Читать бесплатно онлайн книгу автора  Осторожно, закупки! Правила игры. Книга 1. Становление

Ия Петрухина

Оглавление

Пролог. Красный диплом и стальной характер

Меня тошнило от шампанского.

Не от шампанского даже — от дешевого игристого, которым нас поливали в вузовском дворике. От глупых речей однокурсников, которые клялись в вечной дружбе, зная, что через месяц перестанут даже лайкать фото. От ленточки «Выпускник», которая больно впивалась в шею.

Я стояла в толпе таких же мантий и слушала, как Алиска Морозова визжит: «Мне папа уже нашел место в Газе! Представляешь? Вообще работать не надо!». А вокруг: «Ой, я замуж, муж прокормит», «А мне дядя обещал в свою контору», «Главное — не впахивать, а устроиться».

Я смотрела на них и вдруг поняла одну простую вещь.

Через пять лет они будут там же. Будут ныть, что жизнь не сложилась, что мужья козлы, что начальники дураки, что денег нет. А я буду там, куда сама доеду.

Рядом матерился Макс. Мой парень. Красивый, богатый, пустой.

— Ну чего ты стоишь как статуя? — дернул он меня за ленточку. — Поехали в «Террасу». Там наши, отметим. Завтра проспишься и начнешь жить нормально.

— А что такое «нормально»? — спросила я.

Он посмотрел на меня как на дуру:

— Ну… отдыхать, путешествовать, не париться.

— А работать?

— Зачем? Папа решит.

Я сняла его руку со своего плеча.

— Макс, мы в разных вселенных. Ты в той, где все решают папы. А я в той, где я сама.

Он не понял. Он никогда не понимал.

Я ушла, не прощаясь.

Метро, пересадка, маршрутка. Час тряски до района, где дома ниже, воздух чище, а жизнь — медленнее и честнее.

Я открыла дверь своим ключом.

Отец сидел на кухне. Перед ним — тарелка с гречкой и одинокий кусок селедки. Телевизор бормотал про курс доллара. Отец смотрел в окно на гаражи.

— Пап, я дипломированный специалист, — сказала я с порога.

Он повернулся. Глаза усталые, морщины глубже, чем вчера.

— А я, дочка, дипломированный дурак, — усмехнулся он. — Тридцать лет на заводе. А пенсия — гречка с селедкой.

Он улыбнулся, чтобы я не подумала, что он серьезно. Но я знала: он серьезно.

Я села напротив. Забрала у него вилку. Отрезала кусок селедки.

— Пап, а тебе нравилось на заводе?

Он удивился. Задумался. Впервые за долгое время — задумался по-настоящему.

— Знаешь… нравилось. Металл — он живой. Когда из болванки деталь выходит — как ребенка родить. Только никому этого не объяснишь.

Я кивнула.

Странное дело — я понимала. Сама не знала как, но понимала. В детстве я любила собирать конструктор. В институте — сидеть над цифрами и искать закономерности. Мне нравилось, когда хаос превращался в стройную систему.

— Ну вот, — сказала я. — А я буду закупки любить. Ты металл, я — переговоры. Вместе вкалывали, называется.

Он засмеялся. По-настоящему. Редко, когда он так смеялся.

— Ты у меня как локомотив, — сказал он. — Сама прешь и всех тащишь.

— Локомотив, пап. Я буду железная дорога.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Таким, каким смотрел, когда я в детстве обещала стать космонавтом и купить ему звезду.

— И куда поедешь?

— Пока не знаю. Но точно не по чужим рельсам.

Он кивнул. Снова уткнулся в тарелку. А потом тихо сказал:

— Я на море хочу, Мика. Всю жизнь мечтал. Чтобы тепло, и вода, и никуда не бежать.

У меня внутри что-то сжалось.

— Будет тебе море, пап. Обещаю.

Он не поверил. Я видела. Но я себе поверила.

Я не знала тогда, что через три месяца мне «повесят» недостачу. Что тетки в подсобке будут травить так, что захочется выть. Что какой-то мужик в парке одним вопросом перевернет мое сознание. Что мне предложат первый откат, и я буду стоять на краю пропасти. Что подруга окажется предательницей, а враг — зеркалом, в котором я увижу себя.

Я не знала, что до санатория отцу — четыре года ада, три предательства и одна встреча, которая поставит крест на моей наивности.

Но в тот вечер я знала другое.

Я не железная. Я стальная. Есть разница. Железо ржавеет. Сталь — закаляется.

Диплом лежал в рюкзаке. Отец доедал гречку. А впереди было собеседование в компанию с дурацким названием «ПродуктМаркет».

Я тогда еще не знала, что «продукт» — это я. А «маркет» — это рынок, который попробует меня сожрать.

Но я знала, кто кого.

Часть 1. Первое испытание

Глава 1. СОБЕСЕДОВАНИЕ, КОТОРОЕ МЕНЯЕТ ВСЁ

Наутро после выпускного голова гудела.

Не от шампанского — я выпила от силы полбокала. От мыслей. От отцовских слов про море. От собственного обещания, которое теперь висело на мне гирей.

Я сидела на кухне, пила растворимый кофе и смотрела в окно на гаражи. Отец уже ушел на завод — он все еще работал, хотя пенсия уже светила на горизонте. «Пока ноги носят», — говорил он.

На столе лежал ноутбук с открытым списком вакансий. Я отправила резюме штук двадцать за последнюю неделю. В ответ — тишина. Ну, почти тишина: пара предложений поработать «в офисе с гибким графиком» (после пятого курса я уже знала, что это значит), одно — продавцом в переходе и одно — товароведом в магазин у метро.

Телефон зажужжал. Я глянула на экран — Макс.

«Может, все-таки встретимся? Перестань дуться. Папа сказал, что может взять тебя к себе в компанию. Нормальная работа, не пыльная. Подумай».

Я выдохнула. Макс был хорошим парнем. Добрым. Щедрым. Он правда не понимал, почему я ломаюсь. Ему казалось, что он предлагает мне рай: не работать, не париться, просто быть рядом.

Но я представляла себе этот «рай»: утро начинается с того, что ты никуда не идешь. Потом кофе, потом маникюр, потом мысли «чем бы заняться», потом ужин с Максом и его друзьями, которые обсуждают, кто куда слетал. И так каждый день.

Я вспомнила отца. Его руки. Его «металл живой».

Нет.

«Спасибо, Макс. Но я сама», — набрала я и нажала «отправить», пока не передумала.

Через минуту он ответил: «Ты чокнутая. Но мне всегда это в тебе и нравилось. Если что — обращайся».

Я улыбнулась. Иногда люди любят тебя, но живут в другой вселенной. Это не делает их плохими. Просто вселенные не пересекаются.

Телефон зажужжал снова. На этот раз — неизвестный номер.

— Мика Станиславовна? — спросил женский голос, уставший и прокуренный.

— Да, — я выпрямилась за столом сама не знаю почему.

— Меня зовут Тамара Петровна, я из отдела персонала «ПродуктМаркета». Вы нам резюме присылали. Можете подъехать сегодня в двенадцать?

Я глянула на часы — половина одиннадцатого. Успеваю.

— Конечно. Адрес?

— Пишите: улица Садовая, 14. Там скажете на проходной, что к нам. Только сразу предупрежу: работа не сахар. Товаровед в магазине — это не в офисе сидеть. Это коробки, приемка, поставщики-хамы и коллектив, который вас сожрет, если вы не из крепкого теста. Еще не передумали?

Я усмехнулась про себя. Сожрет? Посмотрим.

— Не передумала, Тамара Петровна. Буду ровно в двенадцать.

— Ну-ну, — хмыкнула она и отключилась.

Я надела единственный приличный костюм — темно-синий, купленный на распродаже, туфли на небольшом каблуке, чтобы не опоздать и не убиться по дороге, и поехала.

«ПродуктМаркет» оказался не сетевым гигантом, а обычным магазином у дома, только чуть крупнее. Двери, решетки на окнах, запах выпечки из соседней пекарни. Внутри — обычный продуктовый: овощи, молочка, алкоголь, очередь в кассу и уставшие кассирши.

Я прошла к служебному входу. На проходной меня встретила женщина лет пятидесяти с бейджем «Валентина Ивановна, охрана», равнодушно ткнула пальцем в журнал:

— Распишись. Туда по коридору, налево, дверь с табличкой.

Кабинет отдела персонала оказался маленькой комнатой с ободранными стенами, старым диваном и столом, за которым сидела Тамара Петровна. Прокуренный голос не врал: она курила прямо в форточку, хотя на стене висела табличка «Не курить».

— Садись, — она махнула на стул. — Значит, Мика. Имя редкое. Родители кто?

Я слегка опешила от такого начала, но ответила:

— Мамы нет. Отец — рабочий на заводе.

— Хорошо, — кивнула она, затягиваясь. — Не из богатеньких. Это плюс. Богатенькие здесь долго не держатся. Им быстро надоедает.

Она отложила сигарету, открыла мою анкету.

— Красный диплом, экономический. Умная, значит. Это минус.

— Почему минус? — не удержалась я.

— Потому что умные много думают. А здесь надо делать. Ты с поставщиками работала когда-нибудь? С живыми, не с учебными кейсами?

— Нет, — честно сказала я. — Но я быстро учусь.

— Все так говорят. — Тамара Петровна вздохнула. — Слушай сюда, девочка. Я скажу тебе правду, а ты решай. Вакансия товароведа открыта, потому что предыдущая продержалась два месяца. Сбежала. До нее — три месяца. До нее — неделя. Текучка у нас дикая. Почему? Потому что магазин старый, коллектив старый, работать никто не хочет, поставщики воротят что хотят, а зарплата — сама видела, в вакансии написано.

Она назвала сумму. У меня внутри похолодело — это было меньше, чем я рассчитывала. Меньше даже, чем я получала на подработках.

— Но, — Тамара Петровна подняла палец, — есть плюс. Если не сбежишь через месяц, попадешь в кадровый резерв. Через полгода можем перевести в отдел закупок в центральном офисе. Это уже нормальные деньги. Вопрос: выдержишь ли ты полгода?

Я молчала. Мысленно считала: полгода ада за возможность попасть в нормальный отдел. Полгода коробок, поставщиков-хамов и коллектива, который «сожрет». Стоит ли?

Перед глазами встал отец с его гречкой и селедкой. Его голос: «Я на море хочу».

— Стоит, — сказала я вслух.

Тамара Петровна удивилась:

— Ты даже не спросила про обязанности.

— Спрошу сейчас. Какие?

Она усмехнулась:

— Приемка товара. Проверка документов. Работа с претензиями. Контроль сроков годности. И — главное — общение с поставщиками. Ты должна стать тем человеком, который скажет им «нет», когда надо, и «да», когда можно. Поняла?

Я кивнула.

— Еще вопрос: ты боевая?

Я подумала о Максе, который считал меня чокнутой. О мажорах из универа, которые думали, что я буду бегать за ними. О Зинаиде Ивановне, которую еще не встретила, но уже чувствовала спиной.

— Боевая.

— Посмотрим, — Тамара Петровна затушила сигарету. — Завтра в девять. Спросишь Зинаиду Ивановну, она старший товаровед. Будешь у нее под крылом. Если не убьет — значит, справишься. Свободна.

Я вышла из магазина и остановилась на крыльце.

Внутри смешалось всё: страх, что я не справлюсь, злость на Тамару Петровну за ее «посмотрим», упрямство, которое шептало: «Ты сможешь», и холодный расчет, который уже начал прокручивать варианты.

Я достала телефон и записала в заметки первое правило.

И