Глава I
Я родился!
Пётр Николаевич работал кем-то между топ-менеджером и топ-топ-менеджером (курьером). То есть, вроде уже начальник, но ещё не самый главный, medium well, так сказать. Примерно уровня СЕО-2 или СЕО-3. Работал он в отделе, не до конца понятно, чем занимающимся. Точнее, он его возглавлял. Неопределённость началась с первого же дня, когда он пришёл в отдел кадров, и там его спросили:
— Пётр Николаевич, а как вы хотите, чтобы мы вашу должность назвали? У нас тут есть пара вариантов, но, может, вы сами что-то предложите?
Пётр Николаевич слегка удивился, но виду не подал.
— А давайте, дамы, назовём меня «директором подразделения»?
— Нет, так нельзя, чтобы называться директором, надо, чтобы у вас в подчинении было несколько отделов, а вы у нас один вообще, сами по себе. Человек-отдел, получается, нехорошо.
— Ну давайте «руководителем» назовём? Можно?
— Нет, так тоже нельзя, вы же никем не руководите. Только своей рукой водить будете, а это уже не работа, а самоудовлетворение получается. Фу, пошлость какая! Кстати, у нас пошлости запрещены, у нас разработан документ на эту тему, почитаете потом, сейчас просто за него распишетесь.
— Ну а кем же вы меня тогда запишете-то?
— Нам нужно посоветоваться с советом директоров, идите пока, начинайте работать, мы вам потом скажем. И трудовой договор тоже потом подпишем, куда спешить-то?
Пётр Николаевич пошёл искать своё рабочее место. Дело осложнялось тем, что все сотрудники Компании работали в одном большом помещении, по размеру похожим на небольшой стадион. Шум стоял такой же, как во время игры команды местного дивизиона — громкий, но не слишком. Как в улье со слегка встревоженными пчёлами.
Навигация по стадиону осложнялась отсутствием этой самой навигации в принципе. Ни табличек, ни вывесок, ни указателей, ни даже разметки на ковролине или хоть каких-то перегородок. Хотя, нет, была пара огороженных загончиков в дальнем от входа углу, там, как потом узнал Пётр Николаевич, заседало РУКОВОДСТВО! Именно так — огромными пылающими буквами (произносить следует с придыханием). В другом загончике была «пытошная», она же «переговорка». Там либо РУКОВОДСТВО давало сотруднику «обратную связь» (то есть, боль, страдания и унижения), либо (что бывало реже) там действительно проводили встречи с партнёрами, поставщиками и контрагентами.
— Здравствуйте, меня Пётр зовут, я первый день работаю, не поможете сориентироваться, где моё рабочее место? — попытался он завязать беседу с симпатичной девушкой, покрытой татуировками с головы до пят («Якудза что ли?» — подумал про себя Пётр Николаевич).
— Я не в курсе, я всего-то полгода здесь работаю, спросите местного Аксакала, он тут поди лет двадцать трудится, он подскажет.
— А где мне найти этого Аксакала? И как его зовут?
— Найти его несложно — вон, видите, сидит с электронной сигаретой под табличкой «у нас не курят»? Это он. А имени его уже никто не помнит, так все и зовут — Аксакал.
Пётр Николаевич, петляя между хаотично расставленными столами, путаясь в кое-как разбросанных патч-кордах и сетевых шнурах, добрался, наконец, до вполне себе не старого, но очень важного Аксакала. Тот очень недобро зыркнул на подошедшего и затянулся вейпом. Пётр немного стушевался.
— Извините, господин Саксаул, можно спросить?
