки, и я выполнял работу за троих.
Вечером я созвонился с Надеждой, она сослалась на приезд сестры и, милостиво отпустив меня домой, осталась в кафе «Вероника», где работала барменом.
Я уже вошел в подъезд, когда мне позвонил приятель и предложил посетить цыганский табор. Я помялся для приличия пару минут, потом услышал несущуюся музыку из нашей квартиры и решил, что коммунистическое собрание, устроенное дедом, будет сильно хуже, чем цыганский табор.
Приятель, которого звали так же, как и меня, Костей, и отчество которого было Константинович, заехал за мной через пять минут, и мы поехали в пригород к озеру Лутово, где остановился табор, и я почувствовал, что попал в старый кинофильм.
Табор был именно табором, с кибитками, с цветными самодельными шатрами и подарками, и с толпой ребятни, бегающей туда-сюда и визжащей по поводу и без повода. Мужики сидели у трёх костров и разговаривали о своём и на своём языке. Женщины обрабатывали немногочисленных посетителей табора. Кто-то приехал погадать, кто-то приехал потанцевать, а кто-то явно приехал прикупить то, чего покупать нельзя. Я смотрел на эту суету и не мог поверить, что в наше время еще есть такой раритетный табор, придерживающийся старинного образа жизни.
Приятель отмахнулся от нескольких шумных женщин в п
