2
— Претендент? Но при чём здесь я? Я никто, никаких заслуг, никаких свершений…
Господин Кан предостерегающе поднял руку и, чеканя каждое слово, сказал: «Выслушай меня. И слушай внимательно всё, что я тебе сейчас расскажу».
Это прозвучало так весомо и повелительно, что Алиса растерянно оглянулась, увидела довольно крепкую и приличную кушетку, на которой недавно очнулась, прошла к ней и села. Сил сопротивляться не было. Сил не было ни на что, даже стоять.
— Меня зовут Кассиан Кан, как ты уже знаешь. Это моё истинное имя, я киприот. На Кипре уже больше десятилетия существует Движение Возрождения, а итоги нашей деятельности — объединённый остров и обеспечение безопасности и справедливости на нём, в нашей Астралии.
Алиса даже не шелохнулась, услышав знакомое слово, ставшее раздором между ней и Бориславом и запустившее череду чудовищных событий, приведших к его гибели.
Между тем, не обращая внимания на её отсутствующий вид, Кассиан Кан придвинул одиноко стоя́щее с другой стороны от двери кресло, поставив его напротив кушетки с Алисой, и уселся прямо перед ней.
«Словно допрос», — отметила вяло Алиса, но кто был допрашиваемым, а кто — вопрошающим?
Господин Кан, сев в кресло чрезвычайно прямо, опустил руки на подлокотники, и сухо и методично, как будто зачитывая справочник или обвинительное заключение, продолжил:
— «Движение Возрождения» в пятидесятые начало поиски легитимного символа для своей идеи — строительства нового общества на осколках рухнувших государств. И наша надежда обратилась к тем, в ком кровь прошлого встречалась с даром будущего. Потому что мы смогли заметить и осознать этот новый феномен в виде необычного проявления личной силы, не вписывающееся в рамки привычных физических законов, и только в связи с землёй, породившей эту личность. И это явно указывало путь, нужный вектор на построение системы управления этой землёй.
Сама идея зародилась не в голове одного человека. Это были недели и месяцы бурных обсуждений Совета Мудрейших — тех, кто ясно видел вызовы новой эпохи и сумел уловить требования наступившей реальности. Не было какого-то одного лидера, сплотившего нас всех. Это было удивительно, но Совет Мудрейших образовался стихийно, как какой-то единый и сплочённый организм…
Кассиан отвёл свои стальные глаза от неё, взгляд его словно потеплел, будто обратился в укромное и оберегаемое место в прошлом. Глядя в стену над её головой, он продолжил:
— Некоторые из нас были пробудившимися — иными, пережившими гонения и избежавшими гибели. Как и ты, Алисия. Некоторые были талантливыми учёными старой эпохи, утратившими иллюзию незыблемости общепринятого понимания мироустройства, но не сломавшимися. Мы все, каждый из нас, видели, что внезапно изменились как законы мироздания, так и их восприятие выжившим обществом. Мир перевернулся с ног на голову. Старые ориентиры — и магнитные, и социальные, — перестали работать.
После прихода новой ясности Движение Возрождения выработало новые принципы управления. И тогда, на развалинах старого порядка, зародилась мечта об Астралии. Она возникла не на пустом месте. Её идея — возрождение государства, основанного не на грубой силе, а на знании и соответствии, на синтезе уцелевших обрывков науки, астрологических циклов и пробудившейся магии, питаемой принадлежностью к месту…
Монотонный голос, чётко выговаривающий каждое слово, словно гипнотизировал и не давал отвлечься. Алиса слушала словно против своей воли. Кассиан Кан всё говорил:
— Аналитики «Движения», и я в их числе, мы уже давно прочёсывали архивы и базы данных. И ещё в начале пятидесятых нашли несколько человек, выживших, условно подходящих по генеалогии. Но тебя тогда ещё не было в наших списках.
Однажды, тринадцать лет назад, весной пятьдесят четвёртого, я впервые столкнулся с новым и ранее не встречавшимся уровнем силы. Ни один из тех, кого мы уже обнаружили, не мог напрямую влиять на материальный мир или явления природы. И вот, в апреле того года, на Кипре в районе Нео-Хорио я зарегистрировал невероятную по своей силе аномалию. Это была ты, Алисия. И ещё…, — господин Кан сделал паузу, обдумывая или вспоминая.
— Ещё до этого было предзнаменование. Тогда это казалось мне каким-то… слишком мистическим, — он даже изобразил нечто наподобие улыбки, но глаза также холодно и внимательно глядели на Алису.
— Это произошло на одном из заседаний Совета, когда мы уже понимали, что процедура выбора или назначения правителя, чьё слово будет решающим в коллективном управлении государством, может столкнуться с противодействием. Все способы возложения и принятия власти полностью перестали работать в новых условиях, многие себя дискредитировали как несостоятельные и даже опасные в этот период хаоса…
Алиса заворожённо слушала. Она словно наблюдала театральный акт, где представление перешло на новый уровень взаимодействий — не между отдельными людьми или коллективами, а между системами намного более масштабными, существующими на иных принципах и оперирующих иными ценностями.
Кассиан Кан продолжал:
— Предзнаменованием было коллективное виде́ние — будто с неба, почти закрыв его, на нас на всех из двадцати присутствующих на Совете спускалась кругами гигантская птица, с необычайно длинными крыльями и коротким изогнутым клювом. В её когтях был ключ.
Волна мурашек пробрала Алису с макушки до пяток, она словно бы сама увидела эту картину, будто присутствовала тогда на том Совете.
«Сокол…», — произнесла она как зачарованная.
Господин Кан кивнул:
— Да. Это бы сокол. Мы все его видели, и это не было помешательством.
В комнате повисла напряжённая тишина. Кто кого допрашивал? Кто был испытуемым, а кто — экзаменатором?
— Это не было просто виде́нием, — помолчав, продолжил Кассиан Кан. — Потом на стене осталась тень, словно слабый рисунок большой птицы, вытянутой по оси своих мощных крыльев. Я тебе покажу, когда приедем туда. Очень похожая на это, — и тут он, словно фокусник, не сделав ни одного дополнительного движения, протянул Алисе её кулон, потерянный в те страшные дни на Кипре, когда она прощалась с Зои.
Алиса ахнула, прижав к губам пальцы. Потом протянула дрожащую руку ладонью вверх — и в неё легла забытой тяжестью золотистая птичка, со стилизованной надписью «Гераки» на обороте.
