«Мы запутались в мифах, — думал он. — А почему? Потому что больше не можем верить самим себе
Майор Джошуа Агок придерживается англиканской веры и поклоняется Иисусу, что в западноевропейском и американском понимании означает острую безработицу для языческих богов
— Убийственное, — дополнил Джим.
— Родригес контрабандой вывозит с фермы биологическое оружие?
отчаяние и несчастье. Ту жизнь, какую мы имели, мы не ценили. То тело, которое мы имели, мы не ценили. Все это ради суеверного представления о лучшем потустороннем. Умерщвление плоти, пытки, войны — все ради воображаемого рая. Самое большое преступление религии состоит в том, что она убедила нас в этом безумии. Сказка о бессмертной душе есть нечто глубоко циничное, тела же есть нечто чудесное! В них и исключительно через них, через биохимические процессы, возникает другое чудесное — дух. С телом угасает и дух. С моим телом тоже угас мой дух. Я умерла, Марианна, полностью умерла, и тем не менее я живу.
— Тела — лишь оболочки. — Марианна посмотрела на свои острые колени. — Красивые или менее красивые.
— Нет. Они больше, чем это. — Зоя снова сфокусировала взгляд на Марианне. — Они больше, потому что нет никаких душ. Представление о душе тысячелетиями порабощало и мучило людей! Это фатальная концепция. То, что должно было сделать нас счастливыми, — надежда продолжать жить после физической смерти — на самом деле лишь навлекло на нас отчая
Союзническая верность подвержена колебаниям, рядом с которыми местный прогноз погоды выглядит как железный завет Бога.
Майор Джошуа Агок придерживается англиканской веры и поклоняется Иисусу, что в западноевропейском и американском понимании означает острую безработицу для языческих богов, однако народу динка чужд этот христианский монотеизм «или-или». Миссионеры, которые больше полутора веков гибли на Белом Ниле от эпидемий, позднее католические служители из Вероны и британские англиканцы, а под конец и посланники американской Пресвитерианской церкви — все они так и не усвоили, что можно верить в Иисуса и без затруднения встроить его в семейный портрет низких божеств и почитаемых предков. А старые-то были всегда. Пусть они поглядывали на новоявленного кто недоверчиво, кто дружелюбно, а кто просто не препятствовал ему действовать, но не уходить же из-за него совсем? Разве старая корова исчезает, когда прикупаешь себе новую?
Первая сверхразумная машина —
последнее изобретение,
какое суждено сделать человеку.
Из Ирвинга Джона Гуда
Но мир парадоксальным образом становится проще по мере усложнения его проблем. Объяснения становятся проще. Визгливее. Бесчеловечнее.
Оглушительный аромат аканта и сирени стоит в воздухе, смешиваясь с эвкалиптом и цитрусоподобным запахом елей. Лютер поднимается по лестнице,