Читать бесплатно онлайн книгу автора Концессия
Пролог
Зал был полон. Если точнее, то яблоку негде упасть. Никогда не думал, что в университетском кампусе живёт столько народу… хотя, если присмотреться, чуть ли ни каждый второй на студента уже не тянет: тут и взрослые дядьки с юными девицами-«прилипалами», и подозрительной наружности приблатнённые парнишки — эти держались компактными кучками, и импозантные джентльмены при костюмах и секретарях — «охотники за головами» из большого биз… э-э-э… спорта? Раньше такого не было, или я просто внимания не обращал. Интересно, к чему бы это? Ну да, финал боксёрского турнира. Но ведь отнюдь не Олимпийского. И даже не планетарного уровня. Обычный междусобойчик рядовой студенческой лиги, пусть и принадлежащей «RAF Corp». Масштаб явления не тот, чтобы собирать огромную спортивную арену. Впрочем, это уже я сам загнул — зал у нас совершенно обычный, студенческий же. В лучшем случае на пару тысяч сидячих мест, что, с учётом общей численности обучающихся, даже с запасом. Другое дело, что вплоть до полуфинальных схваток он заполнялся едва ли на треть. А тут толпа народу подвалила. Не думаю, что на меня посмотреть — эка невидаль, крепкий середнячок-любитель! Да и соперник, если честно, ничем особым не знаменит — возможно, просто не успел показать себя, что и немудрено: всего лишь первый курс юрфака. Не чета мне, аспиранту-выпускнику, которому рукой подать до защиты диссертации. И который, если бы поменьше времени уделял бесполезному мордобою, уже был доктором наук. Нет у меня целеустремлённости, к большому сожалению и моего научного руководителя, и тренера. Причём ещё неизвестно, кто жалеет больше. А, пофиг! Мне и то, и то нравится! И почему я должен выбирать? А уж если есть возможность срубить по-быстрому деньжат… кто я такой, чтобы отмахиваться от этой прекрасной возможности? Да, не очень законно. Даже совсем незаконно — и по меркам РКА, сиречь Русско-Китайского Альянса, которому принадлежала колония Беатрис, и по законодательству этой самой отдельно взятой колонии, облюбованной «RAFCorp» в качестве домашнего мира. Всё же не профессиональный спорт. Но ведь незаконный не значит невозможный? Вот-вот. И очень многие именно так и думают, если судить по заполненному под завязку залу. Так что тотализаторы в студенческих лигах цветут и пахнут. Да что далеко ходить-то? Сам грешен — поставил на себя, оголив банковский счёт. А ещё отказался от сделки, предложенной местной студенческой мафией — лечь в третьем раунде. Просто потому, что посчитал её менее выгодной, чем чистая победа и заслуженный выигрыш. А чего мне бояться? Там мафия-то одно название: кучка студиозусов средних курсов, в большинстве своём выходцев из низов. Только и могут, что однокурсников, тех, что поинтеллигентней, кошмарить. В общем, послал я их, далеко и надолго. Правда, результат получился неожиданный — парни тоже поставили на меня. Видимо, заразились моей уверенностью. Это я точно знаю, потому что их человек стоял в очереди к барыге, принимавшему ставки, прямо перед моим, э-э-э, представителем. Так что теперь дело за малым — не облажаться. Иначе и самому позор, и перед людьми неудобно.
— Ле-е-е-еди и джентльмены, — завёл свою извечную песню ринг-аннаунсер, — представляем вашему вниманию финальный бой турнира университета Беатрис в тяжёлом весе! Турнир проходит под патронажем «Розенберг-Амфтелл-Фуджикава Корпорейшн», призовой фонд… пя-а-а-а-атьдесят тысяч корпоративных марок! Призовой фонд распределяется среди всех участников пропорционально! Победитель финала получает именную стипендию и оплату обучения на текущий год! Бой пятираундовый, по правилам классического бокса!
Мог бы и не объяснять, конечно, но традиция есть традиция. Даже наш местный завывала корчил из себя заправского шоумена, поймав столь же традиционно спущенный откуда-то сверху на тросике винтажного вида микрофон. Что уж про нас, то бишь боксёров, говорить? Сидим покамест по разным углам, отрешённые и сосредоточенные на предстоящем поединке — ставки слишком высоки, причём во всех смыслах. А вокруг суетятся тренеры и секунданты с полотенцами, вёдрами и бутылками с водой. Ну а как иначе? Бокс — олицетворение спортивных традиций, хоть в правилах, хоть в антураже. Так было, так есть и так будет. У нас даже перчатки медицинским скотчем замотаны, как велит освящённая веками традиция.
— В красном углу ринга… Оле-е-е-ег Ле-е-е-е-есни-и-и-и-ичий, аспирант и-и-и-инженерного факультета! — перешёл между тем к конкретике ринг-аннаунсер. — Боксёру двадцать шесть лет, рост сто восемьдесят сантиметров, вес восемьдесят восемь с половиной килограммов! Официальный рекорд 11−2–0! Одиннадцать побед, две ничьих, и ни одного поражения! Поприветствуем Олега, дамы и господа!
Меня позвали… ладно, работаем. Вскочить с табурета, попрыгать на носках, демонстративно выкинуть серию быстрых неконцентрированных ударов в воздух — тоже классика. Главное, не увлечься и на рефери не налететь. Но старик Джеффри у нас опытный, придержит излишне ретивого бойца, а в случае необходимости ещё и угомонит одной меткой фразой.
— В синем углу ринга его соперник, Ро-о-о-о-одриго Л-л-л-л-лопес, студент первого курса юридического факультета! Боксёру девятнадцать лет, рост сто шестьдесят семь сантиметров, вес девяносто килограммов! Официальный рекорд 2−0-0! Две победы, ни одной ничьей и ни одного поражения! Поприветствуем Родриго, дамы и господа!
Хм… а вот так, вживую, он кажется ещё массивнее. Так вот ты какой, Родриго Лопес! Что-то есть в тебе… что-то звериное. Типичный латинос, кстати, коренастый и кривоногий. Чуть расплывшийся, с заметным пузом, но при этом не рыхлый, да и в ловкости не откажешь, несмотря на массу и телосложение. Чую, трудно с ним придётся — явный панчер. С одной стороны, мой любимый тип противника, таких одно удовольствие ловить на контратаках. С другой… предчувствие у меня нехорошее. Пусть мы и не супертяжи, но и просто тяжёлый вес это вам не шутки. Даже в любительской лиге. Один пропущенный концентрированный удар, и приплыли… шлем не спасёт, а перчатки ситуацию только усугубят. Ладно, работаем.
— Представляю вам судейскую бригаду, дамы и господа! — тем временем продолжал надрываться ринг-аннаунсер. — Боковые судьи — Алексей Гришин и Герхард Штаубе! Рефери в ринге — Дже-э-э-э-эффри Раш! Скажи что-нибудь парням, старина! — протянул он микрофон судье.
— Я хочу чистый бой! — рыкнул старина Джеффри. — Если говорю «стоп» — расходимся и ждём дальнейших указаний! Слушаем меня внимательно! Защищайте себя всё время, пока вы в ринге, парни! Бойцы, всё ясно? Бойцы, готовы? Олег?
— Готов, — кивнул я.
Из-за капы и шлема получилось невнятно, но меня прекрасно поняли. В наше пронизанное духом интернационализма время с коммуникационной функцией вообще проблем нет, все владеют интером. В той или иной степени, конечно же. А язык жестов, коим и является бокс, ещё более универсален.
— Родриго, готов?
— Си, сеньор!
Упс… погорячился я с интером, кажется.
— Разошлись!
Три шага назад, перчатки уже у подбородка… готов. Обстановка настолько привычна, что даже пульс почти не участился, а про адреналин вообще молчу.
— Бой!..
Ну, понеслась!..
С ударом гонга рефери отшагнул в сторону, очистив путь, и мы с Родриго одновременно пришли в движение — он рванул ко мне, явно намереваясь задавить массой, а я завёл неизменную «карусель», смещаясь по кругу под неудобную, в данном случае левую, руку. Рисунок боя стал для меня очевиден едва ли ни с первой секунды — работа на ногах, нырки с уклонами и молниеносные контратаки. Если эпитет «молниеносные» в принципе применим к габаритным парням вроде нас. Как говорит мой тренер, манёвр, манёвр и ещё раз манёвр. Это основное оружие контрпанчера. Главное, не дать зажать себя в угол, а всё остальное переживём.
Джеб… джеб… попытка кросса… отшатнулся — только ветерком обдало. А вот сам дотянулся, левой, строго по классике. Но, такое ощущение, моего тычка Родриго не почувствовал. Наоборот, взбодрился и чуть не насадил меня на чудовищный по силе апперкот. Я это даже с расстояния ощутил, чудом разминувшись с кулачищем Лопеса. И ткнул в него джебом, впрочем, снова безрезультатно.
Нырок от хука, отскок, уклон, уклон… есть контакт! Апперкотом справа почти в солнечное сплетение! С дыхания точно должен был сбить… или нет? Как в скалу ударил, блин! И это при наличии изрядного пуза! А если вот так попробовать, по печени? Закрылся? А слева крюком? Уф, м-мать! Сам пропустил… хорошо, не по ливеру. Но рёбра затрещали, плюс пришлось некоторое время проявлять чудеса ловкости, чтобы только увернуться от последующих плюх… не, на фиг! Разрываем дистанцию, уходим в неудобную сторону, и снова огрызаемся джебами. Этого зверюгу так просто не уложить. Придётся выматывать, а это уже лотерея.
Шаг, отскок, нырок… джеб, уклон, разрыв дистанции… а вот это сейчас было очень близко, ну очень! Почти дотянулся до меня. Ладно, лови награду!..
Очередной джеб на моего оппонента впечатления не произвёл, равно как и последовавший за ним кросс через руку. А вот на апперкот я очень надеялся. Просто очень. Но… зря⁈ Да кто это вообще такой, мать его⁈ У него челюсть гранитная, что ли⁈ Даже зубами не клацнул! Зато в ответ отмахнулся так, что меня чуть с ног не сбил, хоть и зацепил предплечьем за самую макушку. Я таки умудрился поднырнуть под хук правой, и даже выбросил ответку, абсолютно уверенный, что дотягиваюсь левым боковым до открывшейся челюсти… а потом свет вдруг потух.
… в себя я пришёл по той причине, что кто-то немилосердно хлестал меня по щекам. Ну, по крайней мере, мне именно так показалось. На самом же деле старина Джеффри всего лишь легонько похлопывал ладонью по шлему, дав мне предварительно нюхнуть нашатыря. Тоже, между прочим, традиция. Правда, этот факт дошёл до меня далеко не сразу — перед глазами всё плыло, в ушах звенело, а неистовый рёв трибун ощущался как едва слышимый фоновый шум. В голове свербела ровно одна мысль: почему рефери не ведёт отсчёт? Неужели всё настолько плохо? Но как⁈ Почему⁈ Я же… попал! Хороший, качественный удар, каким я гарантированно валил любого спарринг-партнера. Да и в боях на ринге от моего левого бокового полегло больше половины оппонентов. А тут вдруг… но я ведь попал! Как так-то⁈ Получается, он выдержал? А потом ещё и мне врезал, да так, что наглухо вырубил? Твою же… вот это попадос так попадос… срубил деньжат по-лёгкому, ага. А ещё мафия студенческая, чтоб её! Пацаны ведь нехилые бабки потеряли… как, впрочем, и я. Да и не заставлял их никто на меня ставить… но для них это не отмазка.
— Парень, ты в порядке?
«Практически», — попытался выговорить я, но получилось только невнятное сипение.
— Врача сюда! — быстро сориентировался рефери. — Носилки! Быстро! Быстро!
Вот спасибо, старина! Можно считать, что какое-то время я буду в безопасности. И, возможно, его хватит, чтобы придумать хоть какой-нибудь план. Ну а если нет… всегда остаётся вербовка. Хотя это именно то, чего я всеми силами старался избежать все эти годы. И в магистратуру пошёл, чтобы не влезать в кабалу к корпорации прямо здесь и сейчас, и в аспирантуру поступил по той же причине… и всё равно не уберёгся. Обидно…
Глава 1−1
Глава 1
Территория под протекторатом РКА, Гамма-6, колония Роксана, 14.02.135 г. Экспансии
… так вот ты какая, Роксана! Ещё буквально несколько секунд назад из иллюминатора открывался на редкость «увлекательный» вид — обшарпанный борт «Альберта Эйнштейна», корпоративного лайнера, доставившего меня в этот забытый богом уголок вселенной. Плюс кусок его же «холодильника» — радиатора, отводящего тепло в космическое пространство. Но стоило только нашему каботажнику отшвартоваться и чуток довернуть, пыхнув маневровыми дюзами, как изрытая газовой эрозией обшивка сменилась чем-то кипенно-белым, со стеклянистым отблеском, и абсолютно непроницаемым для человеческого глаза. Признаться, такого мне ещё видеть не приходилось, хоть я и лицезрел воочию довольно много кислородных планет. Земля, Беатрис, мир Лейбовица… перечислять замучаешься, да и ни к чему оно. Главное различие сразу же бросалось в глаза: на всех ранее посещённых планетах с настолько низкой орбиты прекрасно просматривались очертания континентов, да и океаны поражали глубокой синевой. А тут молочная шапка, такое ощущение, что планета закована в ледяной панцирь. И если бы я не знал наверняка, что первое впечатление обманчиво, то пребывал бы в уверенности, что так оно и есть. И что жить мне ближайшую пятилетку в ледяном аду. Меня аж передёрнуло от такой «заманчивой» перспективы. Бр-р-р-р-р! Если и есть что-то более ненавистное, чем лёд, снег и морозы, то я этого ещё не встретил. И хотелось бы, чтобы такое положение дел сохранялось как можно дольше. По спине пробежал холодок, и я плотнее закутался в видавшую виды, но зато родную и уютную кожанку. И даже на миг пожалел, что не разжился пусть и безликим, но удобным и сверхутилитарным комбезом. Не пожелал повестись на халяву, балбес! Не могли же корпы бесплатно — бесплатно! — раздавать что-то хорошее! Зато теперь весь в гусиной коже, поскольку пижонские джинсы, замшевые ботинки и рубаха-поло, все сплошь из натуральных материалов, встроенной системой терморегуляции похвастать не могли. Или это нервное? В салоне должно быть минимум двадцать пять плюс по Цельсию… бррр!..
Чего так вырядился? А это единственное, что у меня нашлось в гардеробе, когда я в экстренном порядке уносил ноги с Беатрис. Я имею в виду, подходящего для походных условий. Всё остальное — исключительно костюмы для присутственных мест и универа в частности, которые я без колебаний оставил в моём персональном домике студенческого кампуса, ибо теперь без надобности. У меня, если разобраться, из вещей только небольшой чемоданчик, с которым я во времена оны мотался в научные командировки. А в нём несколько смен белья, шмот для «домашней» носки да мыльно-рыльные. Не успел закупиться перед отъездом, да и не на что было, если совсем уж честно. Даже билет в счёт будущей зарплаты. Дожил, блин! Хоть волком вой, м-мать! И эта хрень ещё непонятная в иллюминаторе…
— Первый раз на Роксане, молодой человек?
Чтоб тебя! Всё-таки выискал повод для знакомства… чёртов старый педрила! Хорошо хоть в рейсе не пересекались, поскольку я почти безвылазно торчал в каюте, убивая время чтением. Ну а чего? В кои-то веки выдалась возможность насладиться самым что ни на есть низкопробным — художественным — чтивом! Вот я и отрывался, благо на объёмистом «винте», оформленном под винтажную электронную «читалку» с настоящим, физическим, дисплеем (единственная моя действительно ценная вещь!) хранилось много чего интересного. Накопилось, знаете ли, за десять-то лет. Впрочем, отвлёкся.
Господинчик этот положил на меня глаз ещё в пассажирском терминале «Эйнштейна», но там я сразу же постарался затеряться в пёстрой толпе гомонящих гастарбайтеров-латиносов. Да-да, тех самых, которым корпы в начале рейса раздавали комбезы. Не знаю как, но большинство к концу путешествия умудрились серую одёжку кастомизировать, задействовав различные аксессуары — подозреваю, из своих же обносков — и теперь организованную силу толпа ничуть не напоминала. Беда только, что на фоне весёлых латиносов я всё равно выделялся, как прыщ на лбу. Да и, к слову сказать, условных «европейцев» на нашем рейсе было раз-два, и обчёлся. Так что я даже не удивился, когда седоватый импозантный (при костюме-тройке и саквояже) мужик возрастом под полтинник устроился в соседнем кресле. И стоило в самый дальний угол салона бизнес-класса забиваться? Впрочем, стоило, хотя бы из-за иллюминатора, оказавшегося в полном моём распоряжении. А ещё здесь не было шумных попутчиков — их всех (на минуточку, пятьсот человек!) утрамбовали в эконом. Хотя насчёт «шумных» я, похоже, погорячился. Интересно, если просто проигнорировать, отстанет? Или придётся посылать прямым текстом? Ладно, проверим.
— Не боитесь показаться невежливым, молодой человек? — и не подумал уняться седой хмырь.
— А вы? — глянул я на него с нехорошим прищуром, нехотя оторвавшись от иллюминатора.
— Уели! — хохотнул незваный попутчик, и представился, не дожидаясь приглашения: — Джон Сесил Пимброк, к вашим услугам.
Слова на интере он выговаривал чётко и чисто, но с едва уловимым специфическим акцентом, выдававшим породистого британца с Земли.
— Генри, — буркнул я. Пусть не думает, что ему тут рады. — Генри Форрестер.
Ну а чего? В рабст… э-э-э, на работу я попал в международную корпорацию, ту самую «RAF», что ведёт этимологию от фамилий трёх почтенных семейств — германского, англо-американского да японского, так что вполне естественно закосить под своего. Тем более что инглишем, от которого и произошёл интер, я владею вполне сносно, хоть и изъясняюсь с заметным «шотландским» акцентом. Как это получилось, сам не пойму. Так что корпоративные кадровики не стали мудрствовать лукаво и просто перевели мои исконно-посконные ФИО на английский. Олег — Хельги — Хенри — Генри, по-моему, вполне очевидная логическая цепочка. Ну а Лесничий… короче, вы поняли.
— Рад знакомству, — коротко поклонился жизнерадостный Джон Сесил. — Нечасто у нас на Роксане увидишь новое лицо. Приятное, я имею в виду.
— Э?..
— Во всех отношениях, Генри, во всех отношениях.
— Извините, я не по этой части. Я это… с девушками.
— Да я не о том! — отмахнулся мистер Пимброк, и дёрнул головой в сторону переборки, отделявшей бизнес-класс от эконома: — Признайтесь, вам и самому было немного не по себе в компании… этих?
— Вы про остальной персонал?
— Полноте, Генри! Персонал — это мы с вами… я ведь правильно догадался, вы инженер?
— Можно и так сказать.
— Вот! Инженерно-технический работник! И наверняка образование имеется? Да? Даже высшее? Отрадно слышать. А я управленец со стажем, ну и ещё немножко, в свободное от основных обязанностей время, медик. Мы с вами элита корпорации, Генри. Её главная опора, так сказать, становой хребет. Что же касается этих, — новый кивок в сторону эконома, — то это быдло. Расходный материал, обречённый на ассимиляцию с местным сбродом. «Мясо», как говорят в корпорации.
— Что-то вас не туда понесло, мистер Пимброк.
— Полноте, Генри! Вот поживёте с моё на Роксане, и непременно придёте к аналогичным выводам… ах да, вы же новичок! Как же я вам завидую!
— А есть повод?
— Ну как же? А перспективы? А карьерный рост? А новые впечатления? А сама Роксана, наконец? Вы, к примеру, знаете, что в переводе с древнеперсидского «Роксана» означает «рассвет»? Тот, кто дал планете имя, был на редкость прозорливым человеком! Рассветы здесь — это нечто! Да и сама колония… скажем так, никого не оставляет равнодушным. В неё либо влюбляются с первого взгляда, либо столь же быстро начинают ненавидеть. И поверьте моему опыту, Генри, лучше её полюбить. И она в ответ подарит вам просто безграничные возможности! Только посмотрите на это! Великолепное зрелище, не правда ли?
Не правда. Я бы сказал, уныло и мрачно. И этот ещё, м-мать! Не заткнёшь ничем. Хотя пусть его, из уст Джона Сесила Пимброка все эти подробности звучали… пожалуй, вкусно. Если так вообще можно выразиться. Впрочем, плевать, я кризисный инженер, а не филолог. Плюс ко всему не сдержанный на язык попутчик оказался на порядок информативнее куцых статеек в сети, в большинстве своем дублировавших данные из звёздного каталога академии наук РКА. Есть у меня подозрение, что львиная доля успешно разболтанной информации проходит под грифом «для служебного пользования».
— Знаете, чем уникальна Роксана, Генри? Понятия не имеете? Что, даже научпоп почитать не удосужились? Хотя толку от него… всё просто. Во-первых, это её атмосфера, во всех смыслах слова. И в первую очередь в физическом — вон те облака под нами. Она абсолютно непроницаема из космоса в оптическом диапазоне, зато с поверхности при должном усердии и наличии соответствующей аппаратуры можно рассмотреть и местное светило, Гамму-6, и звёзды. Как, почему — нет ответа. Корпоративные учёные уже второе десятилетие бьются над этой загадкой. Поэтому стандартная спутниковая сеть здесь совершенно бесполезна. Отслеживать объекты инфраструктуры и транспорт с орбиты визуально попросту невозможно. Радары, принцип действия которых основан на обработке отражённых сигналов, здесь тоже бессильны, а металл-детекторы не позволяют выделить наши машины на фоне выходов рудных жил на поверхность. Аналогичные трудности и с радиосвязью, причём во всех диапазонах…
— Э-э-э… а к чему такая дикость? — хмыкнул я, невольно заинтересовавшись проблемой. — Сколько уже лет мы для связи квантовую телепортацию используем? Сто пятьдесят? Больше?
— Где-то так, — признал Пимброк. — С тех самых пор, как квантовые компьютеры освоили и в большой космос вышли. Я, признаться, опасался, что вы даже этого термина не поймёте. Я про радиосвязь, конечно же.
— С чего бы вдруг? — возмутился я. И чуть не присвистнул от «внезапного» озарения: — Стоп! Значит, стандартная связь не работает, раз до радио опустились?
— Совершенно верно.
— А… почему⁈ Только не говорите, что тоже из-за особенностей магнетизма планеты!
— Не скажу, раз вы настаиваете, Генри, — не стал спорить Джон Сесил. — Но и другого объяснения до сих пор нет. Во всей остальной системе всё работает штатно, а начиная с верхних слоёв атмосферы Роксаны…
— То есть тут даже планетарной инфосети нет⁈
— В привычном нам виде — увы! — развёл руками мой попутчик. — Но не расстраивайтесь, в Мэйнпорте есть оптоволоконная локалка с безлимитным доступом для специалистов начиная со среднего звена, так что без сетевых развлечений не останетесь. Впрочем, о чём это я? Месяца не пройдёт, как вы о них и думать забудете! Уж поверьте мне на слово, Генри!
Чёрт, какой же он всё же… экспрессивный, мягко выражаясь. И почему ко мне прицепился? Других благодарных ушей не нашлось, что ли? Вон же ещё люди сидят, на вид тоже «элита»… а, понятно! Эти, судя по скучающим физиономиям, уже не новички, и Пимброка прекрасно знают. Реально я единственный неокученный кандидат. Ладно, потерплю. Может, ещё чего полезного выболтает…
— Жизнь на Роксане очень специфична, друг мой! — продолжил между тем разглагольствовать Джон Сесил. — Концессия существует уже семнадцать лет, а сама колония на пять лет старше. За это время корпорация совершила все ошибки, какие только можно, и многажды взвесила все «за» и «против». А потом сделала выводы и перевела их на сухой язык цифр. Экономические показатели наше всё, Генри. И главный из них — рентабельность. Так что какую дикость — с вашей точки зрения, разумеется — вы бы ни встретили там, внизу, сразу вспоминайте эти мои слова. И повторяйте, словно мантру: рентабельность, рентабельность, рентабельность. Нет бога, кроме Джеймса Олдриджа — это наш финдиректор, и Розенталь, главный экономист, пророк его. Рентабельность есть у всего, в том числе и у человеческих жизней. Знаете, почему в качестве «мяса» корпорация набирает почти исключительно выходцев со слабо развитых миров Латинской конфедерации?
Я помотал головой и изобразил на физиономии умеренный интерес, что, впрочем, вполне соответствовало действительности.
— Потому что они наиболее рентабельны в условиях Роксаны! — с видимым удовольствием припёр меня к стенке неопровержимым доводом собеседник. — Они трудолюбивы и при этом относительно дёшево стоят. И им здесь некуда податься — ни русские, ни китайцы за них не вступятся, потому что они для них такие же чужаки, как и корпорация. Поэтому даже те, кто не выдерживают проверки коллективом и подаются в бега, не уходят дальше поселений «местных», которые в большинстве своём такое же бывшее «мясо». А поскольку для людей из РКА они чужаки… впрочем, я это уже говорил… в итоге «местным» не остаётся ничего иного, кроме как сотрудничать с корпорацией. Они по-прежнему обслуга, но на других — гораздо менее для них выгодных — условиях. Вы, Генри, конечно, можете спросить: а почему не афро или азиаты? А я вам отвечу: азиаты отпадают из-за китайцев и семьи Фуджикава, а афро из-за своей… э-э-э… скажем так — проблемности. С ними попросту никто не хочет связываться. Пусть они и дешевле тех же латиносов при первичном найме, зато потом они обходятся гораздо дороже в силу крайне низкой квалификации, отсутствия мотивации к созидательному труду и склонности к бессмысленному насилию. Что в условиях перманентной магнитной бури, в которых мы существуем, весьма чревато. Что вы на меня так смотрите, Генри? Попахивает расизмом?
Я кивнул, не сдержав кривой ухмылки.
— Полноте! — всплеснул руками мистер Пимброк. — Мы на фронтире, а здесь люди привыкли называть вещи своими именами. Кстати, это одна из причин, почему я здесь — тут все… более искренние, что ли? Не стесняются открыто выказывать эмоции и столь же открыто транслировать их в мир. В том числе и физическими методами, если вы понимаете, о чём я.
— Похоже, местечко как раз для меня.
— Сарказм? — изумился Джон Сесил. — А вы не перестаёте меня удивлять, Генри! Если не секрет, а вы… откуда?
— С Беатрис, откуда же ещё? — пожал я плечами.
— Нет, я имею в виду происхождение.
— С Земли.
— А… впрочем, ладно, — умерил любопытство мой сосед. И перешёл к более насущному вопросу: — А в каком подразделении работаете?
— Ну, строго говоря, я пока ещё…
— Уже, — отмахнулся собеседник. — Раз вы здесь, значит, вы рентабельны. Вас рассмотрели под микроскопом, тщательнейшим образом взвесили и определили оптимальную должность, на которой вы максимально быстро окупите все вложения, которых в вас вбухано уже немало. Если, конечно, приживётесь.
— Строгая дисциплина, унижения и всяческие лишения? — фыркнул я. — Мне здесь уже не нравится.
— Как в любой корпорации, — невозмутимо парировал мистер Пимброк. — Я, кстати, уже третий срок на Роксане. Сколько это в общей сложности? Да, уже двенадцатый год. С перерывами, конечно. И, представьте себе, ни о чём не жалею. Так кем вы у нас будете?
— Насколько я понял, младшим помощником старшего слесаря в техническом секторе. Специалистом широкого профиля — принеси-подай, пошёл на хрен, не мешай.
— Весьма образно! — хохотнул Пимброк. — А вы весельчак, Генри!
— Только юмор у меня зачастую висельный.
— Видимо, на то есть объективные причины?
— Угу.
— Мой вам добрый совет: забудьте о них, Генри. Здесь, на Роксане, у вас начинается новая жизнь. Призраки прошлого до вас не доберутся. Это не по силам никому. Если только вы не насолили кому-то из руководства «грубиянов».
— Извините?
— «Грубияны» — это мы, люди корпорации, — пояснил мой попутчик. — Первыми до этого додумались наши безопасники из числа конвойщиков. Не понимаете? Ничего страшного, скоро поймёте… в общем, они сообразили, что «RAF» абсолютно созвучно староанглийскому «rough», то есть «грубый». И стали называть себя рафгаями, по аналогии с хоккейными тафгаями. Ну а от них и на остальных перекинулось.
— Странно. Я раньше такого даже не слышал.
— Это местный, если позволите так выразиться, мем. Локальный. Имеет распространение в пределах Мэйнпорта и окрестностей.
— Что-то у меня голова пухнет от обилия новой информации, мистер Пимброк, — пожаловался я. И от души зевнул. — Извините.
— Ничего страшного, это атмосфера Роксаны на вас так действует. Чем ниже, тем больше сонливость. Мы пока ещё в верхних слоях, так что готовьтесь. И крайне рекомендую не поддаваться первому порыву — предстоящее зрелище стоит того, чтобы себя перебороть.
— Дума-а-а-аете? Пардон ещё раз…
— Уверен. Не проспите шикарную возможность.
— Попытаюсь…
— Главное, дождитесь «огней святого Эльма», а дальше будет проще. Всё, умолкаю, этим видом стоит наслаждаться в тишине…
Ну, что тут сказать? Не соврал старый педрила — зрелище действительно получилось шикарное. А побочные эффекты и вовсе превратили его в незабываемое. Какие именно? Словами описать трудно, но я всё же попытаюсь. Когда-то давно, ещё в детстве, я попал в сильную грозу, и неподалеку от меня в засохшее дерево ударила молния. Те давние ощущения, смесь дикого страха с восторгом и запахом наэлектризованного, насыщенного озоном воздуха почти выветрились из памяти, но в какой-то момент, возможно — но не точно — при появлении на атмосферных плоскостях челнока обещанных «огней святого Эльма», всколыхнулись с новой силой. По мышцам пробежали короткие спазмы, волосы вздыбились… бы, будь они хоть немного длинней, а желудок сжался в предчувствии чего-то… чего-то, в общем. И даже что-то вроде зрительных галлюцинаций, превративших обитателей салона в синемордых искрящихся зомби, имело место. Правда, зрение очень быстро вернулось в норму, и всё оставшееся время я неотрывно пялился в иллюминатор, заворожённый пляской коронных разрядов на корпусе шаттла. А потом, довольно нескоро, летательный аппарат пробил шапку облаков, и наваждение окончательно схлынуло под натиском лёгкого разочарования — открывшийся внизу вид воображения не поражал. Саванна как саванна, бескрайняя, зелёно-жёлтая, колышущаяся под порывами ветра… плюс скопление разнокалиберных построек у горизонта. Пилот предпочёл пологую траекторию, так что «налюбовался» я досыта, особенно бетонной «взлёткой», даже с высоты выглядевшей неряшливо-щербатой, и клубами пыли чуть в стороне. Которые, как выяснилось по приземлении, оставляла колонна странных транспортных средств — этаких коробок на здоровенных колёсах с ажурными дисками, что само по себе в наш век высоких технологий и повсеместного распространения антигравитационного привода смотрелось дико. А эти ещё и бронированные, судя по виду. И не удивлюсь, если вооружённые… одна, две, три… одиннадцать в общей сложности. Пассажирские, что ли? А не проще было поближе к терминалу при… э-э-э… роксаниться? Кста-а-ати, насчёт терминала! Чистое поле вокруг, ни единой постройки или какого другого объекта инфраструктуры, кроме самой взлётной полосы. Ну и несколько транспортов поменьше, более скоростных и юрких, которые уже рассредоточились по периметру «взлётки». Охрана? А от кого? Это куда же я попал, мать вашу⁈
— Генри, очнитесь! — потряс меня за плечо мистер Пимброк. — Нам высаживаться первыми.
— Очередная привилегия? — уточнил я, оторвавшись от иллюминатора.
— Совершенно верно, молодой человек, совершенно верно! Мы избавлены от крайне сомнительного удовольствия дышать пылью! Не забудьте багаж, вернуться за ним будет проблематично! И вообще, рекомендую держаться ко мне поближе. И не морщитесь так, я без всякой задней мысли.
— Извините, мистер Пимброк.
— Так уж и быть, извиняю. Пойдёмте, Генри. Всё моя врождённая доброта…
Он ещё что-то бормотал себе под нос, но я не вслушивался. Зато воспользовался добрым советом — пристроился к Джону Сесилу в хвост и благополучно выбрался из салона бизнес-класса одним из первых. И одним из первых же погрузился в пассажирский транспорт, поджидавший аккурат у опущенной аппарели пассажирского шлюза. Правда, для этого пришлось пересечь метров десять открытого пространства, но никого из присутствующих это не смутило. Не стал выпендриваться и я, успев по пути ощутить на лице прохладное дуновение ветерка. Не знаю, как в других местах, а в окрестностях, э-э-э, «космодрома» погода весьма порадовала — и не удушающая жара, и не холодрыга. Самое то под мой наряд, даже кожанка очень ко двору. А ещё по волосам как пластиковым гребнем прошлись, изрядно их наэлектризовав. Мне даже показалось, что по штанинам пробежались слабенькие коронные разряды. А когда в дверном проёме я неудачно зацепился плечом за уплотнитель и меня дёрнуло статикой, понял, что ни фига не показалось — электричество здесь повсюду.
Оказавшись в длинном проходе между рядами кресел — по два с каждой стороны — рыпнулся было по привычке в конец салона, но усилием воли преодолел порыв и приземлился в первом попавшемся. Разве что к окну протиснулся, которое оказалось просто поляризованным, а не прикрытым бронированной шторкой, как я решил было изначально. И даже умудрился сдержать разочарованный выдох, когда мистер Пимброк перебрался ко мне поближе — слава богу, хоть устроился через проход, благо свободных мест имелось с запасом. И да, в конкретно этот автобус (вспомнил, наконец!) пустили только «элиту».
— Ещё немного, молодой человек, и мы дома, — ободряюще подмигнул мне Джон Сесил, когда транспорт под мерный гул электромоторов грузно двинулся с места, предварительно прошипев пневмоприводом двери. — Здесь недалеко, всего три мили.
Я почти пропустил это замечание мимо ушей, поражённый до глубины души подмеченными техническими деталями — да-да, это я про электрику и пневму — но совесть взбунтовалась, напомнив о вежливости, а любопытство окончательно сдвинуло чашу весов в пользу продолжения беседы.
— И к чему такие предосторожности? — поинтересовался я. — Боитесь, что челнок на город рухнет?
— Именно, — предельно серьёзно кивнул Пимброк. — И не ухмыляйтесь, молодой человек, прецедент уже имел место.
— Ого!.. — начал было я, но замолчал, вдавленный в спинку кресла внезапным ускорением.
— Прискорбный случай, — неправильно расценил мою реакцию Джон Сесил.
— Да я не о том… какая динамика хорошая!
— Э-э-э… Генри? Вы о чём?
— Разгоняется шустро, — пояснил я. — Для такого гроба на колёсах. Я правильно догадался — он электрический?
— Я не особо вдавался в подробности, но вроде бы да.
— Примитив какой…
— Рентабельность, Генри.
— Помню… кстати, а чего это он?
— Кто?
— Челнок! Он что, взлетать собирается? Только-только всех высадил, и обратно? Без пассажиров⁈
— Конечно, — удивлённо покосился на меня мистер Пимброк. — А как иначе?
— То есть вы хотите сказать, что весь парк космической техники базируется на орбиталах? Но это же страшно дорого! И сколько холостых рейсов!
— Не дороже, чем держать челноки здесь, внизу. Уж поверьте, Генри, на обслуживание и ремонт сложной техники при её размещении на постоянной основе в Мэйнпорте уходит куда больше ресурсов. Но что ещё хуже, положительного результата этих мероприятий никто не гарантирует. Ну-ка, давайте со мной вместе: рентабельность, рентабельность, рентабельность!..
Ох и чудны дела твои, господи!.. И это я ещё молчу про коронные разряды, то и дело возникающие на обшивке автобуса… или они мне мерещатся?
Глава 1–2
-//-
Мэйнпорт, 17.05.23 г. от основания колонии (ООК) (14.02.135 г. Экспансии)
Ехали, что характерно, не очень долго, с четверть часа примерно. Точнее сказать я бы не смог, поскольку родной «смарт» изъяли люди из СБ корпорации ещё на Беатрис, а новый выдать и не подумали. Сначала я немного удивился, потом, уже на борту «Альберта Эйнштейна», убедился, что привычная приблуда не очень-то и нужна — пассажиры были на полном содержании компании-перевозчика, включая незамысловатые виртуальные развлечения прямо в жилых помещениях, а связь с внешней средой при сверхсветовых перемещениях по принципу «пузыря Алькубьерре» невозможна в принципе. В итоге как-то обошёлся. Ну а здесь, на Роксане, надобность снова возникла, так что я надеялся в ближайшем будущем чем-то подобным разжиться. Правда, в свете полученной от болтливого Пимброка информации надежда изрядно ослабла — если здесь такие проблемы со связью и глобальной сетью, оборудование для которых экранировано от большинства мыслимых воздействий, то что говорить о мелких персональных гаджетах? Хотя странно всё это… за почти два десятилетия не найти решения проблемы? Да чем они тут вообще занимаются⁈ Впрочем, отвлёкся…
В общем и целом короткий переезд обошёлся без эксцессов, если не считать за таковой резкое изменение секунд на тридцать тональности гула электропривода, и такой же длительности постепенный сброс скорости, сменившийся резким разгоном. Скорее всего, отрубился один из тяговых моторов, и система управления распределила нагрузку на оставшиеся. Я, конечно, не поручусь, но остаток пути мы ехали чуть медленнее, хоть и оставили основную колонну довольно далеко позади. Но оно и к лучшему, десяток автобусов пылил просто неимоверно — твёрдым покрытием дороги никто не озаботился, а грунтовка она и есть грунтовка. А уж какой там треск стоял, если судить по видимым даже с нашего расстояния разрядам в пылевых столбах! Статика такая статика… я даже на миг пожалел, что не изучил историю электричества подробнее, ограничившись необходимым для кризис-инженера минимумом. Хотя это упущение можно исправить — в закромах «винта» какой только архаики не хранилось. Каюсь, грешен, всю сознательную жизнь тащил в его почти бездонную память всё, до чего мог дотянуться. Из открытого доступа, я имею в виду. Ну и немного из закрытого, если вы понимаете, о чём я.
Вскоре после этого незначительного происшествия саванна кончилась — мы въехали в черту города. Будь мы на той же Беатрис, я бы назвал раскинувшиеся вдоль дороги кварталы с довольно плотной и разнообразной застройкой субурбией или пригородом, но здесь, на Роксане, язык такое сказать не повернулся — слишком уж велик контраст с аккуратными домишками кампуса и строгими корпусами университета. Пожалуй, более всего к данной территории подошёл бы термин «трущобы». Которых я, кстати, никогда и не видел. Но сейчас буквально с первого взгляда понял — они. А ещё эти окраины поразили практически полным безлюдьем. Впрочем, уточнять у соседа этот момент я поленился. Плюс к этому времени уже до такой степени свыкся с необычным способом передвижения, что вышел из состояния лёгкого обалдения и начал подмечать мелкие детали. Например, прочувствовал седалищным нервом, что кресла только на вид мягкие и уютные, на деле же по жёсткости мало отличаются от пластиковых табуреток в какой-нибудь студенческой забегаловке. Такое ощущение, что отлиты именно что из пористого пластика, да сверху тканые чехлы натянуты. Тоже весьма грубые, если присмотреться. Чуть ли не кустарного производства. Да и вообще всё в салоне такое вот… самопальное. Хотя чему я удивляюсь? Не думаю, что корпорация приволокла этих колёсных монстров космическим транспортом, наверняка местная сборка. В пользу этой версии свидетельствовал не только ограниченный набор материалов, но и общая топорность как дизайна, так и исполнения. А ещё отовсюду сквозило предельной простотой и сугубой утилитарностью. И это наш, элитный, автобус! Страшно представить, что в остальных творится. Да и не хочется, если честно.
Вдоволь налюбовавшись на продукты местной так называемой «промышленности», я снова уставился в окно — против ожидания, вполне нормальное, с дуплексом из калёного стекла, разве что слегка мутноватое. Внимание моё на сей раз привлёк… забор. Длинный, хоть и не очень высокий, но зато с характерными решётками эмиттеров изолирующего поля. Я с такими по работе сталкивался, прошлой, конечно же: у нас в университете подобной защитой могло похвастаться лишь несколько специфических лабораторий. А тут гляди-ка, целый город за периметром! Видимо, и впрямь критическая необходимость… кстати, а чего это мы свернули, а не в центральные (или одни из) ворота поехали? Вроде открыто, хоть и вооружённые посты с двух сторон. Хм. Интересно, для чего? От кого-то защищаются? А вон там, если присмотреться, башенка со стационарной турелью. А там и там ракетные установки, скрытые до поры в бронеколпаках. Серьёзно тут у них… у нас. Всё страньше и страньше, блин!
— Удивлены, молодой человек? — правильно истолковал мою заминку мистер Пимброк. — Не берите в голову, у новичков первая реакция почти всегда такая. Ну и учтите, что нас погнали через «скотоприёмник», и главным образом из-за вас.
— Меня⁈
— Именно. Вы тут единственный новичок, который нуждается в первичном инструктаже. Плюс вам нужно выдать кое-какое имущество.
— Извините за причинённые неудобства, господа! — чуть повысив голос, повинился я. — Так получилось.
— Полноте, нам не привыкать! — отмахнулся Пимброк, причём, судя по равнодушному молчанию остальных попутчиков, выразил всеобщее мнение. — Да и забавно на вас, новичков, посмотреть — сразу вспоминаешь, каким был сам. А для таких старых развалин, как мы, лишнее воспоминание о молодости всегда в радость. Приехали, кстати. Выгружайтесь, Генри.
— После вас, сэр? — вопросительно покосился я на соседа.
— Нет-нет-нет, новоприбывшие вперёд! — рассмеялся Джон Сесил. — Мы должны досмотреть представление до конца.
— Как скажете, — пожал я плечами и выпростался из жёсткого кресла, не забыв прихватить чемодан. — А куда?..
— Там одна дверь, не ошибётесь, молодой человек.
И ведь не соврал! Наш автобус остановился аккурат напротив чего-то вроде прозрачной башенки о двух этажах, воткнутой в забор, такое ощущение, на живую — настолько она по дизайну контрастировала с безликими металлопластиковыми плитами. За ней, если глаза меня не обманывали, тянулся крытый переход, упиравшийся в приземистое здание, резко отличавшееся от построек в трущобах. Чем именно? Дайте подумать… пожалуй, стандартным для любой другой кислородной планеты видом — типовой проект, типовое воплощение. Но здесь и сейчас нечто абсолютно чужеродное. Слишком аккуратное, я бы сказал. Даже почти игрушечное, с поправкой на масштаб, естественно. Ну и наличие крытого перехода слегка напрягло, поскольку данный тип сооружений не только изолировал окружающий мир от новоприбывших, но и новоприбывших от окружающего мира. Проще говоря, не всегда здесь такая вот благодать с солнышком, сиречь Гаммой-6, едва различимой на фоне молочно-белого неба, и приятным ветерком. Наверняка временами некие климатические неприятности случаются.
— Шагайте-шагайте, Генри, — подбодрил меня Пимброк. — Вот дверь, прямо перед вами.
Да вижу… вот только что дальше? Весь мой предыдущий опыт говорил, что она должна открыться автоматически, едва я окажусь от створки на расстоянии шага. Ан нет! По-прежнему закрыто. И что делать? Вон, вроде бы ручка, как на дверях чёрных ходов в больших торговых центрах. Ну ладно…
Решительно шагнув к двери, я не менее решительно ухватился за хитровыгнутую трубу и потянул створку в сторону. Если конкретней, то влево, поскольку сама ручка располагалась справа. Но результата, как нетрудно догадаться, не достиг. И раздражённо толкнул неподатливую створку, спиной ощущая насмешливые взгляды. М-мать! Остаётся только на себя потянуть… получилось! Она подпружиненная, что ли? Быстрее внутрь, пока не захлопнулась да чемодан не зажала. Ф-фух! Вот уж не думал, что простая дверь может стать такой проблемой! А этим, вон, хоть бы хны! Лыбятся да подмигивают, когда мимо проходят…
— Спасибо, Генри, повеселили! — дружески похлопал меня по плечу Джон Сесил. — И не обижайтесь на нас, стариков. Незамысловатый местный юморок. Вы привыкнете.
— Надеюсь…
— Смелее, друг мой! И не бойтесь совершать ошибки, это наше естественное состояние.
— Ошибка — моё второе имя.
— Ну, не преувеличивайте, Генри. Всё у вас будет нормально. Здесь, увы, я вынужден вас оставить. Как устроитесь в кампусе, не стесняйтесь, заглядывайте в гости. Мой адрес есть в локалке, если что.
— А… мне куда?.. — растерялся я.
— Прямо, — усмехнулся Пимброк. — Не переживайте, мимо не пройдёте, вас встретят.
— Буду надеяться…
Ушёл… чёрт! Неужели я успел привязаться к этому старому педриле? Не хватало ещё… нет, это чисто психологический эффект — естественная тяга к первому заговорившему. Плюс стресс от резкой смены обстановки. Хотя кому я вру⁈ Смена обстановки, блин! Да я по факту всю привычную жизнь одним-единственным косяком обрушил! Неудачник долбаный… знаете расхожий прикол сомнительного качества? Ну, тот, где «Олег за всё берётся смело, всё превращается в дерьмо»? А если за дерьмо берётся, то просто тратит меньше сил. Как раз про меня,блин. Ладно, нефиг время тянуть, идти надо.
На выходе из крытого перехода (или на входе в общий зал?) меня и впрямь уже ждала делегация аж из двух человек. Дюжий молодец-охранник при униформе, дубинке и каком-то самопале в кобуре внимания моего не привлёк, а вот его спутница — дамочка под тридцатник, миловидная крашеная блондинка — наоборот. Я, можно сказать, только из-за неё и не залип на странное оружие секьюрити, не похожее ни на привычные бластеры, ни на чуть менее распространённые гауссовки. Бог с ним, с самопалом, тут поинтереснее зрелище — фигуристое настолько, что даже чуть мешковатый комбез медика вкупе с накинутым сверху белым халатом не скрывали этой особенности дамочки.
— Мистер Форрестер? — уточнила докторша, окинув меня томным взглядом.
Или мне показалось? Могло, кстати, особенно под впечатлением от голоса — грудного, чуть с хрипотцой, безумно красивого тембра. Влюбляюсь, что ли⁈ Если не в первого встречного, так во встречную… ну, хотя бы это радует.
— Да, мисс?..
— Санчес, — с готовностью подсказала дамочка. — Кэмерон Санчес, но можете звать меня просто доктор. Или «мэм».
Санчес? Да она такая же Санчес, как я Ротенберг! Если латинская кровь в ней и присутствует, то в минимальной концентрации. Скорее англосаксонка на вид, если шатенистые корни волос учитывать. А ещё довольно щекастенькая, лицо почти круглое, но не полное. Видимо, строение скул сказывается. В общем, далека от классических пропорций, но хороша, чертовка! С изюминкой.
— Хорошо… мэм, — почти незаметно сглотнул я. — Простите моё невежество, но я попросту не представляю, что делать дальше.
— Пока что ничего, — заверила докторша. — Просто следуйте за мной. Только сначала Джерри вас проверит. Чистая формальность, не принимайте близко к сердцу.
— Э-э-э?..
— Поставьте ваш чемодан сюда, сэр, — ожил охранник. — И поднимите руки… да, так достаточно.
А сноровисто он меня обхлопал. Правда, смысл данного действа от меня ускользнул: что он собирался найти? Оружие? Наркоту? Ещё что-то запрещённое? Как в старом анекдоте про таможенников? «Оружие, драгоценности, наркотики есть? Есть⁈ Ой, а можно с вами сфотографироваться⁈» Очень смешно, блин.
— Хранилище информации экранировано? — вернул меня на грешную Роксану секьюрити, успевший наскоро просветить мой чемодан компактным древним сканером — обшарпанным и с физическим дисплеем.
— Конечно.
— Какой стандарт защиты?
— «Экстра-семь», кажется. А что?
— Значит, сколько-то продержится, — пришёл к заключению охранник. — Можете на временное хранение не сдавать, успеете ещё определиться.
— Думаете, накроется?
— Обязательно. Но не прямо сейчас.
Успокоил, м-мать.
— Он в вашем распоряжении, мисс Кей, — потерял ко мне интерес секьюрити. — Можете проходить.
— Пойдёмте, мистер Форрестер, — мило улыбнулась мне докторша. — За мной, пожалуйста.
Хм… встреча по высшему разряду, если учесть уровень колонии в целом. С чего бы такая честь? И куда меня, интересно?
Как оказалось, в небольшой закуток, отгороженный поляризованными стеклянными панелями от здоровенного, на несколько сотен мест, брифинг-зала. Самого настоящего, с трибуной, длинным столом президиума и рулонным экраном для примитивного медиапроектора, подвешенного под потолком — я его очень быстро вычленил взглядом на фоне пластиковой же облицовки. Сам зал был забит неряшливо расставленными пластиковыми стульями, а вот в моём закутке обнаружились кресла знакомой формы — такие же я видел в автобусе. Вот только эти оказались несравнимо мягче. Пластик более качественный? Или просто эластичный? Без разницы, главное, довольно удобно. И никого, кроме меня — докторша, как только убедилась, что я обихожен и даже вполне себе доволен, ретировалась, напоследок пояснив:
— Вам необходимо прослушать общий инструктаж, мистер Форрестер. Поскольку из специалистов вы один, придётся довольствоваться обществом рекрутов. Прошу вас, не обращайте внимания на некоторую специфичность мероприятия, к вам она ни в коей мере не относится. Просто наш главный безопасник, мистер Мюррей, практикует особый подход к этому контингенту. Прошу понять и простить.
— Да легко! — заверил я, но докторши уже и след простыл. — Ладно… подождём. Может, ещё что нового узнаю…
Ждать пришлось довольно долго, минут двадцать или около того. И львиная доля времени ушла на приём и размещение моих собратьев по несчастью — тех самых гастарбайтеров-латиносов, что пылили в автобусах в общей колонне. Ну а поскольку прибывали они партиями по пятьдесят человек — я не считал, просто включил логику — то вывод сам собой напрашивался: технология отработана, и всё идёт по накатанной. Так что появлению изрядного количества охранников я не особо удивился — первую партию сопровождало сразу десятеро секьюрити. Куда больше поразило их снаряжение и поведение — явились они в силах тяжких, при нелетальных средствах воздействия и броне, и держались насторожённо. С одной стороны, для меня это всё дико… с другой — это я уже к попутчикам-латиносам привык, а здесь они пока неизвестные чужаки, с которыми нужно держать ухо востро. И всё равно как-то… стрёмно, что ли? Ну а когда в зал ввалилась следующая партия рекрутов в сопровождении ещё одного десятка охраны, я окончательно утратил чувство реальности. К чему такие… даже не предосторожности, а строгости? Явный же перебор! Я с этими людьми на одном лайнере провёл почти месяц, пересекались не раз и не два, несмотря на моё добровольное затворничество. Нормальные они. Нормальные. Парни и девушки, в соотношении примерно два к одному. И все довольно молодые — в диапазоне от двадцати до тридцати или совсем немногим больше. Все, как один, сами себе хозяева, не обременённые семьями, так что ничего удивительного, что уже в дороге образовалось немало парочек. Ну и «кружки по интересам» среди самых младших парней возникли, как же без этого? Этакие мини-банды, я бы даже сказал, зародыши. У нас в кампусе такие каждый год десятками самоорганизовываются в среде первокурсников, пока те ещё не влились в нормальную студенческую жизнь. Но такие больше шумят и работают на публику, нежели реальных неприятностей доставляют. А тут нате вам — толпа охраны, да к тому же предельно серьёзно настроенной! Такое ощущение, что прямо здесь и сейчас ожидают бунта, бессмысленного и беспощадного. Чудны дела твои, господи.
В конечном итоге в брифинг-зал набилось примерно шесть сотен народу, из которых сотня принадлежала к местным силовикам. Надо признать, действовали они вполне осознанно и сноровисто. Очень быстро выяснилось, что вновь прибывших рассаживают не как попало, а по строгой системе, отдельными скоплениями по пятьдесят человек, так, чтобы между кучками зрителей оставались достаточно широкие проходы, по которым парами курсировали охранники. И курсировали постоянно. А остальные выстроились вдоль стен, нервно косясь на аудиторию. Ничего удивительного, что и ей нервозность передалась, особенно молодняку из «кружков по интересам», хотя роптали уже почти все, вплоть до основательных тридцатилетних мужиков. И я бы не взялся предсказать, к чему бы это всё привело в конечном итоге, но тут ожидание закончилось — в брифинг-зал пожаловала комиссия по приёму. Целых два человека, между прочим! Здоровенный мужик за сорок, судя по породистой морде и бакенбардам — шотландец, а по архаичной камуфляжной форме, столь любимой всеми военными во всех человеческих мирах — однозначно силовик. Плюс моя старая знакомая докторша мисс Санчес. Хотя, повторюсь, какая она, на фиг, Санчез? Очень уж внешность нехарактерная для латинских кровей. Хотя, если присмотреться… вот сейчас, когда она уселась в «президиуме», уступив спутнику право первого слова, всё же что-то такое испанское просматривалось. С определённых ракурсов и при известной доле воображения, конечно. Впрочем, с любой стороны она симпатяжка, в отличие от мужика.
Тот, кстати, времени терять не стал и сразу же устроился за трибуной, первым делом грохнув кулачищем по столешнице — надо думать, для привлечения внимания. Ну а когда открыл рот, сомнений у меня не осталось — точно шотландец. Их выговор ни с каким другим не спутаешь.
— Слушайте сюда, обезьяны! — бодро рыкнул тип, окинув присутствующих злобным взглядом из-под насупленных бровей. — Дважды повторять не буду! Я Рэнди Мюррей, глава «грубиянов»… отставить! — глава Службы безопасности филиала нашей горячо любимой корпорации в этом богом забытом месте! Большинство из вас сегодня видит меня в первый и последний раз, на ваше счастье! Но практика показывает, что в каждую партию «мяса» затёсывается несколько долбо… отставить! — смертников, которые жить не могут без общения со мной! Не дай вам бог напроситься на аудиенцию! На этом с лирикой всё! Но я, к большому сожалению, должен провести первичный инструктаж. Что поделать, традиция! А традиции здесь, в Мэйнпорте, чтут! И одна из них — не попадаться на глаза Рэнди Мюррею! Повторяю — для вашего же блага, обезьяны! Я понятно выражаюсь⁈ Не слышу!!!
По залу пронёсся ропот, пара молодых да ранних даже рыпнулась было со своих мест, но секьюрити по периметру напряглись, а ближайшая парочка охранников резво вернула смутьянов на свои места лёгкими постукиваниями дубинок.
Да что ж он творит-то⁈ Что за дичь⁈ Понятно, что он солдафон, но зачем проецировать армейскую непосредственность, которая почти как детская, только матом, на гражданских? Вот нафига, я вас спрашиваю, толпу так провоцировать? С какой целью? И ведь сто процентов, что это всё не случайно!.. А докторше хоть бы хны, кстати. Как сидела, подперев рукой подбородок и устремив невидящий взгляд в аудиторию, так и сидит… самых буйных высматривает, что ли? Похоже. Что ж, последуем её примеру, тем более что представление бесплатное. А ещё безопасное — я в закрытом закутке. А стёкла здесь те же, что и в автобусах, калёные дуплексы, через которые не очень-то и пробьёшься без спецсредств.
— Вот теперь слышу! — ухмыльнулся Мюррей. — Итак, «мясо»! Всё внимание на меня! С данной минуты вы подпадаете под юрисдикцию «RAFCorp», и ваше поведение должно соответствовать её кодексу в режиме двадцать шесть на семь, триста тридцать шесть дней в году! Да, вам оху… отставить! — несказанно повезло, длительность и суток, и года на Роксане близки к общепринятому стандарту, так что долго привыкать не придётся!..
А ещё здесь сила тяжести всего 0,95 «же», меланхолично подумал я. Что странно, так как, с учётом длительности суток, планетка поболее будет, чем та же Земля. Ну и после трёх лет на Беатрис с её 1,08 «же», а до того на мире Лейбовица с 1,03… невыносимая лёгкость бытия, блин!
— Это первый момент! — для закрепления эффекта рявкнул глава СБ. — Второй — повышенный магнитный фон планеты, который вызывает некоторые… э-э-э… проблемы по части используемой техники! Забудьте про гаджеты на квантовых процессорах, неограниченную беспроводную связь и виртуальные интерфейсы! У вас больше не будет программируемых «толчков» и «умных домов» с голосовым управлением, мультиварок и посудомоечных машин! Но! В пределах периметра Мэйнпорта есть возможность использования простейшей электроники с тачскринами, и каждому из вас будет выдан во временное пользование стандартный смартфон корпорации. Без-воз-мезд-но! Если, конечно, вы, обезьяны, их не прое… отставить! — не пролюбите известным армейским способом! В этом случае их стоимость будет вычтена из вашей зарплаты! Помимо этого, корпорация берёт на себя снабжение основными расходниками, а именно, сменными аккумуляторами — по одному на каждые две недели. Если окажется мало, вы всегда можете докупить ещё, тоже в счёт заработка. Смартфон — ваше основное средство социализации! Он и ай-ди, и банковский счёт, и средство связи, и гаджет для доступа в локальную сеть! Не вздумайте его потерять! Кроме того, каждый из вас получит удостоверение личности на физическом носителе — идентификационную карту с личным номером концессионера, личными данными и личной фотографией личной рожи! На это понадобится время, так что придётся потерпеть. Но, думаю, за неделю управимся. А до получения ай-ди выход за пределы периметра запрещён нах… отставить! — категор-р-рически! Это ясно⁈ Не слышу!!!
Да уж куда яснее, блин! Вот это я попал, так попал! Будь у меня иной выход, ни за что бы на эту чёртову Роксану не завербовался! Ох, чую, натерплюсь я тут…
— Но самое главное, — продолжил рычать Мюррей, — здесь, у нас, есть централизованное водоснабжение, всеобщая электрификация и нормальная канализация! И воду никто не экономит, хватает не только на подмыться! Поверьте моему опыту, именно этих повседневностей ой как недостаёт местным из фавел! Так что рискну повториться, но всё же скажу: не нарывайтесь на неприятности, не попадайте в долговое рабство, и тогда вам не придётся ютиться в коробках из гов… отставить! — дерьма и палок, в которых свет бывает пару раз в неделю, о холодильнике можно только мечтать, а сральники приходится чистить собственноручно!
Фавелы? А, это он так трущобы назвал! Понятно. Хм… а ведь большинство из новоприбывших он ничуть не поразил. Судя по скучающим рожам, перспективу переселения в фавелы добрая половина рекрутов восприняла просто наплевательски, а вторая расценила как пусть даже незначительное, но всё же улучшение жилищных условий. По сравнению с тем, что было на родине, разумеется.
— Теперь основные правила поведения в Мэйнпорте! — перешёл к сути глава безопасников. — Первое — сотрудник СБ всегда прав! Второе: если сотрудник СБ неправ, смотри правило первое! Подчиняться им беспрекословно! В случае неподчинения мои парни не просто имеют право вас отпи… отставить! — применить силовое воздействие, они обязаны это сделать! И поверьте мне, обезьяны, это исключительно для вашей же пользы! Правило третье: вторые после сотрудников СБ — «мозгокруты»… отставить! — специалисты службы психологического контроля! Общаться с людьми из СПК вы будете ежедневно, в начале смены! И только от них зависит, будете ли вы допущены к работе! Прогулы не оплачиваются, причём любые! Госпитализация за ваш счёт, так что следите за собой и будьте особо осторожны! Ко всем, кто выше вас по званию… отставить, статусу! — обращаться строго на «вы» и не забывать говорить «сэр» или «мэм», а при обращении к руководству — «мистер», «герр» или «господин»! При общении с лицами японской национальности не опускать суффиксы «сан» и «сама»! За борзоту… отставить! — за неуважительное отношение налагаются штрафы! Конфликты с коллегами на рабочих местах не допускаются, наказание — штраф! За пределами рабочего дня и производственного помещения на всё воля ваша, можете хоть перепи… отставить! — перекалечить друг друга, но помните, что на следующий день вы не будете допущены к работе, потеряете оклад, нарвётесь на штраф, а также на оплату медицинских услуг! Всё это верный путь к долговому рабству, и я очень не советую сворачивать на эту скользкую дорожку! Вопросы⁈ Вопросов нет… что, простите⁈
Фига себе! Нашёлся-таки один бесстрашный. Или просто самый рассудительный и дотошный? По виду скорее последнее — солидный мужик в расцвете сил, судя по внешности, привыкший к тяжёлому физическому труду, но не лишённый ума и сообразительности. Ну и инициативы, наказуемой во всех мирах и социумах.
— Фрэнки Лопес, — представился мужик, не испугавшись глянуть Мюррею в глаза. — Скажите…
— Скажите, СЭР!
— А, ну да… скажите, сэр! К чему такие… странности? Меня так даже во времена беспокойной юности «федерале» не кошмарили на профилактических беседах. Чем это вызвано? Сэр?
— Привычкой, — буркнул главный эсбэшник.
— Это многое объясняет, — хмыкнул Лопес. — Сэр.
— Но не только! Ещё плачевным опытом и спецификой пребывания контингента на Роксане! Док Санчес объяснит подробнее! Вам слово, мисс Кей.
— Благодарю, мистер Мюррей, — встала со стула докторша. Но к трибуне, против ожидания, не пошла. — Прошу с пониманием отнестись к несколько специфической манере выражаться нашего уважаемого главы СБ. Сейчас вы ещё ничего не понимаете, но очень скоро многие из вас, если не все, столкнутся с проблемами психологического характера. Кто-то впадёт в депрессию, кто-то станет необоснованно агрессивным, а кто-то неестественно весёлым. Вы начнёте совершать странные, ранее вам не свойственные поступки. И это нормально! Самое главное в такой ситуации не паниковать и не пытаться утаить своё состояние от сотрудников службы психологического контроля! Поверьте, чем раньше вы заметите симптомы и чем раньше мы примем меры, тем вам же лучше. При должном и своевременном оповещении во многих случаях удаётся ограничиться профилактикой, которая не помешает исполнению служебных обязанностей и не приведёт к финансовым потерям. Ещё раз повторяю: расстройство психики на Роксане — это нормально! Более того, закономерно и неизбежно. Мы живём в условиях перманентной магнитной бури…
— Сперма… что⁈ — выкрикнул с задних рядов кто-то из молодых да ранних.
— Перманентной, то есть постоянной, — терпеливо повторила докторша. — Так на людей влияет магнитное поле планеты. Полностью защититься от него невозможно, несмотря на наличие периметра. Поэтому в ваших же интересах сотрудничать со службой психологического контроля.
— А что за профилактика, мисс? — снова встал со своего места Лопес.
— В наших условиях очень полезна психологическая разгрузка, Фрэнки. Можно вас так называть?
— Конечно, мисс, это же моё имя.
— Благодарю вас. — Докторша обворожительно улыбнулась, вызвав восторженный свист в задних рядах, и пояснила более подробно: — Разгрузка должна быть периодической, чем чаще, тем лучше. Природа её не столь важна. Это могут быть и психотехники по типу аутотренинга, стабилизирующие психику, и занятия, способствующие выплеску адреналина. К вашим услугам секции боевых искусств, объединяющих оба подхода, игровые виды спорта, стрелковые секции — практическая стрельба и стрельба из лука, и даже гонки. Можете просто завести себе успокаивающее хобби, например, вязание или макраме. Не возбраняются также лёгкие наркотические средства вроде курительных смесей или канабиноидов. Можете заняться охотой на мелкую дичь в ближайших окрестностях Мэйнпорта. Только не вздумайте без опыта и соответствующего снаряжения ходить на эндемичных хищников, это ещё ничем хорошим не кончалось. На моей памяти так ни разу. И не советую вам играть, особенно на деньги, и беспробудно пьянствовать. Хотя, как показывает опыт, большинство тех, кто срывается и в результате теряет статус концессионера, отдают предпочтение именно последнему пороку. Резюмируя: следите за собой, следите за родными и близкими, и особенно следите за теми, с кем работаете плечом к плечу. От этого зачастую зависит и ваша собственная жизнь.
— У вас всё, мисс Кей? — уточнил Мюррей, когда та замолчала.
— Да, пожалуй.
— В таком случае будем считать, что инструктаж закончен! Сейчас остаёмся на месте и ждём команды! Вас проводят в «зоопарк»… отставить! — в жилой сектор и распределят по «обезьянникам»… отставить! — по общежитиям, предварительно выдав смартфоны и остальное положенное материально-техническое обеспечение! С распорядком дня ознакомитесь на месте. Ужин через два часа, так что не задерживаем очередь!
Мюррей задумчиво покосился на заволновавшуюся аудиторию, и вдруг выдал заключительную фразу, поразившую меня до глубины души:
— И ещё, леди и джентльмены! Удачи вам всем! Приживитесь, прошу вас.
Приживитесь? Н-да. То ещё пожеланьице. А что будет, если кто-то не приживётся? Ничего хорошего, судя по словам Мюррея. Уж если ему до такого доводить не хочется… значит, придётся прижиться.
Глава 1–3
-//-
Мэйнпорт, 17.05.23 г. ООК
Минут десять после завершения пламенной речи Рэнди Мюррея в моём закутке ничего не происходило, так что пришлось тупо пялиться на брифинг-зал, в котором тем временем начался движняк — охранники выпускали рекрутов группами по полсотни тел, заставляя их изображать некое подобие строя. Но, надо признать, особо не зверствовали, если только на словах. Очень скоро мне это занятие наскучило, и я начал клевать носом, преступно расслабившись в мнимой безопасности.
— Мистер Форрестер? — заставил меня встрепенуться знакомый — и, что гораздо лучше — приятный голос. — Пройдёмте со мной, пожалуйста.
— Конечно, мэм! — Я с готовностью выпростался из кресла и подхватил чемодан. — А куда, если не секрет? Получать ништяки… отставить! — положенное материально-техническое обеспечение?
— У вас очень забавно получается, — улыбнулась док Санчес. — Только перед самим Рэнди не вздумайте демонстрировать этот талант.
— А что, чревато?
— Ну-у-у… зависит от его настроения, — задумчиво протянула докторша. — Если хорошее, то просто обматерит или врежет. Ну а если плохое… выставит на всеобщее посмешище, и не раз. Причём в самые неожиданные моменты. И это страшнее всего.
— Хм… настоящий отец-командир! — заключил я. — Если в душу путь закрыт, может в печень постучаться. Учту. Спасибо, мэм.
— Кэмерон, — поправила девица.
— Что, простите?
— Зовите меня Кэмерон.
— Ладно… а вы меня — Генри. Мистер Форрестер звучит слишком уж официально.
— Хорошо… Генри. Следуйте за мной, прошу вас.
— Так мы на склад?
— Нет, у нас… вернее, у вас ещё одно собеседование.
— Ещё одно? — удивился я. — А когда было первое?
Док Санчес загадочно улыбнулась, но отвечать не стала. А я, соответственно, не стал настаивать. Не хочет, не может — мне какая разница? Потом разберусь. Надеюсь.
Н-да… и с чего бы такая для меня привилегия, кстати? Даже Мюррей её «мисс Кей» кличет, и охранник до того тоже… значит, это общепринятое обращение для своих, тех, кто уже признан местным социумом. А я, значит, вообще её по имени звать должен? Ладно, замнём для ясности. Тем более что я ничего не имею против — деваха-то видная. Я бы даже сказал, завидная, несмотря на разницу в возрасте. Да и насколько она меня старше? На два года? На три? Да пусть даже и на пять, когда меня подобные мелочи останавливали?
Идти, кстати, пришлось довольно далеко — покинув закуток в брифинг-зале, мы пересекли ещё один холл, поменьше, потом лабиринт коридоров и коридорчиков, затем крытый переход привёл нас в соседнее здание. Но и здесь мы не задержались — Кэмерон кому-то позвонила, задействовав винтажного дизайна, но довольно новый на вид гаджет с сенсорным экраном. Интересовало её наличие на рабочем месте некоего типа по имени Мацуда-сан. Но тот, как незамедлительно выяснилось, отсутствовал. Впрочем, он оставил секретарю исчерпывающие указания, и мы с мисс Кей скорректировали маршрут в соответствии с полученной инструкцией. А ещё, судя по спокойствию моей спутницы, ничего из ряда вон не происходило. То есть отлучка большой шишки тут дело заурядное. Разве что чуть бровь вздёрнула, узнав новое место назначения. Мне, кстати, не сказала, так что пришлось снова за ней топать, стараясь не особо таращиться по сторонам.
И если в офисном здании это не составило труда, то по выходу я ещё и уроненную челюсть то и дело ловил — до того ухоженная парковая зона в японском стиле контрастировала с безликим минимализмом присутственных мест, посещённых ранее. Да нам даже «сад камней» по пути попался, зуб даю! После такого ворота-тории посреди тенистой аллеи из каких-то незнакомых, но явно земных деревьев и приземистая постройка, стилизованная под синтоистский храм, уже и не удивили. Равно как и звуки, доносившиеся из распахнутых дверей.
— Проходите-проходите, Генри! — подбодрила меня Кэмерон, когда я замешкался у бочки с ковшиком, которыми следовало бы воспользоваться для омовения, дабы не нарушать традиции. — Вы по делу, так что можно часть ритуалов опустить.
— Точно? — усомнился я.
— Абсолютно! — заверила девица. — И разуваться тоже не нужно. Пойдёмте смелей.
Ну, раз она так говорит… не будем лезть со своим уставом в чужой монастырь. Попрусь как есть, в ботинках и с чемоданом. Хотя наши последователи традиционных Будо, те, что с Беатрис, мне бы за такое святотатство незамедлительно накостыляли. Или хотя бы попытались.
Внутри обнаружилось вовсе не синтоистское святилище, как того можно было ожидать, а банальное додзё со всеми сопутствующими атрибутами: соломенными циновками, нишами с бонсаями и наборами самурайских приблуд на стенах. Перемежалось это всё свитками с каллиграфически исполненными иероглифическими надписями — надо думать, изречениями великих мастеров прошлого. И здесь оказалось довольно людно по местным меркам: вокруг татами расселось с десяток поклонников кэндо при полной экипировке, а в центре площадки сошлись в спарринге ещё двое.
— Давайте не будем прерывать схватку, — шепнула док Санчес, деликатно придержав меня за рукав. — Поставьте пока чемодан, он никуда не сбежит.
— Хорошо, — тоже шёпотом отозвался я, прикипев взглядом к бойцам.
А посмотреть было на что, между прочим. Я хоть и базовый боксёр-любитель, но интересовался и другими единоборствами, а некоторым даже уделил толику внимания в разные годы. В основном, конечно, совместимым с моей базой — муай-тай, кикбоксинг, кудо, и даже вин-чун — но соревнования с удовольствием смотрел любые. В кэндо, к сожалению, прикладного опыта у меня не имелось, но наличествовало достаточно зрительского, чтобы оценить и умения поединщиков, и их экипировку. Надо сказать, последняя практически не отличалась от образцов
...
