Читать бесплатно онлайн книгу  Слишком живая для Преисподней

автор Элина Серебрянская

Оглавление

Table of Contents

Annotation

Я — Мелиноя, дочь правителя Преисподней, влюбилась в смертного. Чтобы избежать замужества с ненавистным женихом и спасти любимого, я организовала наш побег в мир людей. Но не могла предположить, насколько это изменит наши судьбы. Мы стали разменной монетой в руках хитроумного бога, который использовал ситуацию, чтобы создать «новый лучший мир». В итоге, ради спасения человечества и восстановления баланса между мирами, нам придется делать сложный выбор.

— Слишком живая для Преисподней

— Глава 1. Первая любовь.

— Глава 2. Несносные кузены.

— Глава 3. Выйти замуж — не напасть, как бы замужем не пропасть.

— Глава 4. Побег и его последствия.

— Глава 5. План Деметры и коварство Гермеса.

— Глава 6. Судьбы беглецов: план Гермеса.

— Глава 7. Проекты Института.

— Глава 8. На тропе любви.

— Глава 9. Трое.

— Глава 10. Катастрофа и Гермес.

Слишком живая для Преисподней

Глава 1. Первая любовь

Из дневника Мелинои:

«После того, как окажусь в новом мире, родится новая личность и моя память будет стерта. Но я должна помнить все, чтобы жить. В мир людей я бегу, чтобы спасти любимого и защитить себя от страсти и ненависти моего жениха. Его любовь ко мне жестока и порочна. Его могущественная семья- опасные враги. Жених и его брат — боги, сеющие в мире страх и ужас. Отец — бог войны Арес, а мать — Афродита, а ее гнева опасается даже всесильный Зевс. Своим бегством из мира мертвых в мир живых, я нарушила баланс. И мой отец — властитель Преисподней не успокоится, пока не вернет все на свои места.

Как я умудрилась заполучить таких опасных врагов? Расскажу обо всем с самого начала.

Бабушка Деметра пыталась спасти мою мать и вывести из подземного царства. Но коварный отец не хотел отпускать красавицу-жену и угостил ее волшебными гранатами, выращенными на земле мертвых. Они навсегда связали Персефону и ее будущих детей с Царством Аида. «Теперь в тебе моя кровь, и подземный мир стал твоей Родиной» — сказал отец моей матери. Через 9 месяцев Персефона родила меня.

Моя жизнь в царстве отца была безмятежной. Пейзажи бесплотных подземных земель: мрачные пустоши, корневые леса, скалы с пещерами и водными источниками, гейзерами, туманы. Вечная темнота и полумрак. Придворцовую территорию освещают гигантские светляки, выведенные для этой цели. Они приручены и следуют за хозяевами куда бы те не шли. Других детей я не знала, поэтому разговаривала со своим светляком (если можно так назвать мои монологи, обращенные к Светочу). Он послушно внимал, и время от времени, в знак эмпатии, мигал светом, издавая приятное жужжание. Круг повседневного общения включал в себя маму, бабушку, мою личную служанку-компаньонку и учителей. Великие философы мира, маги, ученые — были к моим услугам. Отец хотел, чтобы я получила хорошее образование и не грустила, как мать. «Если не дашь интересную пищу для ума, он начнет пожирать своего хозяина» — любил повторять отец. Он занят государственными делами, поэтому наше общение сводится к распоряжениям, которые он передает через слуг или во время семейных трапез. Есть развлечение, которого я всегда ожидаю с нетерпением. Когда к нам приезжают важные гости — отец устраивает Ночную охоту, и иногда берет меня с собой. Ночью в нашем мире, на верхней поверхности (в Царстве Аида нет неба) расцветают прозрачные цветы и сияют как звезды — это очень красиво. Поэтому ночью всегда светло. Даже некоторых животных из мира живых, привлекает этот свет. Но охотимся мы не на них, а на души беглецов, пытающихся спрятаться или сбежать в мир людей. Это невозможно без санкции отца, но души, все равно пытаются сбежать вновь и вновь. И начинается конная охота. У охотников в руках — оружие «фойт». Когда оно выстреливает лучом в беглеца, вокруг образуется серебристая сеть света, и душа притягивается к всаднику-стрелку. Это красиво и грустно.

При дворе Аида я познакомилась с сыном Гелиоса — Фаэтоном. Он приезжал с поручениями от отца, который не может пересечь границы мира живых. Наша семья и придворные раньше никогда не видели настолько яркого, харизматичного и сияющего полубога. Все были очарованы, а я влюбилась без памяти. Говорят, противоположности сходятся, и нас притянуло друг к другу с первой встречи. Когда ко мне подошел Фаэтон, я была не в силах поднять глаза на этого ослепительно красивого парня и сильно смущалась. Его необычный для здешних мест запах пьянил и приводил в трепет.

— Почему ты не смотришь на меня? Я тебе неприятен?, — спросил Фаэтон, и в его голосе не было обиды, только искреннее удивление, как у ребёнка, который не понимает, почему все прячут глаза от солнца.

Я сжала пальцы в складках платья и наконец подняла взгляд. От его тела исходило сияние, голубые глаза смотрели с искренней симпатией и заинтересованностью. А во взгляде было что-то, из-за чего я покраснела.

— Прости, — прошептала я, чувствуя, как жар приливает к щекам, но на этот раз не от его присутствия, а от собственной неловкости. — Просто у нас здесь не принято так ярко сиять.

Он улыбнулся и от его заинтересованного взгляда у меня перехватило дыхание.

— Значит, я ослепительно красив?

— Я не это имела в виду, — От смущения готова была провалиться под землю, если бы не была уже там.

Он рассмеялся — и его звонкий смех прокатился по залу, заставив даже вечно невозмутимых придворных вздрогнуть.

— Прости, не хотел тебя смущать, — сказал он, и в его улыбке уже не было ни капли насмешки, только тепло, от которого вдруг стало спокойно и приятно. — Но знаешь, мне нравится, что ты говоришь правду. Здесь, внизу, все будто ходят на цыпочках, боятся лишний раз вздохнуть, а ты просто покраснела. И это самое живое, что я видел за последние дни.

Я всё ещё сжимала складки платья, но пальцы уже не дрожали так сильно.

— У нас не принято быть слишком живыми, — пробормотала я, покосившись на отца, который наблюдал за нами с тем непроницаемым выражением лица, какое у него появлялось, когда он пытался понять, не рушится ли привычный порядок вещей.

Фаэтон проследил за моим взглядом и чуть понизил голос:

— А мне кажется, именно этого здесь и не хватает. И не только здесь, но и в мире живых. Не криков и суеты, нет а вот этого, — он на мгновение коснулся пальцами воздуха, будто пытался поймать отблеск моего смущения, — этого настоящего.

— Ты ведь скоро уйдёшь, — вырвалось у меня прежде, чем я успела прикусить язык. — Снова поднимешься к солнцу, а здесь всё останется как прежде.

Он чуть наклонил голову, и на миг в его глазах мелькнуло что-то, чего я раньше не замечала, — не беззаботная радость, а тень тревоги, будто и ему не так уж легко было возвращаться в свой сияющий мир.