Читать бесплатно онлайн книгу  Участь обитаемой планеты

автор Альберт Савин

Оглавление

Глава первая. Кому принадлежит Земля-планета?

1. О власти над землями планеты

Кому сегодня принадлежит планета Земля — так, очевидно, пора ставить вопрос, пока и атмосферу над ней ещё не успели поделить на частные вотчины. Не может же она быть бесхозной — на радость космическим любителям поживиться тем, что и где плохо вертится.

Творец, как открылось, и не ведал, что она вертится и попадает под активное и животворное влияние от Солнца. Кому же ещё — государствам? Но не пограничным же столбам, а скорее всего народам, избирающим власть, котороых Земля питает, а они в благодарность за это — по-хозяйски её обихаживают.

Вот только кто и как теперь понимает суть власти, избираемой самими народами? Как прежнее подчинение земель в частные вотчины на собственное усмотрение выгоды из них? А может как Организатора — равно всех, доверивших ему распоряжение землями и народами для общих успехов. Не против свободы и богатства отдельных, а против бедности от свободы и богатства отдельных — из одной, по сути, общей казны.

2. О культе концепций развития

Мы много рассуждаем про различные негативы культа — будь то культ личности или политической партии во власти, а то и целой концепции развития общества. Культ, обусловленый твёрдым, но односторонним убеждением в абсолютной истине своей идеи и её превосходстве над всеми иными, блуждающими и заблудшими, а овладев властными иерархическими высотами — и диктующими свои условия всем остальным.

И похоже, что все признаки культа в полной мере проявились в евромарксистской альтернативе развития, что, казалось бы, и решило её участь под напором более свободной — вестерновской.

Однако, следуя принципу свободы мысли, вполне правомерен вопрос — а разве безальтернативная вестерн-концепция не является средоточием тех же самых культовых признаков, распространяемых со второй половины 20 века под эгидой, якобы, международных норм и принципов права?

А если окажется, что культ одной концепции одолел не культ другой, а всего лишь верхушку политической надстройки, без которой концепция вполне отвечала интересам отнюдь не малого контингента людей. Теперь что же — всех под один шлагбаум силой загонять?

Блестящая идея, ослепившая людей

Речь, разумеется, об идее, засверкавшей перед человечеством манящими перспективами лучшей жизни, вплоть до всеобщего процветания — в некотором будущем времени. Иными словами, во времени, которое ещё не наступило, никто в нём не был, не знает обстоятельств, которые могут иметь место в том времени, а сама идея носит всего лишь предположительный характер.

Фактически всякая мысленная идея изначально погружается в море неопределённости с совершенно равными шансами — как состояться на практике, так и не состояться или состояться совсем наоборот. Никто не может гарантировать её успешного претворения, кроме как для начала — на чисто вербальном уровне, посредством страстных уговоров поверить на-слово, вдохновляющих величием идеи, якобы, умножающем силы человека.

На самом деле — вдохновение не приумножает силы, а мобилизуете последние, что реально поддерживают жизнь и для её сохранения требуется адекватное восстановление питательной энергией продуктов жизнеобеспечения в эквивалентном денежном выражении.

При этом какой бы абсолютно истинной ни была идея — она непременно опускается на реальные головы в самом широком диапазоне уровней развития, её понимания и приятия. И именно поэтому куда дороже становится не сама абсолютная истина, а то, что остаётся от неё в головах простых людей.

Но именно такие щедрые посулы всеобщего процветания и уподобляют Идею — Маяку на возвышении, который пронизывает бурное море неопределённости обнадеживающим пучком света, как вектором, определяющим единственный верный путь к избавлению от серого бытия.

Только достоверно убедиться, на чём Маяк воздвигнут — на прочном фундаменте или на груде из костей и черепов, можно лишь добравшись до него. И самое парадоксальное заключается в том, что одни продолжают упорно карабкаться ко всеобщему процветанию, а другие — уже в нём процветают!

Не стали исключением ни идея свободно-рыночного саморегулирования на концептуальном индивидуализме, ни идея уравнительного, государственно-централизованного регулирования. По третьей предполагалось всем быть равными перед Богом, а на деле оказались поделёными на господ и рабов.

В конечном счёте сошлись на том, что неравномерное движение в светлое будущее — объективно диктуется естественно-природным неравенством индивидуальных ментальностей и деловых способностей, и ничего более лучшего природа ещё не придумала.

И тогда господ и рабов заменили на таланты и бесталанных.

Только в том и проблема, что с какими талантами ни родись, если не поддерживать дальнейший рост и развитие тривиальной физиологической энергией от продуктов и товаров — рост и развитие сходит на нет. А эти товары и продукты (категорически необходимые для всех без исключения, в том числе и для любых интеллектуальных талантов) — имеют место быть благодаря массовому ординарному физическому труду миллионов. Иными словами, потреблять товар необходимо всем без исключения — производить его не всем дано.

Три способа иметь свой дом на планете

Известен самый простейший содержательный замысел жизни — построить дом, посадить дерево и воспитать наследника. И тогда — перед каждым молодым гражданином своей страны возникают три пути. Либо осуществлять этот замысел собственной физической энергией, либо влезть в кредитный плен к состоятельному банкиру.

Но есть и ещё один — не делать ни того, ни другого. А направить свою энергию на творческий артистический талант, дабы со сцены или с экрана показывать всем остальным бесталанным — как надо бы строить дом, сажать деревья и растить наследников, и продавать своё творчество всем бесталанным.

Не пачкая руки о грязное производство товаров и продуктов, не напрягаясь какими-то сроками и перед кем-то ответственностью, а побороздить в своё же удовольствие по городам и весям, собирая мзду с обывателей — и будешь иметь всё, что производится чужими руками, а в первую очередь жизнеобеспечивающие товары и продукты для своего дальнейшего роста и развития.

Очевидно, мы уже привыкли к этому. Но ведь если взглянуть на эти обстоятельства в принципе, нетрудно обнаружить, что не состоялся бы на нашей планете ни интеллект, ни интеллигенция любой иерархии, ни наука и политика, образование и здравохранение, культура и собственно Бомонд, не будь достаточного для них контингента производителей продуктов и товаров. Не состоялось бы ничего живого.

Пусть не всем даны таланты.

Но кто-нибудь хоть раз слышал с тех сцен слова благодарности массовому производителю продуктов и товаров — не за то, что им аплодируют, а за то, что кроме аплодисментов регулярно пополняют их карманы для весьма безбедного гламура по отношению к аплодирующим? Или приняли в свою кампанию — кроме как для массовок, обрамляющих их гламур?

3. Ретроспективная панорама планеты

Естественный отбор

Когда-то живое существование на планете Земля регулировалось т.н. естественно-природным отбором. Всё слабое, болезненное, малоактивное — «вычищалось» из флоры и фауны более сильными, здоровыми и ловкими. Но, впрочем, подобный естественно-природный отбор процветает и поныне в диком примитивном мире, создавая впечатление прогрессивного баланса именно таким образом.

А между тем, пример естественной природы был перенесен и в общество разумных людей. Но, скорее всего таких, чей разум по своему уровню развития ещё недалеко уходил от той же, например, дикой обезьяны с большим превалированием хищнических инстинктов. Тем более когда подобные индивиды каким-либо образом начинали обладать властью различных уровней.

Однако, если взглянуть на это с позиции более развитого разума, то нетрудно заметить, что очищение от слабых никак не гарантировало того, что будучи продолжая расти и развиваться во времени — слабое не может становиться сильным и возможно сильнее того, кто на него однажды покусился. Так что, в сущности, естественный отбор решал задачу очищения не от слабых, а и от возможно более сильного потенциала, который ещё больше бы умножал естественный прогресс развития.

Человек и не думал происходить от обезьяны

Верно то — что человек до разума всегда существовал рядом с обезьяной и вместе с ней. Но особенность его развития состоялась в том, что наряду с традиционно-прерогативным для всего живого мира развитием какого-либо одного обострённого органа восприятия, вполне обеспечивающего самое главное — самосохранение — имел место вариант квазиравномерного развития двух, трёх и всех органов восприятия внешней информации.

Которые становились равнозначимыми и (не заглушаемыми одной обострённой) и начавшие вносить равновесовые коррективы в прямолинейные инстинкты. Что и явилось прототипом разума, который начал оптимизировать весь соматический арсенал — обеспечивающий уже не только самосохранение, а и более прогрессивное по отношению к другим видам развитие, включая сам разум.

Оптимизации стали доступны: способы добывания продуктов питания и их обработки, укрытия от стихийных бедствий, профилактики здоровья, отдельные утробные звуки в членораздельные сочетания, распределение инстинктивных функций по времени, месту и обстоятельствам, соотношение индивидуальных интересов с общими.

При этом на начальной стадии разума мышление было свободным и независимым от причинно-следственных связей окружающего материального мира, что приводило к угрожающим существованию эксттремальным ситуациям и только многократный эволюционный опыт позволил стать самому мышлению наиболее оптимальным или логическим — то есть наиболее адекватным причинно-следственным пространственно-временным связям и зависимостям и способностью к аналогиям. Впрочем — сохранилась и чисто фантазийная. Таким образом человек имел самостоятельный путь развития.

Человек в современном представлении сформировался и социализировался вопреки Марксу-философу не трудом, а Разумом с его способностями сопоставления и выбора наилучших (оптимальных) вариантов — и в труде и в творчестве и на досуге.

Зарождение Ноосферы

Но пока одни философы спорили о том, на что человеку предпочтительнее опираться в своей жизнедеятельности — на ощющения и чувства или на разум, их обобщающий и оптимизирующий, другие открыли целый мир, построеный разумной деятельностью человечества, поименованый Ноосферой В отличие от более примитивной биосферы на исключительно одностороннем потреблении животворной энергии планеты.

Здравомыслящие люди прежде всего задались проблемой происхождения самих себя — то ли от тех же обезьян, то ли мистически сотворённых неким Тео. Однако сама постановка проблемы оказалась некорректной — происхождение человека означало происхождение всего живого мира, а это проблема более солидная и масштабная. Значит, на вопрос как произошёл человек, требовался ответ — как произошёл Разум с развитым мышлением и сознанием.

Разум, который заметил, что сильные в естественной природе посягают не просто на слабых, а на одиночных слабых, отколовшихся от своего стада и его защиты. А прежде наводили страх на стадо, дабы в панике обозначились самые слабые одиночки.

Среди людей это означало конец дикому естественному отбору — сплочёным объединением слабых до потенциала сильного.

Сами понятия о силе, умноженной разумом, приобрели два противоположных смысла — либо для продолжения покорения слабых, либо для оказания содействия слабым до уровня сильных. Либо диктовать условия слабым, либо защищать их от посягательства сильных.

Выправлены понятия о конкуренции — как движущей силе развития человеческого общества, которая становится таковой только на квазиравных уровнях. И если этого нет, то и без конкуренции понятно — кто кого одолеет. То есть то, что и происходит на свободном рынке в частных свободных междусобойчиках без вмешательства государства в частную экономику.

А, главное, Разум позвал людей к свободе от рабства и крепостничества, нищеты, бедности и безграмотной темноты. И никто, похоже и не заметил, как эту свободу плавно переиначили в свободу личности от общества, детей от родителей, учеников от учителей, мужей от жён, а мужского пола от женского, вплоть до полной потери половой ориентации. С настырной пропагандой однополых браков — требованиями их правового утверждения, а значит и всеобщего распространения во всех обществах на легальной правовой основе.

И оставалось только выяснить — где и кто откопал право одного гражданина общества подчинять частному регламенту свободу своих же сограждан, или право на свободный частный рынок рабсилы из живых же людей?

А нигде и никто, потому как позаимствованы они из дремучих времён господства и рабства.

Тогда всё сходится.

Эгоизм становления

Да — эгоизм. А это и значит, что вопреки укоренившемуся стереотипу о человеке, как существе общественном — он фактически и объективно рождается принципиальным эгоистом и вплоть до совершеннолетия и самостоятельной дееспособности. И здесь не требуется никакой особой аргументации — ни одно дерево в природе не даст плодов, пока не насытит себя соками земли, достаточными для этого.

То же и с нарождющимся человеком — для того, чтобы начинать отдавать добро другим, это добро требуется накопить прежде всего у себя и в себе. И тут полное совпадение с философскими сентенциями о любви в первую очередь к себе и полная подмена реального оказания добра другому — бездонными вербальными пожеланиями добра, успехов, крепкого здоровья и счастья. Есть, разумеется, существенная разница между тем, чтобы оказать реальное добро и тем, чтобы всего лишь обозначить его словами.

Но весь негатив эгоизма начинается тогда, когда став совершеннолетним и дееспособным, человек продолжает насыщать себя добром не собственным трудом, а извлекать прагматическую выгоду для себя любимого из добра, творимого другими и тянуть общественное одеяло на собственное тепло, не обременяя себя вопросом — кто там начинает замерзать от этого.

Вестерн-концеция эту принципиальную возрастную разницу просто игнорирует, продолжая настаивать на свободе эгоистической личности в любом возрасте. Иными словами — на свободе поведения, определяемого только мыслями о собственной пользе и выгоде, не учитывающего интересы других людей, интересы всего общества и равнодушные к участи других людей и общества.

Однако, свобода Личности абстрактной — не что иное, как свобода всего лишь одной половинки от реального диалектически целого, образующего и само общество и трудовые и рыночные обменные отношения — на что свободная половина принципиально не способна в самостоятельном варианте и вплоть до того момента, пока не сольётся с другой, диалектически противоположной. А это означает наступление парадоксальной дилеммы — либо конец свободы одной Личности, либо зарождение свободной однополой пары со всеми сексуальными извращениями природного естества.

Иными словами, свобода абстрактной личности — это принципиальный распад человеческого общества на части, и возможно за эгоистическим удовлетворением это не заметно. Но важна тенденция, тем более облекаемая правовым юридическим статусом для всеобщего распространения в качестве условия для цивилизованного развития.

Несомнено, что в условиях конкурентной борьбы подобная тенденция — великолепное политическое оружие для устранения конкурентов по частям и одиночкам.

И тогда речь идёт уже не об эгоизме, а об эгоцентризме, как крайней форме личностного эгоизма (индивидуализма) и полная сосредоточенность на собственной персоне и личных интересах. Личностного эгоизма, как себялюбия, преувеличеного мнения о своих достоинствах, поведения, определяемого мыслью только о собственой пользе и выгоде.

Что в практической жизнедеятельности означает — равнодушное отношение к соседям и другим согражданам общества, склонность рассматривать чужую беду, как открывающуюся возможность повышения собственного благосостояния, извлечения корысти из властных полномочий, начиная с самых незначительных, а будучи очевидцем или участником различных происшествий и бед — ничего не видеть, не слышать, не свидетельствовать, а тем более, не оказывать посильного содействия.

Остаётся только уточнить — исчезают ли подобные свойства натуры с ростом её материального состояния или, наоборот, крепнут.

Возможно в Старой Европе и Новом Свете подобная традиция не только укоренилась от времён изначального освоения колониальных и вновь открываемых земель, но и вошла в официальные концепции государств и даже составила основу, якобы, международных — правовых принципов и норм развития.

С позиции западной, в конце 20 века это выглядело как предстоящие реформы по освобождению обществ от диктатур власти и, в частности, от прокоммунистических режимов. Но с позиции тех, чьи деды и прадеды совершили революцию, ещё сто лет назад предвосхитившую нынешнее правовое равенство, не зависимое от имущественного положения — состоялась самая откровенная контрреволюция, с возвратом российской бонанзы в лоно клановой аристократической синекуры.

Происхождение обезьян от Человека

Надоело, по всей видимости, заниматься поисками ответов на извечные вопросы — кто виноват, что делать и быть или не быть. Куда как проще и умиротворённее издавать законы о снятии проблемы с истечением срока давности. Тем более, когда на их место выдвигает современность задачки поинтереснее. Например — смотреть или не смотреть?

Впрочем — чего же здесь-то гадать? Ответ заложен самой жизнью — смотреть однозначно. И смотреть, и слушать, и осязать, и нюхать. И всё без исключения — приятное и не очень, нравственное и безнравственное. А не ознакомишься с безнравственностью — предстанешь перед ней, при случае, безоружным, не будешь знать, как ей препятствовать, не заметишь, как завладеет она тобой целиком и полностью.

Только тут проблема разделяется надвое. На тех, кто уже вырос до способности самостоятельной оценки с отделением зёрен от плевел, и тех, кто ещё не дорос. А не дорос — значит беспрепятственное продолжение слепого подражательства тому, что подсовывают. Но как из тех, так и из других — вырастает со временем особая кагорта, которая приступает генерировать собственные варианты того, что предлагается смотреть остальным.

С каким-то неуёмным убеждением стать выше общества, дабы разбудить его, ещё и не прекращавшего смыкать веки от так и не решаемых вопросов — что делать и кто виноват, быть просвещённее профессиональных и авторитетных Центров исследования социальных проблем, дабы ещё каким-то особым способом заострить их внимание, и даже вооружить власть, которой и без того вручены все мыслимые и немыслимые мощнейшие средства и широчайшие полномочия.

А есть, оказывается, у таланта неиссякаемый резерв. Изобразить сермяжную правду жизни гораздо глубже и шире, в неожиданных ракурсах и позах, во всех деталях и подробностях, нюансах и штрихах — не замечаемых бесталанными обывателями в повседневной мирской суете. Да так, чтобы по-ярче, по-выпуклее, по-смачнее. Дабы не просто смотрели, а вставали и аплодировали.

Только скрадывается при этом деталь куда как по-существеннее: восторженные аплодисменты вызываются одинаково — как талантливым воплощением амплуа героя положительного, так и таким же талантливым отражением отъявленного негодяя. Совершенно безотносительно к тому — на чём хотелось бы заострить внимание и открыть-таки глаза обществу.

Пошлость и цинизм становятся всё более популярными уже не потому, что именно они наиболее адекватны для восприятия массовому обывательскому менталитету, а оттого, что преподносить их принялись тоже весьма и весьма талантливо, захватывая этим уже далеко не обывателя. Всю звёздную элиту, знающую толк в талантах и восторженно аплодирующую. Не пошлости — а талантливой пошлости. Выходит — этим самым не только не открываешь глаза на безнравственность, а утверждаешь её в качестве самых сладких моментов бытия.

И настойчиво убеждаешь остальных в том, что сексуальная революция — это подлинное раскрепощение натуры, а не закабаление её примитивной ограниченностью, что заниматься любовью — нет никаких особых проблем, а лишь бы добраться до сладострастных фрикций, что успешная женщина должна быть не иначе, как стервой, и почему бы в качестве решающей реформы не добиться каждой бабе по свободному мужику и наоборот, а то и узаконить полигамию.

Отчего не снизить возраст официальным лолиткам и лолитикам, не придать правовой статус всем, кто благополучно распрощался с бременем сексуальной ориентации, и доколе держать самую древнюю профессию в подполье. если бестолку с ней бороться.

И таким образом пришли к тому, что если по вопросу происхождения Человека от бога или обезьяны — ещё можно спорить, то по возникшей в явном виде тенденции происхождения обезьян от человека — уже не требуется ни Дарвиных, ни Церкви.

4. Куда планета прецессирует

Подскажите же — где право, а где лево?

В географии — в той проще. Помыслил себя на некоторой централи, поименованой Гринвичским меридианом, лицом на Север — и получи правый Восток и левый Запад! Если на юг — наоборот. А как быть с политическими убеждениями? Очевидно, тоже определять по некоторому центру. И то, если сам центр не вращается — словно флюгер по ветру. И если такого центра нет, то не существует и предмета для определения правого или левого.

По централи, разумеется, социологической, за которую нетрудно принять курс отдельного общества на развитие, А если учесть современные устремления обществ к единой центральной идее всеобщего правового поля (с изначальным наделением каждого гражданина жизненными правами, принадлежащими от рождения, неотчуждаемыми и равноправными перед судом и законом) — то так будет посолиднее.

Но в таком случае — что значит и эту констатацию корректировать справа или слева? А, оказывается, значит, да ещё как!

Реально обладать правами — принципиально невозможно, не обладая необходимыми и достаточными материальными средствами на основе либо свободных частных доходов, либо лимитированой зарплаты по найму. То есть, вопрос о правах гражданина — есть прежде всего вопрос о собственности. И ни одна мать не рождает ребёнка вместе с собственностью, предписаной от рождения для реализации его жизненных прав.

И вот это существенное дополнение лишь заменяет прежние термины «богатый» и «бедный» на «полноправный» и «бесправный» — в прямой зависимости от имущественного признака, и так от самого дремучего господства и рабства — правые это те, кто за господ, а левые из тех, кто за бедных от господ. А чем же тогда Центр должен заниматься — или и без него можно обходиться? А пусть качается, как флюгер на ветру — на торжество анархии и хаоса, если ни правые, ни левые, ни прочие и не думали стремиться к центру.

Но если и в правовом поле неимущему истцу положен один государственный бесплатный защитник, а полноправный ответчик имеет возможность нанять целую контору матёрых адвокатов, способных прямо в суде поменять местами истца на ответчика, хоть на западе, хоть на востоке — то в чём же подвижки правовой цивилизации?

Чего хотят правые? Свободы для жизни

Конечно же, правовых норм на свободу, самостоятельность и независимость Личности.

На это можно было бы ответить одной лишь общей фразой — для свободы, самостоятельности и независимости Личности прежде всего необходима надёжная самодостаточность, дабы самому не попадать в зависимость от чьих-то товаров и продуктов, а также способных — и на собственные философские мудрости, дабы от чужих не зависеть, и на то, чтобы самому удачно гвозди забивать простым молотком. Но нет, не эта свобода обуяла планету!

Под свободой личности принялись понимать размер персонального (частного) капитала, который позволяет в чисто финансовом отношении — не зависеть от общества с его настырными налогами, от государства с его вечно недостаточным бюджетом, от власти с её надоедливыми призывами к порядку.

От родителей, дети которых с пухлыми пачками карманного папера, а в школах — от педагогов с нудными назиданиями про то, что счастье не в деньгах Как, впрочем и состоятельных мужей — от надоевших жён. И наоборот. Свобода состоятельно-финансовая, которая позволяет нанимать обслугу в семье, которая бы забивала гвозди и консультировала по философским проблемам и живую рабсилу в частных междусобойчиках, чтобы производили необходимые свободной Личности товары и услуги.

Частный паперный капитал, который только и даёт свободно куролесить по всему экзотическому миру, и свободно выбирать любую Родину (а заодно и земли с природными богатствами). И на который, не особо горбатясь, можно купить всё, что продаётся, и продать всё, что куплено — непременно с выгодой для себя любимого.

На который как раз и получается — иметь частный независимый от общества суд, независимый от народа Парламент, свободные от власти организации и самые объективные журналисты, способные за подобный капитал перетряхнуть исподнее архивное бельё любой личности по собственному усмотрению. А нехватит отечественных банкнот, их в свободном полёте от иностранных радетелей за свободу и независимость — хоть пруд пруди.

Даже с демократического процесса формирования представительской власти посредством персональных доверительных подписей избирателей — и с того снимают все возможные ограничения паперных вливаний им на замену.

Одним словом, понадеялся обыватель на то, что пришла для всех духовная общечеловеческая ценность свободы, а воспользовались ею прежде всего творческие мыслительные таланты — артисты, адвокаты, жулики и проходимцы!

И труд законом освободили. Но не с целью принципиального освобождения труда от чьей-то зависимости, а всего лишь для банального переподчинения трудовых ресурсов от государства — к, невесть откуда подсуетившимся частным работодателям, на усмотрение частного регламента.

Да хоть на какое усмотрение! Вместе с этим узаконили свободу выбора профессий и рода деятельности (то бишь, источников доходов) — по собственному усмотрению каждого. И кто же с таким законом откажется от предпочтения наиприятнейшей для него профессии, от относительно чистого для него, не энергозатратного и скорого на доходы рода деятельности — по отношению к грязному, энергозатратному производству товаров с его длинной дорогой к банкноте?

Как организовать эффективную экономику и чем гарантировать ценностное наполнение бумажной банкноты, если сразу же за подобной свободой начинается законное стремительное и тотальное переливание трудовых ресурсов из сферы производства товаров — в сферу не производственных услуг?

Никак и ничем, кроме вынужденого ограничения свободы, да вбухивания дополнительного папера в стимуляцию обратной переориентации. Благо ещё не истощились щедрые кладовые природных богатств для торговли девственным сырьём — страждущим по нему за рубежом. Неважно — что останется потомкам.

Так почему же именно на свободе сошёлся клином белый свет?

Жизнь человека оценивается множеством духовных ценностей, определяемых мерой нравственности, культуры, свободы, самостоятельности и независимости. Но ведь подобные оценки являются актуальными только тогда, когда имеется в наличии сам живой носитель ценностей — дееспособный и самостоятельный. А нет человека — нет и предмета для разговора о ценностях.

Это по святым писаниям складно получается про чудесное сотворение прародителей человечества во взрослом и разумном для оценок виде. А всё дальнейшее продолжение оказалось далеко не расчудесным, а с примитивно-сексуальными зачатками из репродуктивного семени. Как, спрашивается, из этого семени выходить будущего полноценного претендента на общечеловеческие качества, если нет средств на реализацию прав на жизнь, принадлежащих каждому от рождения и никем не отчуждаемых?

Чего хотят левые? Жизни для свободы

Не особо афишруется и другой предмет разногласий в идеологиях, по которым то, что в прозападной цивилизации считается легальным и законным (спекуляция ценами на одно и тоже качество товара, либо на разнице курсов валют, хищническая ценовая реакция на спрос, вынуждаемый бедами людей и тотальный мониторинг провалов и неудач с аналогичной реакцией, азартные игрища не ради спортивного интереса, но денег, с великолепными шансами в один момент становиться нищими, откровенный прагматический эгоизм в отношениях между собой и прочие проявления тунеядства с паразитизмом на обществе) — в левой России посчитали аморальным и преступным.

Но, впрочем, как отнестись хотя бы к одному тому, что и в 21 веке узаконен частный свободный рынок живыми людьми на благо увеличения корпоративной прибыли?

Есть множество причин, по которым преступления против человечности оказываются трудно раскрываемыми. Но они становятся нераскрываемыми в принципе, если только их удаётся протащить в закон, а то и в международные нормы — под знаком свободы и неприкосновенности частного права.

Да, действительно — право на частную жизнь и деятельность является справедливым, гуманным, цивилизованым и должно быть свободно от чьих-либо вмешательств со стороны. Но правомочно это только в пределах собственных владений.

А эти владения сами выходят за пределы — в общество, в общий со всеми обменный рынок, неизбежно сталкиваясь с точно такой же неприкосновенностью множества других субъектов частного права. И проблема эта на международном уровне поставлена так, что святость частного права — чуть ли не автоматически и одновременно означает исключительно светлые и добрые деяния и помыслы и остаётся только глубоко в них поверить.

Но ведь подобное благородство на самом деле означает, что все истоки творческой и созидательной деятельности упрятаны в темноту подполья, невидимую ни обществу, ни закону, и не потому, что возможен дефицит острого зрения, а оттого, что в глубокой темноте любой зрячий становится слепым.

И что же остаётся — гадать, на какие же деньги приобретаются земли и природные богатства, продвигаются к среднему классу и выше, выполняются государственные (в том числе — оборонные) заказы, осуществляется великое множество других финансовых вливаний? Это же всё одно, как если заказчику жилья совершенно безразлично — из каких именно частных кирпичей возведут многоэтажку — без риска получить карточную, моментом обрушаемую.

Кто обустраивал планету испокон веков?

А как ловко приписывать умным царям и царицам созидание Храмов и Дворцов культуры и науки в своих странах! Но мысли, что ли, их строили? Или миллионы простых трудовых рук, с непрерывно истекающей из них физической жизненной энергией?

Так ведь не было бы сегодня ни великолепия архитектурных ансамблей, ни храмов золочёных, ни других чудес, вроде Египетских Пирамид — кроме как в отдельных мозгах, способных лишь оптимизировать (или нет) физическую энергию созидания.

Проблема уткнулась в то, как эффективнее поднимать страну — отдельными талантами с наймом миллионов менее талантливых или коллективным многогранным талантом умственной творческой и физической созидательной энергии с их оценкой по общим результатам труда.

Но, очевидно, ещё не постигли всей катастрофической глубины увлечения чисто монетарным стимулированием успехов. Как только ценность денег начинает превалировать над общечеловеческими ценностями — всё, чем живёт человек, в точном соответствии с двоякой функцией денег, становится элементарно подкупным и предательски продажным. И дело лишь в количестве денег.

Всё, без исключения — любовь, дружба, Родина, свобода, дети и родители, части тел и сама жизнь. Спорт, культура, здравохранение и образование, экономика, политика и власть.

Проблема не в том — как стать богатым. Про это исписаны сотни томов с рецептами и апробированы сотни способов за мнолетнюю историю капиталистического накопления.

Она в том — как не становиться бедными по результатам накопления богатства другими.

5. Беспрецедентный напор инсинуаций

О каком народовластии можно вести речь, если оно в том и состоит, чтобы народ избирал представителей, достойных власти — для вручения мандатов на распоряжение общенацилнальными природными богатствами в интересах всего народа, а эти богатства уже в свободной купле никем не избираемыми персонами, по критерию состоятельности из никем не проверяемых источников.

То есть, избирай, не избирай, а экономические основы реального влияния власти — в руках наиболее состоятельных олигархов, в том числе со свободным и законным предпочтением любого гражданства.

А правы и либералы. С позиции международных норм и принципов права — всё, что творилось до этих принципов, выглядит чуть ли не варварским попранием прав личности.

Но ради объективности оценок, на которую принялись претендовать независимые политики и журналисты — Ленин-то тут причём? Он же физически не мог знать о современных нормах и принципах права, которые официально стали международными только во второй половине 20 века. Точно также, как Бонапарт, не щадивший никого, кто думал иначе, чем Он. Точно также, как царский монархический режим, беспощадно преследовавший всех, кто мыслил иначе, чем режим. А они-то остались в Истории Великими и Святыми!

Но и этим предвзятость оценок не исчерпывается.

Парламентская Ассамблея Совета Европы, осудившая коммунистический режим — прекрасно знала об идеологическом знамени советской России, открыто развевавшемся на весь мир с четырьмя образами политических вождей (Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина), из которых только одному было русское имя Владимир.

Не менее прекрасно должна быть осведомлена — где зародился и откуда отправился бродить по свету призрак коммунистического режима. И разве Европа не сходилась в международные Интернационалы в поддержку Ленина и оказание всяческого содействия?

Что же тогда означало свободу политических убеждений, если не провокацию ими других народов?

Можно также задаться вопросом — а что же в новой России стало соответствовать международным нормам и принципам права? И начать, пожалуй, с основного и всеобъясняющего — с права на тайну происхождения частной (персональной) состоятельности. А далее по порядку стали соответствовать нормам — права человека и гражданина в прямой зависимости от подобной состоятельности, включая жизненые — принадлежащие каждому от рождения.

— Равное право коренных россиян и заезжих гостей на землю и природные богатства России

— Право любого частного лица иметь в неограниченых размерах (в зависимости от подобной состоятельности) земли и природные богатства России и распоряжаться деятельностью россиян по собственному усмотрению на наибольшую частную прибыль, с невмешательством государства в частные междусобойчики.

— Право на свободные потребительские тарифы и цены по собственному усмотрению на наивысшшую частную прибыль.

— Право на извлечение частной прибыли дополнительным повышением цен в бедственных ситуациях сограждан.

— Право принимать законный порядок — за диктатуру избираемой власти.

— Запрет на цензуру — и свободный всплеск нарастающего бескультурья.

И, наконец, самое свободное из всего свободного — это нонсенс запрета на преследование за политические убеждения и формирование органов государственного управления из политических убежденцев! Причём от прямо противоположных частных идеологий на управление. Что ещё требуется для щедрой кузницы оборотней в креслах, смокингах и погонах?

Итак, кроме философской риторики про свободу от властных режимов — имели место куда как более прагматические цели и задачи, которые только и открылись самим Западом благодаря конъюнктурному пренебрежению правом на свободу мысли, слова и политических убеждений — иных, чем в прозападной цивилизации и не вписывающихся в её каноны.

Уже и скрывать не приходится, что реформаторы сделали ставку на возвращение России в страну отдельных господ с двойными паспортами, со всем остальным многонациональным народом в качестве прислуги с подносами доходов. Элита решила прежде всего самой насытится свободой и состоятельностью.

Конечно ей выгоднее предать забвению тот исторический факт, что именно российские большевики из простонародья ровно 100 лет назад и впервые во всём мире — предвосхитили нынешнее равенство прав вне зависимости от имущественного положения.

Осталось лишь выразить твёрдую убеждённость в том, что Россия, пережившая невероятные лихолетья с голодами и разрухами (от европейских же агрессий и на коммунистов и без них) — свободу с нынешним «изобилием» переживёт без всяких сомнений.

И впору спросить, кто там, на Западе — Джентльмены? Или и рядом не сидели, строя своё счастье на чужих бедах?

Цена расплаты за эгоизм на планете

Идея Свободы опустилась, конечно же, далеко не только на Личности с большой буквы — в полной мере осознающие личную ответственность за злоупотребления свободой. Да и как определять подобные злоупотребления, если отсутствуют нормативные границы персональной свободы? То есть, по сути, свобода личности уподоблена её беспрепятственной и безграничной свободе в некотором, совершенно безлюдном пространстве.

Да, — общими фразами, ограничения свободы и прав в интересах других равноправных граждан или самого государства — оговариваются. Но в нашем реальном материальном мире — свобода обретается банкнотами, а именно частным денежным доходам нет никаких разумных норм и пределов по свободолюбивой вестерн-концепции. Пришли к такой ситуации, в которой совершенно непонятно, что чем верховодит — умы деньгами или деньги умами? Разум — инстинктами (наживы) или первобытные инстинкты — разумом?

И если второе — то не было никакой Ноосферы, а способность человеческого оптимизирующего мышления, как его высшую в природе преференцию, следует вычёркивать из эволюционной Истории, довольствуясь первобытными звериными инстинктами. Так, львы в целях торжества культа собственного прайда — инстинктивно пожирают львят из другого прайда.

Свобода в равной мере опустилась на мздоимцев и тунеядцев, интриганов и подстрекателей, шарлатанов и мракобесов, спекулянтов и фарцовщиков, алкоголиков и наркоманов, на оборотней в погонах и смокингах, на контрафакт и контрабанду и прочее тёмное подполье и подковерье. С этим-то кто борется — сам свободный рынок, что ли, саморегулированием или частными вооружёнными формированиями?

Или общество-государство за счёт налогов со всех, формируя всевозможные дополнительные армии надзора, контроля и силовых санкций задним числом, уже после свершившегося обмана с невозвратными жертвами, ущербами и потеряным временем? Но ведь в том числе и хвалёными Судами, традиционно плетущимися в самом конце уже свершившихся событий с невозвратом!

Остаётся одно вербально-пафосное упование на то, что порядочные люди в обществе — это всеобщее правило, а беспорядочные — лишь отдельные из него исключения. Но как можно определять, кого больше-меньше, если первые всегда у всех на виду, а вторые укрыты от оценок мраком подполья? Выходит, что до вывода на свет — полнейшая свобода и того, что разрешено законом, и того, что категорически запрещено!

И нет никакого возражения, когда неприкосновенность относится к добропорядочной частной жизни и деятельности, не затрагивающей интересов других. Но будучи применёной к любой, эта неприкосновенность уподобляется, по сути, блестящей целлофановой обёртке, под которой только приверженцам контрафакта известно, что именно заложено внутри и предлагается на свободном рынке для всеобщего потребления.

А между тем, не будет ничего удивительного, если окажется, что вращающаяся планета прецессирует с изменением своей оси со всеми глобальными последствиями — из-за перетекания тяжелых недр с одной стороны в обмен на бумажный капитал с противоположной.

Нужна ли культу оппозиция?

По закону диалектического развития и в интересах совершенствования самого процесса развития — она просто обязана быть. Сама суть диалектического развития в том и состоит, чтобы не застаиваться на одной позиции от одного источника истин, а сопоставлять множество (или репрезентативными выборками множества) мнений, взглядов и позиций — с общей задачей приходить к истине, более обновлёной, обогащёной и правдободобной большему количеству участников процесса развития.

К величайшему сожалению — многими политиками подобная диалектика воспринята как диапрактика, с откровенной физической борьбой противоположностей, вплоть до уничтожения одного ради победы другого. И в этом главное заблуждение евромарксизма, уподобившего диалектику развития — тривиальному, по сути, мордобою, с бесконечным продолжением отместки за временное поражение, подменившему мирную конкурентную состязательность сторон жесточайшей конкурентной борьбой.

Общая проблема свободы в том очевидном, что талантам — и свободы требуется больше для продолжения развития. Но не менее очевидно и то, что для людей ординарного труда наиболее эффективна для выживания и развития до тех талантов — коллективная форма жизни и деятельности, с исходящим из этого централизованым регулированием и защитой различных интересов. Как совместить эти «противоположности», не нарушая демократических основ управления обществом?

Достижение Советской России в том и состоялось, что благодаря беспрецендентному массовому доступу к образованию, независимому от имущественного положения — она в кратчайший по историческим меркам срок увеличила научно-аналитический потенциал, способный сегодня разработать суверенные сферы и направления отечественной концепции развития с обобщением лучшего мирового опыта. Значит дело в выработке собственной суверенной концепции развития.

Которая бы полностью соответствовала общенациональной идее о том, что Российское государство, как образовывалось изначально, так и выстаивало на самых крутых поворотах Истории — благодаря превалированию объединительной тенденции над разъединением на независимые удельные вотчины. А вот это последнее и составляет содержание консервативной вестерн-концепции на индивидуалистской эгоцентристской основе, распространяемой в новейшее время не только под эгидой международных норм и принципов права, но и (как известно) тем же евромарксистским мордобоем народов и государств, не отвечающих этим нормам и принципам. Много ли надо ума, чтобы понять, что перед миром не просто культ, а диктатура вестерн-концепции?

Только в том и дело, что подлино консолидирующее объединение невозможно иначе, как на нравственной основе. Общественная нравственность необходима не потому, что кто-то этим настроен ограничивать свободу, а оттого, что без неё все самые высшие качества человечества, такие, как активность, талант, креативный ум и сама свобода — получают совершенно равные права как созидать, так и разрушать, как любить, так и убивать, как сочувствовать в беде, так и наживаться на беде.

Но даже если каждая личность достигнет самых высоких моральных качеств, то по простой аналогии с техническими двигателями, из каких бы высокоточных деталей будучи собранными — никакого особого эффекта они не дадут, пока не притрутся одна к другой по месту.

И таким образом, вместо поступательного и консолидированного движения ко всеобщему благополучию — сплошная борьба противоположностей, с бесконечным настроем отмщения за временные поражения, с напрасными жертвами и потеряным временем.

Откат к идее свободного общества

Понимая, что одной декларацией равных прав — справедливость в обществе не установить, а демократия — всего лишь прикрытие власти, избираемой бездушным капиталом, приверженцы вестерн-концепции формулируют новую идею о свободном в перспективе обществе, слагаемом из отдельных свободных и независимых друг от друга личностей.

Однако, предостаточно всего лишь построить мысленную модель с одними свободными и независимыми личностями, для того чтобы убедиться, что такая личность не способна в принципе обеспечить себя массой продуктов, материалов, товаров и услуг, а также защитить себя и других от природных и социальных катаклизмов. Точно также она не может быть свободна от обменных отношений с производителями других, недостающих ей продуктов, материалов, товаров и услуг.

И прекрасно об этом знают и в Кембридже и в РАН, как и о том, к чему поведёт модель из Личностей, свободных до полной утери половой ориентации.

А если знают, то речь идёт о свободе анархической, непредсказуемой и неуправляемой, применяемой индивидами — каждым в меру своего уровня развития. Либо та же утопия со ставкой на светлое будущее — в надежде, все индивиды станут-таки Личностями с большой буквы, а всё тёмное подполье канет в небытие.

Когда и какимии будут личности — это вопросы будущего времени, но свободу-то мы требуем для тех, кто и кем есть — сегодня в реалиях, под общим понятием о свободе нравов и значит равными шансами как созидать, так и разрушать, как любить, так и убивать. И будущее свободное общество не с неба упадёт, а сформируется из тех, что есть сегодня, с его противоречиями и борьбой противоположностей.

И сдаётся автору, что в тех обществах людей, которые уже сложились как данность — каждый человек становится всё свободнее по мере очишения от правонарушителей, от тёмного подполья, от навязываемой идеологии, от бедноты, от безграмотности, от возможной ещё агрессии извне и конечно же, по мере свободного доступа к образованию, здравохранению, развитию способностей и культурному просвещению — ко всем социальным направлениям развития. Не бесплатного, за счёт государства, а общим непосредственным трудом на своё государство и бюджет, умыкаемый сегодня горсткой олигархов — в первую очередь на себя любимых.

Это когда в обществе не отгораживаются одни от других стальными дверьми и кодовыми запорами, перестают за тобой со всех сторон подсматривать телеглазки и подслушивать тайные жучки, и не придётся и в мирное время вооружаться, словно и без войны, как на нескончаемой войне.

А на прогулке не потребуется газовый (как минимум) охмуритель за пазухой!