ГЛАВА 1. «Милая Хоккайдо! Я тебя Хонсю! За твою Сикоку Я тебя Кюсю!»
…Действие этой книги происходит спустя несколько недель после событий, описанных в книге «Болевая точка»
— Итак, что вы знаете о Японии? — спросил полковник у девчонок, входя в спортзал. Девчонки сидели кто где — Инга верхом на гимнастическом козле, Натка, Машка и Лика — на матах, свернув ноги по-турецки, Вита — на желтой пластиковой табуретке. Та такую же табуретку уселся и полковник. Девчонки были одеты в спортивные костюмы — они занимались в зале гимнастикой, когда сюда вошел полковник. Инга была в синих шортах в обтяжку, белых гольфах, белой майке и белых кедах. Натка — в белых велосипедках, красной футболке и красных кроссовках. Лика — в желтом облегающем костюме для йоги. Вита — в изумрудно-зеленом облегающем комбинезоне и черных кроссовках с зелеными полосками. Машка — в коротких велосипедках алого цвета, такой же майке и черных кедах.
— Там самураи, покрытые классненькими татуировками с ног до головы и ниндзя в зловещих черных шмотках с сюрикенами! — сказала Машка — А еще там придумали харакири!
— Хокку, танки и чудесные акварели — сказала Инга
— А танки-то тут при чем? — не поняла Машка.
— Танки, Красная — заметил полковник — Это такой вид поэзии.
— Тридцатиоднослоговая пятистрочная японская стихотворная форма — добавила Инга — Танка переводится с японского, как «короткая песнь».
— Еще в Японии снимают страшные ужастики про девочку с волосами! — сказала Вита — Которая издает горлом страшный звук, от которого стынет кровь в жилах! К сожалению, не могу показать!
— Япония, говоришь? — наморщила нос Натка — Япония — это сакура, Фудзияма, кимоно, катана, гейши, хорошие машины, аниме, камикадзе, и… — Натка подумала еще немного — И все! Больше не знаю ничего! А к чему эти вопросы?
— Генерал, может, скажешь, уже? — прищурилась Машка — А то интригу повесил и замолчал! Зачем-то ты пришел сюда и помешал нам разминаться!
— Ну да, не просто так — согласился полковник — Есть одна проблема, которую нас попросили решить! Давайте через час в моем кабинете, ладно? А то прелести Красной, затянутые так плотно в этот костюмчик, не дают соображать нормально и сосредоточиться не получается! Да и остальные, кстати, тоже, ей под стать! Алова, ты мне скажи — у тебя что, ноги до сих пор растут?! Причем, похоже, сантиметров по десять в сутки! Они же, клянусь, все длиннее и длиннее становятся с каждым днем!
— Скажешь тоже! — хмыкнула Инга — Ноги, как ноги! У Наташи, мне кажется, длиннее!
— Вы, блин, чего, ногами сейчас мериться начнете?! — сказала Машка. Ее волосы горели алым, так как она буквально вчера освежила цвет волос, подкрасив корни. — Я думала, что это парни частями тела меряются!
— А никто и не меряется! — сказала Натка
— Вот именно! — сказала Инга — Было бы тут о чем спорить! Это же просто данность от природы! Она кому что дает! И мы никак на это повлиять не можем!
— Вот-вот! — сказала Лика — Зачем влиять, если все устраивает?
— Ладно, философы, занимайтесь вашей разминкой — сказал полковник — Через час жду у себя!
— Да понялы мы, поняли! — сказала Натка — Всенепременно придем! Не извольте волноваться, будем к указанному времени, как лист перед травой!
Точнее, листья! Листья с дерева бонсай, коль уж о Японии речь зашла! Листики! Малюююсенькие такие, нееежненькие!
— Все, я ушел! — сказал полковник. — Виталина, ты зеленая, как змея какая-то экзотическая! Блесток еще, разве что, не хватает, для полного эффекта.
— А ты доставучий, как питон Каа! — усмехнулась Натка — Все, нам заниматься надо!
— Ну так кто вам мешает-то? — проворчал полковник и вышел из спортзала.
Через час с небольшим, девчонки пришли в кабинет полковника.
— Опаздываем? — спросил полковник.
— Я бы сказала, задерживаемся — со сладенькой улыбочкой сказала Натка — Красная переодевалась! Не хотела шокировать начальство красотой, обтянутой в облипочку!
— Ага! — сказал полковник — И поэтому натянула платье, больше похожее на носок с отрезанным носком, если можно так говорить, конечно!
— Можно! — милостиво разрешила Инга — Тебе все можно! Ты ведь генерал! А платье, согласна, Красная — перебор с прилеганием и подлиннее можно было бы хоть на пару миллиметров!
— Это домашнее! — проворчала Машка, тщетно пытаясь натянуть на бедра подол красного платья — резинки. — Вы не смотрите, да и все! — заявила она, усаживаясь в кресло и закидывая ногу на ногу.
— Вот! Так и сиди! — сказала ей Лика — Чтоб генерала не смущать!
— Так и сижу! — сказала Машка — Девки, прикурите мне кто-нибудь сигарету, пожалуйста!
— Держи, профурсетка! — сжалилась над Машкой Вита, прикурила сигарету и протянула Машке.
— Сами вы! — фыркнула Машка — Генерал, они меня обижают! — захныкала она — Накажи их! Они плохие и сучки! Их нужно в угол всех! На горох! Или на фасоль! Или на что там ставят в угол по правилам?
— А ты вспомни, как в каменной коробке сидели, когда учились — сказала Натка — Там каждая песчинка казалась размером с фасолину! Так что особо не имеет значения, на что ставить! Эффект, мне кажется, один и тот же будет! Ты как считаешь, генерал?
— Я считаю от одного до десяти — сказал полковник.
— Ой, а кто это у нас тут шутит так не смешно? — сказала Машка, ухмыляясь — Ты бы, Раскатов, у жены своей уроки брать начал, что ли, по шуткам! Вот у нее с чувством юмора — полный порядок! Не зря человек учился!
— Так, ладно! — Натка хлопнула ладошкой по столу, от чего звякнула какая-то мелюзга о бутылку с виски на столе полковника — Мы чего сюда пришли? Скалиться? Красная, завязывай со своими шуточками! Тоже, кстати, не смешные они у тебя! Давай к делу, генерал! Зачем-то ты нас сюда позвал! Давай, жги! Мы внемлем!
— Помните, я про Японию спрашивал недавно? — сказал полковник.
— Недавно! — фыркнула Машка — Да ты спрашивал час назад! Думаешь, наша память не способна удержать столь далеко отстоящие по времени события? И что там с Японией? Забыли упомянуть атаку на Перл-Харбор? Или истребитель Зеро?
— Почти — хмыкнул полковник — Я о так называемом отряде семьсот тридцать один, вообще-то! Кто знает, что это?
— Создан императором Хирохито в тысяча девятьсот тридцать втором году — сказала Инга — И к концу второй мировой войны насчитывал около трех тысяч человек личного состава. Базировался в китайском городе Биньцзянь — это в двадцати километрах от Харбина. Создавался отряд для специальных медицинских исследований, а попросту — для экспериментов над живыми людьми. Отряд изучал инфекционные заболевания, занимался проблемами обезболивания и изучением возможностей человеческого организма в целом противостоять опасным условиям — низкой температуре, огню, химическим ожогам и прочим агрессивным условиям. Все эксперименты проводились на живых людях, без применения обезболивания, естественно.
— Вот, блин, суки! — прошипела Лика — А посмотришь их аниме, так такие милые! С глазками добрыми!
— Островная культура, что ты хочешь — сказала Инга — Очень долгое время Япония развивалась без влияния извне. Вот и наразвивалась! Кстати, самурайский кодекс, который все склонны романтизировать, тоже достаточно жесток, а местами, я бы сказала, бесчеловечен!
— Я ничего не склонна романтизировать, это точно! — тряхнула Машка волосами — Как такое можно романтизировать?! А правда, что самураю было разрешено новый меч испытывать на бродягах и крестьянах?
— Доподлинно это неизвестно — сказала Инга — Но обрывочные намеки на такую практику в исторических источниках встречаются! Но, как я уже сказала, нельзя об этом заявлять со стопроцентной уверенностью! Единственное, о чем можно заявлять уверенно, так это о том, что катаной, или самурайским мечом, нельзя было рубить головы. Оружие после этого считалось оскверненным.
— Ты еще позащищай их, давай! — сказала Вита — Они создают отряды по вивисекции, так что вполне может быть, что и мечи на живых людях испытывать для них в порядке вещей! Злобная жестокая нация эти ваши японцы! А камикадзе? Разве это не признак?!
— Признак чего? — спросил полковник, закуривая.
— Признак того, что они бешеные и дикие! — сказала Вита — И в душе у них злоба и жестокость!
— У всех? — спросила Натка
— Ну, судя по тому, что я здесь услышала, то у всех! — сказала Вита — Национальная черта!
— Каким-то национализмом попахивает, нет? — сказала Инга — Нельзя же по единичным случаям делать вывод обо всем народе! У нас тоже, вон, и маньяки всякие и прочие уроды есть, так что теперь — японцы могут сказать, что все русские — уроды и маньяки?!
— Не имеют права они про русских так говорить! — проворчала Вита — У самих рыло в отряде семьсот тридцать один и самураях!
— Наши предки в средние века тоже ураганили, будь здоров! — сказала Инга — И не сказать, чтобы их поступки особенно были исполнены гуманизмом и любовью к ближнему! Одна опричнина чего стоит!
