Читать бесплатно онлайн книгу  Британское купечество в России XVIII века

автор А.В. Дёмкин

Британское купечество в России XVIII века: монография

А. В. Дёмкин

БРИТАНСКОЕ КУПЕЧЕСТВО

В РОССИИ XVIII ВЕКА

Второе издание, стереотипное

Москва

Берлин

2019

УДК 94(47)

ББК 63.3(2)5

Д30

Дёмкин, А. В.

Д30 Британское купечество в России XVIII века /

А. В. Дёмкин. ‒ 2-е изд., стер. ‒ Москва ;

Берлин : Директ-Медиа, 2019. ‒ 307 с.

ISBN 978-5-4499-0324-2

Ряд зарубежных исследователей оценивали русско-британскую торговлю XVIII в. как важнейший фактор экономического развития Великобритании, а по ряду товаров промышленность последней почти целиком зависела от поставок из России. В предлагаемой вниманию читателей монографии, впервые в историографии, предпринято специальное исследование всесторонней деятельности британского купечества в России в XVIII в. В Приложениях приведены списки купцов и приказчиков, контор британских торговых фирм и отдельных фирм, поддерживавших деловые связи с Россией в рассматриваемый период.

УДК 94(47)

ББК 63.3(2)5

ISBN 978-5-4499-0324-2

ВВЕДЕНИЕ

В предлагаемой вниманию читателя книге впервые, как в отечественной, так и в зарубежной историографии, представлена разносторонняя деловая активность этого национального отряда западноевропейского торгового капитала в нашей стране, в один из интереснейших периодов истории, когда Россия была окончательно признана великой державой и делала быстрые успехи как в экономическом, так и в культурном развитии. Причем ни одна другая нация так сильно не влияла на русскую торговлю XVIII в. (внешнюю и внутреннюю), как британская. Именно сыны «Туманного Альбиона» в «Век Просвещения» были главными торговыми контрагентами и российского купечества, и Казны. Уже одно это свидетельствует о научной актуальности настоящей работы.

Однако в современных условиях ее значение неизбежно выходит за строго академические рамки. Сама по себе Великобритания в современном мире, конечно, не играет ведущей роли, как это было в XVIII в. Но она по-прежнему является высокоразвитой промышленной державой. По нашему мнению, история взаимоотношений британского и русского торгового капитала, равно как и британских деловых людей и государственного сектора российской экономики, должна изучаться еще и для того, чтобы выявить все лучшее, что способствовало бы прогрессу в экономической кооперации современных России и Великобритании, к чему, на наш взгляд, имеются реальные предпосылки.

Поучителен также опыт сотрудничества Великобритании и России — этих во многом противоположных по социально-политическим условиям государств XVIII столетия. С одной стороны — самодержавная империя с господством крепостнических отношений, а с другой — парламентская монархия, давным-давно прошедшая период действия Крепостного права. В основе сотрудничества — трезвый экономический расчет и необходимость обеспечения собственного всестороннего развития. В этом смысле Россия и Великобритания взаимно дополняли друг друга, до известных пределов, разумеется, поскольку в обеих странах было достаточно влиятельных противников полной взаимозависимости.

Может показаться удивительным, но даже в периоды взаимной политической вражды, а это было, увы, нередко в XVIII в., русско-британская торговля, в целом, сохраняла свой высокий уровень. Именно британское купечество являлось той силой, которая и делала сотрудничество реальным. Как будет показано ниже, сотни купцов и приказчиков торговых фирм, ежедневно работая в России на получение собственной прибыли, объективно, делали нечто большее — все сильнее и сильнее втягивали нашу страну в мировой экономический порядок, реалии которого не всегда соответствовали ее национальным интересам. Русское же купечество, по ряду причин, в основном, сидело дома. Так по сведениям британского исследователя А. Кросса, из более, чем 500 русских, посетивших его страну в XVIII в., было лишь 9 купцов[1].

В работе автор использовал, преимущественно, неопубликованные источники. В своей основной массе они извлечены из следующих фондов Российского Государственного Архива Древних актов (РГАДА) г. Москва: Ф. 158 (Приказные дела новых лет), 248 (Сенат), 276 (Коммерц-коллегия), 277 (Мануфактур-коллегия), 294 (Мануфактур-контора) и 397 (Комиссия о коммерции и пошлинах). Вспомогательную роль сыграли отдельные дела из таких фондов того же архива, как 9 (Кабинет Петра I), 35 (Сношения России с Англией) и 196 (Собрание Мазурина), — а также некоторых других архивов: петербургских Российского Государственного Исторического архива (РГИА. Ф. 467) и Российского Государственного Архива Военно-Морского флота (РГАВМФ. Ф. 233), — и Государственного Архива Архангельской области (Ф. 1).

За редким исключением, все использованные источники можно отнести к делопроизводственной документации центральных государственных учреждений России XVIII в. Причем основной костяк — это документация Коммерц-коллегии. Именно данное ведомство непосредственно занималось делами иностранного купечества в стране. Последнее, в свою очередь, именно сюда, чаще всего, обращалось по различным поводам. Все использованные неопубликованные источники можно разделить на несколько частей: 1. Различные справки и доклады, касающиеся проблем внешней торговли в целом и роли в ней британского купечества в частности. Как правило, они составлялись в петербургской и иных таможнях, либо в Коммерц-коллегии, и подавались в вышестоящие инстанции: Кабинет, Сенат или в Комиссию о коммерции и пошлинах. 2. Дела, заведенные в Мануфактур-коллегии и Мануфактур-конторе по поводу работы промышленных предприятий британского купечества. 3. Записки, а также всевозможные материалы внутреннего характера, посвященные обсуждению наиболее принципиальных проблем внешней торговли в Сенате, Комиссии о коммерции и пошлинах, а также в Коммерц-коллегии. 4. Челобитные британцев по разным вопросам, с которыми они обращались в Коммерц- и Мануфактур-коллегии, или Мануфактур-контору. А также такого же рода челобитные русских и других иностранных купцов с жалобами на британцев. Соответственно, по каждому поводу происходило разбирательство и некоторые заводимые дела дошли до нас в полном или в почти полном объеме.

Автор выражает признательность проф. П. Дюксу (Абердинский университет, Великобритания), любезно предоставившему копии некоторых документов из российских архивов, а также двух дел («Guildhall Papers. Russia Company Minute Books», «Colonial office. Co 389/18. B/T Entry Book»), хранящихся в Великобритании, в которых указаны имена членов Российской компании в 1702, 1710, 1713—1714 гг.

Число опубликованных источников по нашей теме невелико. В Полном собрании законов Российской империи (ПСЗ) содержатся, в основном, указы, относящиеся к конкретным вопросам деловой активности отдельных британских коммерсантов в России, или же определяющие размеры и порядок взимания тех или иных пошлинных сборов с иностранного купечества. Несколько особняком стоят распоряжения императора Павла I 1800—1801 гг., явившиеся основанием запрета британской торговли в России[2]. Можно также выделить опубликованные в ПСЗ трактаты между Россией и Великобританией 1734, 1766 и 1797 гг.[3], а также книгу тарифов[4].

В сборниках Русского Исторического Общества (Сб. РИО) публиковались две группы документов, раскрывающих изучаемую нами тему. Во-первых, это дипломатическая переписка британских послов, посланников и резидентов при русском Дворе. Разумеется, основной упор делается на дипломатические и внешнеполитические вопросы. Но такие представители, как Ч. Уитворт, Д. Макензи, К. Рондо, лорды Форбес и Гиндфорд много внимания уделяли обстоятельствам торговли британцев в России[5]. Во-вторых, здесь опубликованы указы, повеления Петра I, его письма Сенату и различным лицам, протоколы и журналы Верховного Тайного совета и Кабинета, а также перлюстрированные письма Д. Эльтона, в которых немало сведений о британских подданных в России и их деловой активности[6].

Изданные «Доклады и приговоры, состоявшиеся в Правительствующем Сенате в царствование Петра Великого», содержат решения по большому комплексу дел, связанных с поставками в Казну и закупками у нее различных товаров, а также со всевозможными откупами, в чем активно принимали участие британские купцы[7].

В «Письмах и Бумагах императора Петра Великого» (П и Б) нас заинтересовали личные письма и записки царя, в которых он обращается с распоряжениями и просьбами о закупке всевозможных товаров: от кораблей для русского флота, до диковинных вещиц. Из британцев в качестве визави монарха выступает, в основном, Г. Стейлс[8].

В последние годы вышли три публикации, которые имеют важное значение для исследуемой темы. В сборнике документов «Внешняя торговля России через Петербургский порт во второй половине XVIII — начале XIX в.», с 1764 по 1804 г., за ряд лет, приведены сведения об объемах торговли британцев (как отдельных купцов и торговых фирм, так и всех вместе) в Петербурге, в денежном выражении[9]. Автор этих строк опубликовал: 1. Сборник документов «Русско-британские торговые отношения в XVIII веке». В нем приведены материалы по различным вопросам торговли британцев в нашей стране (1726, 1731—1732 и 1774 гг.), а также относительно транзита в Персию через территорию России (1740—1741 гг.) и сбыта русского железа (1769 г.). 2. «Выписку из балансов об имении и долгах» британских торговых контор в Петербурге в 1800—1801 гг. Здесь представлены денежная оценка движимого и недвижимого имущества, а также взаимные долговые суммы (британцев и их контрагентов, русских и иностранцев) 39 торговых компаний и отдельных купцов на момент наложенного Павлом I ареста на собственность британских подданных[10].

Промежуточное положение между публикацией источников и монографическим исследованием занимают труды историков XVIII в.: И. И. Голикова «Деяния Петра Великого, мудрого преобразователя России» и М. Д. Чулкова «Историческое описание российской коммерции». Голиков является первым публикатором многих документов, которые позже печатались в упомянутых ранее сборниках, посвященных петровскому времени. Чулков проделал колоссальную работу по описанию всей российской коммерции, как внешней, так и внутренней. В его многотомном сочинении есть уникальные сведения о торгово-промышленной активности британцев в России в течение всего XVIII в.[11]

Поскольку данная работа является первым опытом специального изучения деловой активности британского купечества в России в XVIII в., постольку мы вынуждены были привлекать достаточно широкий круг трудов как отечественных, так и зарубежных авторов, которые освещают лишь отдельные интересующие нас вопросы.

И. М. Кулишер в «Очерке истории русской торговли» обращает внимание на внешнюю торговлю XVIII в. и указывает на ведущую роль в ней британцев. Автор приводит цифры объемов экспорта и импорта, говоря при этом об относительной условности таких показателей, ввиду имевшей место известной произвольности оценок стоимости привозных и вывозных товаров. Вместе с тем, активный торговый баланс России в торговле с Великобританией у него не вызывает сомнения. Ценным является широкое использование трудов таких авторов, как Фрибе и Шторх, которые в настоящее время стали библиографической редкостью[12].

Специальная работа С. А. Покровского о внешней торговле и внешнеторговой политике России[13] не утеряла своего значения и по сей день. И, главным образом, потому, что более «свежей» книги на эту тему пока нет и, вероятно, вскоре не предвидится. Сюжеты, относящиеся к XVIII в., сосредоточены лишь в части труда, который имеет самые широкие хронологические рамки. Автор также отдает дань приоритету Великобритании во внешней торговле с Россией. Он разбирает особенности таможенных тарифов, русско-британских торговых трактатов (в особенности, 1734 г.), касается общих, объемов внешней торговли и доли в ней британского купечества. Применительно ко второй половине XVIII в. С. А. Покровс-кий считает возможным говорить даже о гегемонии британцев на русском рынке, от чего страдали интересы России. Здесь он во многом опирается на высказывания современника событий — Фавье.

Целая группа авторов рассматривала, по преимуществу, вопросы русско-британской торговли и иногда уделяла внимание конкретной деятельности британских купцов в России применительно к какому-нибудь периоду XVIII в. В хронологическом плане больше всего повезло Петровской эпохе (первой четверти XVIII в.). В монографии Л. А. Никифорова о русско-английских отношениях при Петре I[14], посвященной внешнеполитическим вопросам, есть ряд важных сведений об объемах британского импорта и экспорта, и их особенностях, а также о табачном контракте и деловой активности Г. Стейлса.

Основной вклад в изучение внешней торговли и деятельности западноевропейских купцов в России в первой четверти XVIII в. внесли Р. И. Козинцева и В. Н. Захаров. Для нас, естественно, наиболее интересными были сведения о британцах. Статьи Козинцевой касаются самого широкого круга вопросов: применение Нового торгового устава 1667 г., таможенные тарифы 1724 и 1731 гг., обороты внешней торговли через Архангельск. Бесспорно, своей важностью выделяется работа о сотрудничестве Казны и западноевропейских купцов в деле реализации казенных товаров[15]. В. Н. Захаров специально исследовал торговлю и кредитные операции западноевропейцев в России. Им показано, что британцы уже в начале XVIII в. заняли ведущие позиции в русской внешней торговле, потеснив господствовавших в XVII в. нидерландцев. Автором приводятся примеры торговых и кредитных операций Г. Стейлса, Ч. Гудфеллоу, С. Гартсайда, Г. Аткинса и др. Причем кредит (как денежный, так и товарный) использовался ими очень широко. Подробно Захаров останавливается и на реализации табачного контракта, в чем самую активную роль играл Ч. Гудфеллоу[16].

Две статьи отечественных авторов посвящены специальному разбору русско-британского трактата 1734 г. И П. А. Остроухов, и В. В. Лебедев подробно анализируют каждую статью договора. Оба автора подчеркивают исключительную выгодность его для британского купечества. При этом Лебедев особо отмечает «неравноправный» характер трактата, который давал британцам в России такие права, которых русские в Великобритании не получили. (Заметим в скобках, что последнее имело скорее теоретическое значение, ввиду почти полного отсутствия визитов русских купцов в «туманный Альбион»). Он же считает, что трактат 1734 г. стал возможен в результате временного политического ослабления России. К достоинствам обеих работ следует отнести достаточно широкий фон (обстоятельства и объемы русско-британской торговли, политические перипетии, обоюдная борьба за наиболее приемлемые условия трактата), на котором рассматриваются основные вопросы[17].

Книга Г. А. Некрасова о внешней торговле через ревельский порт в 20—50 гг. XVIII в. дает мало конкретных сведений о британских интересах в этом городе, поскольку они были весьма и весьма скромными. Куда важнее раздел о внешнеторговой политике русского правительства, в котором автор, с присущей ему эрудицией, касается основных ее этапов[18].

О внешней торговле и внешнеторговой политике России во второй половине XVIII в. писали Н. Н. Фирсов и Н. Л. Рубинштейн. Причем политический аспект темы в большей степени присутствует в книге Фирсова. Он касается записок известных деятелей того времени (кн. М. М. Щер-батова, гр. А. Р. Воронцова и др.) относительно итогов и перспектив внешней торговли и роли в ней британцев. Приводятся также мнения последних о причинах падения вексельного курса. В работе уделено внимание особенностям таможенных тарифов и трактата 1766 г., и «лесной эпопеи» гр. П. И. Шувалова и У. Гома. Рубинштейн затрагивает экономическую сторону внешней торговли. При этом он широко использует работу Шторха. Как это и оговорено в заглавии, основной упор автор делает на выяснении роли русского купечества. Внешнеторговую политику британцев он назвал «хищнической». При этом Рубинштейн весьма негативно отнесся к мнению историографии о господстве британцев во внешней торговле России, что, как он считает, требует критической проверки и серьезного пересмотра. Действительно, табл. 3 показывает, что в 70—90 гг. XVIII в. русское купечество первенствовало в привозе в Петербург импортных товаров. То, что британцы по этому показателю уступали, известно и применительно к более ранним периодам. Зато наши подопечные заметно опережали россиян в экспорте через Петербург русских товаров. И мнение о господстве британцев сложилось в историографии именно в силу последнего обстоятельства[19].

В предлагаемом исследовании использованы также работы, в которых сведения о британских купцах в России имеют более второстепенный характер по отношению к основной их теме, нежели это свойственно для указанных выше трудов. Имеются в виду книги и статьи В. Н. Александренко, Е. В. Анисимова, М. М. Богословского, Б. Б. Кафенгауза,
В. А. Ковригиной, К. Лодыженского, И. И. Любименко, П. Н. Милюкова, С. Г. Струмилина, С. М. Троицкого, И. Старковой, А. И. Юхта и В. Н. Яковцевского, а также «Очерки истории Ленинграда». В них почерпнуты отдельные интересные факты, помогающие полнее раскрыть поставленную тему[20].

В статьях Н. Б. Голиковой и В. Н. Захарова предметом специального изучения стали два британца — Р. Хогг и У. Гом. Если Голикова описывает перипетии кратковременного путешествия Р. Хогга в Среднюю Азию в 1740-1741 гг., то Захарову принадлежит наиболее подробное повествование о такой колоритной фигуре, как Гом, деятельность которого в 60—70 гг. приковывала внимание как официальных, так и деловых кругов России[21].

Недавно вышедшая из печати работа автора этих строк об экспорте российских товаров через Петербургский порт в 60-е гг. свидетельствует о ведущей роли британцев в этом процессе. Причем, большую по стоимости часть вывозимого из столицы получал Лондон[22].

Несколько особняком стоит книга Л. И. Юнусовой о торговой экспансии Англии в бассейне Каспия в первой половине XVIII в. Основная ее часть посвящена довольно подробному описанию деловой активности британцев в 40-е гг. в связи с налаживанием транзитной торговли с Персией. Автор считает, что сущность британской Российской компании была «колониальной». По нашему мнению, деятельность этой компании на территории Российской империи не имела «колониального» характера. Достаточно вспомнить, как хозяйничали действительно колониальные по своей сути британские Ост и Вест-Индские компании в Индии и Центральной Америке[23].

О фактах вкладывания британцами капиталов в производство говорится в работах: Д. Бабурина, Е. И. Заозерской, И. М. Кулишера, П. М. Лукьянова, П. Г. Любомирова, Н. И. Павленко, Ф. Я. Полянского и С. Г. Струмилина. В них представлены достаточно краткие сведения об отдельных промышленных предприятиях британцев в России[24].

В книге Н. Н. Дмитриева о первых в стране ситценабивных мануфактурах XVIII в. подробно описана судьба предприятия Р. Козенса[25].

Нами был задействован довольно широкий круг зарубежной литературы. В статьях Г. Келленбенца и А. Аттмана, охватывающих хронологически несколько веков, сказано о переносе в XVIII в. основанных товаропотоков в русско-европейской торговле с Архангельска на Петербург, а также о важнейшем значении и в этом столетии традиционных русских товаров для экономического развития континента и, в частности, Великобритании. Примыкающая к ним тематически книга В. Киршнера содержит гораздо меньше информации по нашей теме[26].

Русско-британской торговле в XVIII в. посвящен целый ряд работ. Это книги и статьи Ч. Вильсона, А. Кагана, Х. Каплана, Д. Ньюмен, А. Федорова и Б. Холингсворта. В них русско-британская торговля оценивается как важнейший фактор экономического развития Великобритании. Причем по ряду товаров промышленность последней почти целиком зависела от поставок из России. При этом признается, что вся торговля велась на британских и частично — на нидерландских торговых судах. Авторы приводят также подсчеты объемов русско-британской торговли, как в целом, так и по группам товаров[27].

Два шотландских историка: Д. Макмиллан и А. Дюри, — специально исследовали особенности русско-шотландской торговли. Приведены данные об ее объемах в целом и по товарам. Причем показано, что торговый баланс у Шотландии был еще более пассивным, нежели у всей Великобритании. К достоинствам работ следует отнести то, что авторы не забывают общебританские проблемы торговли с Россией и хорошо показывают те серьезные трения, которые имели место в отношениях шотландского и английского купечества[28].

Специально деятельностью британской Российской компании занимались Д. Кракрафт, уже упоминавшийся Д. Макмиллан и Н. Хант. Ими показаны: внутреннее устройство компании, порядок функционирования ее органов в России (агенты, Британская фактория в Петербурге), а также отмечена ее важная роль в деле налаживания диалога между Великобританией и Россией и ослаблении политических трений между державами. Отмечено, что Российская компания в XVIII пользовалась неизменной поддержкой британского правительства[29].

Несколько работ касаются более конкретных сторон рассматриваемой нами темы. О. Фредериксен и Д. Прайс подробно изучили деятельность табачной компании начала XVIII в. К. Шмидт и П. Кленденинг остановили свое внимание на экономических предпосылках и собственно условиях русско-британского Трактата 1766 г. С. Астрем и К. Фоуст обратились к выяснению обстоятельств русской торговли лесом и ревенем, и оценили объемы британских закупок этих товаров. П. Струве писал о ситцепечатном предприятии Чемберлена и Козенса в России. Г. Манро упомянул о кредитных операциях британцев, а Д. Хатчинс рассказал о путешествии по торговым делам Д. Ханвея в 1743 г. в Россию[30].

* * *

Помимо Введения, монография состоит из Четырех глав: «Британские купцы, их приказчики и конторы торговых фирм в России (численность и размещение)», «Торговля и кредитные операции», «Британское купечество и Казна», «Промышленное предпринимательство», — а также Заключения и трех Приложений, в которых приведены списки купцов и приказчиков, контор британских торговых фирм и отдельных фирм, поддерживавших деловые связи с Россией в XVIII столетии.

Глава первая
БРИТАНСКИЕ КУПЦЫ, ИХ ПРИКАЗЧИКИ И КОНТОРЫ ТОРГОВЫХ ФИРМ В РОССИИ (ЧИСЛЕННОСТЬ И РАЗМЕЩЕНИЕ)

В данной главе, впервые в историографии, нами определяется численность британских купцов и их приказчиков, а также количество контор торговых фирм и их размещение в России в XVIII в. Купцы и приказчики (русский перевод английского слова «агенты») нами подсчитаны вместе. Из источников далеко не всегда ясно, кем является тот или иной британец, живший в России, — купцом или приказчиком. Вообще же, как правило, в России действовали либо приказчики, либо младшие компаньоны британских торговых фирм. Они же возглавляли соответствующие конторы. Статус приказчиков различался. Они сами могли иметь приказчиков или же быть приказчиками нескольких купцов либо торговых фирм. В Приложении 1 приведен список купцов и приказчиков. Ввиду того, что источники не позволяют точно проследить все места пребывания британцев в России, мы не указали города, в которых они бывали. В общем плане можно утверждать, что подавляющее большинство британских коммерсантов жило в Петербурге (начиная с 10-х гг. XVIII в.). Небольшая их часть постоянно проживала в Москве и Архангельске (а до 10-х гг. XVIII в. — большинство), Риге, Нарве, Кронштадте и некоторых других городах.

Конторы британских торговых фирм, по нашим источникам, отмечены лишь в нескольких городах. На первом месте далеко впереди Петербург — 204 конторы. Далее следуют Архангельск и Рига по 13. Кронштадт — 11, Нарва — 6, Москва — 5. Очевидно, большинство контор, местоположение которых нам точно не известно, находилось в Петербурге (с 10-х гг. XVIII в.) или в Архангельске и Москве (в первые годы XVIII в.). Всего нами выявлены 268 контор британских торговых фирм в России (Приложение 2).

Количество британских торговых фирм, поддерживавших деловые связи с Россией, чьи конторы в стране нам не известны, по нашим источникам установить невозможно. Но мы все же приводим в Приложении 3 список из 30 фирм (в основном, лондонских), на которые нами обнаружены сноски.

Следует отметить, что списки купцов, приказчиков и торговых контор (Приложение 1-2) включают в себя основное ядро британского делового мира в России в XVIII в. При этом их, конечно, нельзя считать исчерпывающими. Более всего это относится не столько к фамилиям и названиям, сколько к датам их деятельности в России. Приведены лишь опорные даты, которые можно обнаружить в источниках. В отдельных случаях, когда речь идет о лице или конторе, часто встречающихся в документах, мы имеем возможность дать широкие хронологические рамки деловой активности. Надо иметь также в виду, что указанные в соответствующем списке купцы и приказчики не обязательно лично присутствовали в стране в том или ином году. Иногда фиксируются даты сделок или исков по долговым обязательствам, осуществляемых от их имени и связанных с их капиталом. Имена и фамилии британцев (не всегда англо-саксонского происхождения) и названия торговых фирм даются в русском переводе с английского (если мы имеем английский вариант) или же в русском звучании в документах XVIII в. (если английского варианта не обнаружено).

Обратимся к количественным показателям деловой активности купцов, приказчиков и торговых контор в целом и по десятилетиям XVIII в. Всего нами выявлено 876 британских купцов и их приказчиков, поддерживавших деловые связи с Россией в XVIII в. (Приложение 1). В XVII в., по нашим данным, британских купцов и их приказчиков насчитывалось 319 чел.[31] Налицо рост численности в 2,7 раза. По десятилетиям показатели численности следующие: начало XVIII в. — 110, начало XVIII в. — 10-е гг. — 21, начало XVIII в. — 20-е гг. — 6, начало XVIII в. — 30-е гг. — 2, начало XVIII в. — 40-е гг. — 1; 10-е гг. — 29, 10-20-е гг. — 7, 10-30-е гг. — 6, 10-40-е гг. — 1; 20-е гг. — 23, 20-30-е гг. — 13, 20-40-е гг. — 5, 20-50-е гг. — 4; 30-е гг. — 28, 30-40-е гг. — 9, 30-50-е гг. — 5, 30-60-е гг. — 4, 30-70-е гг. — 6; 40-е гг. — 22, 40-50-е гг. — 1, 40-60-е гг. — 6, 40-80-е гг. — 5, 40-90-е гг. — 1; 50-е гг. — 52, 50-60-е гг. — 5, 50-70-е гг. — 11, 50-80-е гг. — 6, 50-90-е гг. — 1; 60-е гг. — 77, 60-70-е гг. — 14, 60-80-е гг. — 24, 60-90-е гг. — 4; 70-е гг. — 108, 70-80-е гг. — 46, 70-90-е гг. — 12; 80-е гг. — 74, 80-90-е гг. — 12, 90-е гг. — 55.

Приведенные цифры свидетельствуют, что в начале XVIII в., по сравнению с 90-ми гг. XVII в.[32], произошел резкий рост численности с 13 до 140 человек. В 10—20-е гг. XVIII в. численность падает до 68-73 человек. Новый рост в 30-е гг. (144 чел.). В 40-е гг. — опять падение численности до 70 чел. Затем рост в 50-60-е гг. (107 и 164 чел.). И, наконец, наивысшая численность в 70-е гг. (238 чел.). В 80-90-е гг. — новое падение (185 и 85 чел.). В. Н. Захаров привел в своей работе цифру численности британских купцов в России в первой четверти XVIII в. — 93 человека[33]. По нашим же сведениям, британских купцов и их приказчиков, поддерживавших деловые связи с Россией в первой четверти XVIII в., насчитывалось свыше 200 чел.

Рассмотрим изменения в численности торговых контор. Всего их, как уже было сказано, выявлено 268 (Приложе-
ние 2). По десятилетиям данные таковы: начало XVIII в. — 5, начало XVIII в. — 10-е гг. — 1, 10-е гг. — 4, 10-20-е гг. — 3, 20-е гг. — 12, 20-30-е гг. — 3, 20-40-е гг. — 2, 30-е гг. — 11, 30-40-е гг. — 5, 30-60-е гг. — 1, 40-е гг. — 16, 40-50-е гг. — 3, 40-60-е гг. — 2, 40-70-е гг. — 1, 50-е гг. — 12, 50-60-е гг. — 6, 50-70-е гг. — 3, 60-е гг. — 17, 60-70-е гг. — 7, 60-80-е — 1, 60-90-е гг. — 3, 70-е гг. — 23, 70-80-е гг. — 7, 70-90-е гг. — 9, 80-е гг. — 13, 80-90-е гг. — 17, 90-е гг. — 81.

Как видим, в первой половине XVIII в. действовали 90 торговых контор (из них 13 продолжали существовать и во второй половине XVIII в.). Во второй половине XVIII в. насчитывалось уже 178 торговых контор, то есть в 2 раза больше.

Большинство купцов, приказчиков и торговых контор фиксируются в наших источниках на один год или несколько лет. О немногих лицах достоверно известно, что они действовали в России непрерывно в течение десятилетий. Это Г. Аткинс, Э. Бардевик, Т. Берч, М. Ботлер, У. Вейд, Г. Векель, Б. Вигор, Я. Вулф, Гарднеры, У. Глен, С. Голден, У. Гом, Ч. Гудфеллоу, Н. Каванах, Кейли, Р. Козенс, Б. Колл, Крампы, А. и У. Кук, У. Ллойд, Мейеры, Д. Непир, Нетлетоны, Т. Низбет, Ч. Рейнгольд, Т. Рекс, Ч. Г. Риттер, Г. Стейлс, Р. Сутерланд, Томсоны, Э. Форстер, Р. Хогг, Шарпы, Х. Эванс, Д. Эдвардс и некоторые другие. Среди контор по тому же признаку отметим: Аткенс, Ригель, Бурнет, Уиллиам Вигор и Ко, Девид Гиллмор и Ко., Уиллиам Глен и Ко., Николай Каванах и Ко., Кул, Ватсон и Ко., Мегю и Стефенсон, Риттер, Торнтон и Кейли, Росс, Парис, Варр и Ко., Томсон, Питерс и Ко., Шарп, Сваллоу и Майстер, Шиффнер и Вулф и некоторые другие.

Резкий рост численности британских купцов и их приказчиков, поддерживавших деловые связи с Россией, произошел на рубеже XVII—XVIII вв. в связи с заключением табачного контракта. Прослеживающиеся, по нашим данным, колебания в численности не могли зависеть от политики русского правительства, которая вплоть до указов императора Павла I 1800 г. была вполне благоприятной. Возможно, в данном случае, имеет место искажение истинной картины из-за неполноты использованных нами источников. Сведения об изменении в численности торговых контор, на наш взгляд, ближе к реальной ситуации, поскольку отражают рост делового присутствия британцев в России во второй половине XVIII в.

Глава вторая
ТОРГОВЛЯ И КРЕДИТНЫЕ ОПЕРАЦИИ

В изучаемую эпоху оптовая торговля являлась основной сферой накопления капиталов. Она была неразрывно связана с кредитными операциями. В настоящей главе нами исследуются: внешнеторговая политика русского правительства, общие условия торговли британцев и условия их торговли и быта в России, объем британской торговли, экспорт и импорт, а также кредитные операции британцев в стране.

Внешнеторговая политика русского правительства

Вступление в XVIII столетие ознаменовалось для России началом Северной войны. Политика Петра I в годы войны, в том числе и по отношению к британскому купечеству, во многом определялась этим обстоятельством. В целом, она базировалась на идеях меркантилизма, рекомендовавшего добиваться активного внешнеторгового баланса и притока в страну иностранной валюты. Для ведения Северной войны требовалось много денег, а также товаров военного назначения (вооружения и экипировки войск). Британское купечество могло предоставить и то, и другое. Для него важнейшее значение имели закупки товаров традиционного русского экспорта. Особенно в связи с начавшейся войной за Испанское наследство, Британия нуждалась в покупке материалов для военного флота. Серьезным стимулом для роста русско-британской торговли было заключение самим Петром I в Лондоне, в 1698 г., знаменитого табачного контракта.

Британцам пришлось переносить основные товаропотоки из Архангельска (что было характерно для XVII в.) в Петербург и, соответственно, открывать в новой столице торговые конторы. Причиной являлись указы Петра I 10-20-е гг. XVIII в. об ограничении внешней торговли через Архангельск, запрете торговать в нем определенными видами товаров и о взимании повышенной пошлины. Петр намеренно превращал Петербург в центр внешней торговли России, низводя Архангельск на вторые роли.

Царь уделял внимание принципу равенства условий торговли для русских купцов в Великобритании и британских в России. Так с 1710 г. с британских судов было предписано взимать те же пошлинные сборы в русских портах, что и с русских судов в портах британских. Правда, для русских это имело почти что символическое значение, ввиду неизмеримо меньшего объема прямой торговли с Британией по сравнению с прямой торговлей британцев с Россией.

В 1720—1721 гг. последовало обострение политических отношений России и Великобритании. Но Петр в своих указах подчеркивал, что деятельность британского купечества в России эти обстоятельства не затрагивают и британцы могут свободно торговать в стране[34].

Вершиной внешнеторговой политики Петра I явился Таможенный тариф 1724 г. Он носил строго протекционистский характер и поощрял экспорт готовых изделий российского производства. Высокие пошлины (до 75%) ставили преграду на пути в Россию тех зарубежных товаров, которые производились на русских предприятиях и в мастерских (железо, иглы, скатерти, салфетки, ленты, парусина и т. д.). Зато драгоценные металлы, шерсть, книги, географические карты и некоторые другие товары разрешалось ввозить беспошлинно. Низкая (до 3-6%) пошлина взималась с необходимого для российской промышленности сырья (краски, шелк и сахар-сырец) и нужных казне товаров (сукна и т. д.). Основные товары русского экспорта (лен, пенька, поташ, сало, юфть, воск) облагались низкой поощрительной пошлиной до 6%. Тогда как с отечественного сырья, необходимого для русских предприятий (невыделанные кожи, пеньковая и льняная пряжа) взимались запретительные пошлины в 75%. Причем все пошлинные сборы, как и в XVII в., предписывалось собирать в валюте (ефимками)[35].

Несмотря на то, что тариф 1724 г. устанавливался только для Петербурга, Нарвы, Выборга, Архангельска и Колы, и не касался таких портов, как Рига, Ревель и некоторых других (что способствовало росту контрабандной торговли), он вызвал сильные протесты европейского купечества, в том числе и британцев. После смерти Петра I, европейцы подавали многочисленные челобитные на имя Екатерины I. Нам известна подобная челобитная британского купечества от 26 февраля 1726 г. В ней британцы просят снизить пошлины на привозимые ими товары (шерстяные и шелковые ткани), а также на пеньку, и намекают на крайнее для них неудобство от платежей пошлины в валюте. Другим важным пунктом было прошение об увольнении их домов в России от обязательной казенной постойной повинности (такими постояльцами, в основном, были военнослужащие).

Давление на русское правительство оказывалось огромное, и оно пошло навстречу коммерсантам. Правивший страной при Екатерине I Верховный тайный совет решил отступить от строгого протекционизма Петра I, поскольку он не считал интересы отечественной промышленности наиглавнейшими. Для выработки новой внешнеторговой политики была создана Комиссия о коммерции. Справедливости ради следует отметить, что снижение таможенных пошлин диктовалось также небывалым ростом контрабанды. Британцы же жаловались на сокращение ввоза товаров в Россию из-за злополучного тарифа 1724 г. И в 1726-1727 гг. были понижены пошлины на некоторые товары (галантерею, льняную и пеньковую пряжу и т. д.).

Новое обострение русско-британских отношений в 1726—1727 гг. как и при Петре I, не повлияло на свободную торговлю в России британского купечества, о чем свидетельствовали соответствующие декларации русского правительства[36].

Если тариф 1724 г. носил жестко протекционистский характер, то тарифом 1731 г. провозглашался принцип умеренного протекционизма. Так максимально высокими пошлинами в 20% были обложены импортные товары, которые уже производились в России (железо, некоторые виды текстиля, парусина и т. д.). Среднюю пошлину в 10% взимали с товаров, производившихся в стране в недостаточном количестве, и минимальные пятипроцентные пошлины предусматривались для остро необходимых товаров. Установленные экспортные пошлины поощряли вывоз готовых изделий и затрудняли экспорт необходимого для отечественного производства сырья (в ряде случаев на такой экспорт налагался запрет)[37].

2 декабря 1734 г. был подписан в Петербурге «Трактат между Российским и Английским дворами о дружбе и взаимной между обеих держав коммерции». В истории русско-британских отношений это был первый подобный документ. Причем для Британии его условия, по сравнению со всеми последующими трактатами, являлись наиболее выгодными. Британское купечество получило статус «наиболее благоприятствуемой нации» и сразу же резко выделилось среди прочих западноевропейских коммерсантов, торговавших в России. Статьи договора можно разделить на две части. К первой относятся те, которые предусматривали равные условия торговли британцев в России и русских в Великобритании: свободных приезд в страну, торговля любыми незапрещенными товарами, уплата пошлин и различных сборов в той же мере, как и другими иностранцами, проживание, наем слуг, порядок ответственности по судебным делам, условия мореплавания и т. д. Ввиду того, что русские купцы, непосредственно, почти не посещали Великобританию, этот принцип равенства для нашей стороны оставался лишь принципом — не более того. Ко второй части относятся некоторые статьи Трактата, предоставлявшие британцам в России исключительные привилегии, которых не имели другие западноевропейцы. Так 8 статья разрешала им транзитную торговлю с Персией через территорию России при условии уплаты пошлины в 3% ефимками с оценки товаров. Так была осуществлена давняя мечта британских коммерсантов. 5 статья позволяла им платить пошлины русскими деньгами по курсу 1 р. 25 к. за ефимок, а 7 статья — расплачиваться по сделкам русскими деньгами. Царское правительство пошло навстречу настойчивым просьбам британской стороны. Британцы получили ощутимое преимущество перед другими европейскими купцами, поскольку не нужно было заботиться о покупке валюты для различных платежей и уплаты пошлин. Фиксированный курс рубля к ефимку сулил выгоды при понижении курса рубля. Тогда эти условия были выгодны и русской стороне, так как реальный курс ефимка был на 4 к. меньше.

И эта разница шла в Казну. Статья 16 освобождала дома британцев в Петербурге, Архангельске и Москве от постоев, чего они также настойчиво добивались. И, наконец, статья 27 уменьшила пошлины с британских шерстяных тканей, что помогло им в конкурентной борьбе с прусскими коммерсантами на русском рынке.

Трактат 1734 г. стал возможен по нескольким причинам. Во-первых, британское купечество к тому времени уже заняло ведущее положение в торговле с Россией, и русский двор был заинтересован в поощрении самого важного торгового партнера. Во-вторых, большое значение имели внешнеполитические соображения: надвигался русско-турецкий конфликт и ухудшались отношения с Францией, — все это требовало сближения с Великобританией. И в-третьих, существенное значение имела деятельность британских дипломатических представителей в Петербурге, и прежде всего резидента Клаудиуса Рондо. В обычаях XVIII в. был подкуп влиятельных сановников для решения важных дел. Крупная взятка была получена герцогом Э. Бироном, фаворитом императрицы Анны. Вероятно, получил свое и президент Коммерц-коллегии, барон П. П. Шафиров. В более выгодном свете предстает вице-канцлер, граф А. И. Остерман. Именно он последовательно проводил принцип равенства сторон в статьях Трактата и не торопился с его подписанием, что вызывало сильное беспокойство у британской стороны. Она добилась, чтобы на последней стадии переговоры возглавил менее щепетильный Шафиров[38].

Коммерц-коллегия посчитала необходимым успокоить русское купечество относительно прав британцев, изложенных в 8 статье Трактата. Она отмечала, что по договору с Персией русские имеют право торговать там беспошлинно. Кроме того, они могут продавать персидские товары в России в розницу. Казна же от британской транзитной торговли будет иметь приращение в пошлинных сборах, а простой люд может наниматься к британцам для судовой и прочей ра-боты[39].

Однако правом транзитной торговли с Персией через территорию России британцы воспользовались не сразу. Действовавшее британское законодательство запрещало подобную торговлю. Кроме того, британская Левантская компания всячески препятствовала изменению законодательства, поскольку она контролировала вывоз шелка из Персии через Турцию и не хотела уступить выгоду британской Российской компании, которая бы контролировала транзит шелка через Россию.

Только в 1739 г. Д. Эльтон и М. Грем отправились с небольшой партией товаров в Персию. Успех их миссии подтолкнул решение вопроса. В 1740—1741 гг. британская Российская компания упорно добивалась изменения законодательства и добилась своего. Одновременно, она просила русскую сторону взимать пошлины с транзитных товаров не валютой, а русскими деньгами (вопреки ясной формулировке статьи 8 Трактата). Но русское правительство на это не пошло. Довольно быстро британцы многократно увеличили объем своей транзитной торговли и стали вытеснять из персидской коммерции русских. Неподдельное возмущение Петербурга вызвали действия Д. Эльтона в Персии, наносившие ущерб внешнеполитическим интересам России. И в итоге
23 ноября 1746 г. указом Сената транзитная торговля британцев была запрещена, а 8 статья Трактата — аннулирована[40].

В 1753—1757 гг. в России была осуществлена таможенная реформа. Ликвидировались внутренние таможни и, чтобы компенсировать финансовые потери казны от этого мероприятия, таможенные пошлины во внешней торговле были увеличены на 13%. В 1755 г. был утвержден Таможенный устав. В нем подтверждались требования Нового торгового устава 1667 г.: в России иностранцы не могли торговать с иностранцами и должны были продавать свои товары русским купцам только оптом; за отпуск товаров из пограничных таможен и портов во внутренние районы страны им полагалось уплачивать дополнительную десятипроцентную пошлину в валюте.

Новый таможенный тариф начал действовать в 1757 г. Для всех мероприятий правительства императрицы Елизаветы I характерны идеи возврата к политике ее отца, Петра I. Тариф 1757 г. был столь же строго протекционистским, что и тариф 1724 г. Даже на ввозное сырье для русских предприятий (шелк, хлопок-сырец, химикаты) устанавливались пошлины в 12-17%. Ввоз товаров, производимых русской промышленностью (железо, веревки, парусина, полотна и др.) по существу, был запрещен: с них взимались пошлины до 100% и выше. Предусматривались невысокие отпускные пошлины на традиционные русские товары и более высокие на те, вывоз которых был нежелателен (льняная, пеньковая пряжа и т. д.). Этот тариф не мог не вызвать недовольства иностранного купечества. Но и противодействовать ему не было никакой возможности ввиду повального увлечения елизаветинскими вельможами, во главе с влиятельнейшим графом П. И. Шуваловым, промышленным предпринимательством.

Между тем, заканчивался срок действия русско-британского Трактата 1734 г. Уже в 1757 г. Коммерц-коллегия заслушивала вопрос о его возобновлении. Было признано, что «новый Трактат скоро возобновлен быть не может», и в 1759 г. указом Сената решено пока оставить положения Трактата 1734 г. в силе. Был также подтвержден для британцев статус «наиболее благоприятствуемой нации»[41].

Таможенный тариф 1766 г. имел также протекционистский характер, но все же менее жесткий, чем тариф 1757 г. Так при импорте в страну остро необходимых для отечественной промышленности и потребителей товаров либо вообще не взималось пошлины, либо она были незначительной (4-6%) (хлеб, иглы, соль, семя льна и конопли, и т. д.). Товары, производимые в России в изобилии, а также предметы роскоши облагались высокой пошлиной (до 100%). С основных экспортных товаров традиционно предусматривалась низкая пошлина (5%). Те отечественные товары, которые выпускать было нежелательно, облагались высочайшей пошлиной (до 200%)[42].

В том же 1766 г., 23 августа, был подписан новый Трактат «О дружбе и коммерции между Российской империей и короной Великобританской». В этом Трактате, как и в предыдущем 1734 г., проводился принцип равенства сторон в вопросах мореплавания, торговли и пребывания в стране (русских в Великобритании и британцев в России). Но как и ранее для русского купечества данные положения имели неизмеримо меньшую практическую ценность, нежели для британских коммерсантов. Трактат 1766 г. был менее выгоден для последних: в нем отсутствовало право транзитной торговли с Персией (впрочем, давно уже отмененное) и декларировались меры, которые могли ухудшить условия британского мореплавания. Но британцам по-прежнему разрешалось уплачивать пошлины русскими деньгами и подтверждалось освобождение их собственных домов от постойной повинности, при условии, что они не сдавались в наем другим лицам. Кроме того, сохранялись нормы таможенного обложения британских сукон и фланелей, введенные Трактатом 1734 г. Британцы, фактически, сохранили статус «наиболее благоприятствуемой нации». Устанавливался двадцатилетний срок действия Трактата 1766 г. Современная британская историография, отмечая большую выгодность для британских коммерсантов Трактата 1734 г., все же указывает на несомненную положительную роль Трактата 1766 г. в деле развития британской торговли в России во второй половине XVIII в. Так утверждается, что в течение последующих 12 лет произошло удвоение ее объема[43].

В 1772 г. русское правительство решилось на меру, ухудшившую условия торговли иностранных коммерсантов. В 1766 г. им было дано право уплачивать половину таможенных пошлин валютой, а другую половину — русскими деньгами. Так вот это право было отменено, что дало реальный выигрыш британцам, за которыми сохранялась привилегия уплачивать пошлины русскими деньгами по Трактату 1766 г.[44]

80-е гг. XVIII в. были омрачены резким ухудшением политических отношений между Россией и Великобританией. Не раз обе стороны стояли на грани войны. 28 февраля 1780 г. императрица Екатерина II выступила с «Декларацией о вооруженном нейтралитете», провозглашавшей право морских судов нейтральных стран на защиту от вооруженного нападения. Декларация была направлена против Великобритании, с которой в то время вели войну за независимость Североамериканские колонии. Британские военные корабли бесцеремонно останавливали суда нейтральных стран, на которых производились обыски, арестовывались товары и т. д. Несмотря на крайнее раздражение, британская сторона все же подтвердила условия Трактата 1766 г., касающиеся принципов мореплавания[45].

Но не только Декларация Екатерины II отравляла жизнь британским политикам. Они были недовольны и громкими успехами России в войнах с Т

...