Читать бесплатно онлайн книгу автора Адмирал галактической империи
Михаил Михеев
Адмирал галактической империи
Часть первая. Осколки великой империи
Глава 1
Ковалёв, как обычно, проснулся от боли. Точнее, как практически всегда в последние два месяца. Самое смешное, не было никакой боли – ну не может организм, только-только приведённый в порядок в регенераторе, болеть. Не может – и всё тут, это аксиома, даже микробы к нему не липнут, настолько активна иммунная система. И ведь это – правило для обычного человека, а организм супера, от природы или, скорее, от своих прапрапрародителей в лице военно-медицинских гениев Первой империи, обладающий на порядок большей устойчивостью к любому внешнему воздействию, вообще практически неуязвим. Это в теории. А в реальности этот самый организм всё помнит…
Организм помнит и обжигающую боль заживо сгорающего тела, и мутную пустоту вакуума, медленно накатывающуюся, когда раскалённый воздух уходил из разрушенного нутра корабля, окутывая его облаком ледяных кристалликов. Помнит, даже если сознание в этот момент отсутствует как понятие. Наверное, милосерднее было бы просто умереть, Ковалёв тогда, ещё только выходя со своего корабля, уже считал себя мёртвым, но – не срослось. Спасла, как ни странно, дурацкая конструкция вражеского корабля, точнее, ослабленный корпус в месте, где были расположены причалы. Ну и ещё его неожиданно эффективные зенитки, сумевшие-таки перехватить имперские торпеды.
Трудно сказать, что было причиной того, что торпеды не достигли цели, – то ли банальное везение, то ли просто запредельное количество зенитных орудий, буквально завесивших всё пространство на подходе к кораблю частой сеткой огненных трасс. А может, торпеды просто были выпущены со слишком малой дистанции и не успели задействовать системы прорыва, а потому вместо череды противозенитных манёвров пошли к цели по наикратчайшей траектории. В принципе возможно что угодно, но важен результат, а результат был нестандартным. Обе торпеды были поражены зенитным огнём, но одна из них оказалась, во-первых, не уничтожена, а лишь потеряла двигатели и отклонилась от курса, и потому умная автоматика задействовала систему самоподрыва, когда торпеда проходила на минимальном расстоянии от цели. Во-вторых, это расстояние не превышало двух километров, что по космическим меркам совсем немного.
В отличие от банальных ядерных зарядов, столь популярных на старушке Земле, начинка имперской торпеды обеспечивала многофакторное воздействие, и одним из факторов была гравитационная волна, способная взламывать практически любую броню. Такая многофакторность делала торпеду эффективной при борьбе с военными кораблями – избыточно массивными, построенными прочно и обвешанными бронёй и силовыми полями, но сейчас она сыграла чуть-чуть иначе, чем планировалось её создателями.
Гравитационный удар, опередив, как и задумывалось создателями, все остальные воздействия, отшвырнул корабль в сторону и буквально сложил его пополам – корпус не выдержал удара и переломился точно по линии, на которой располагались причалы. Всё это заняло доли секунды, и все, кто находился на корабле, погибли мгновенно – перегрузки оказались смертельны для их организмов. Всех, кроме супера, который, как ни странно, выдержал, хотя сознание вылетело из головы, как птичка из клетки, а кости, хоть и были отменно прочны, разлетелись практически в пыль. Потом корабль поглотило облако раскалённой плазмы, которое, хотя и было ослаблено расстоянием, выжгло всё, до чего смогло дотянуться, однако оказавшаяся практически в центре сыгравшего роль своеобразного щита хаотического нагромождения обломков металла и пластика каюта, в которой находился Ковалев, пострадала незначительно. Хотя как сказать – незначительно… В общем, в том обгоревшем куске протоплазмы, который спустя два часа извлекли из-под обломков, жив был только мозг, да и то лишь потому, что, как оказалось, в организме супера был и генетический механизм, при критических травмах загоняющий хозяина в жиденькое подобие анабиоза. Не очень эффективное действие, но всё равно лучше, чем ничего. Во всяком случае, это состояние позволяло не умереть сразу и давало призрачный шанс дождаться помощи. На сей раз этот шанс пригодился.
Вот так и оказался адмирал Ковалёв по гроб жизни обязан раздолбаю Синицыну, который, наплевав и на устав, и на прямой приказ, фактически угнал собственный корабль и в режиме максимальной маскировки следовал за «Мечтой» на почтительном расстоянии. А когда засёк взрыв, на всех парах ринулся к месту боя и успел вытащить адмирала, точнее, то, что от него осталось, из обломков корабля буквально за считаные минуты до того, как стало бы совсем поздно.
Регенератор на эсминце был, но слабенький – с простыми случаями вроде оторванной ноги он, может, ещё и справился бы, но тут был бессилен. К счастью, аппаратура позволила погрузить Ковалёва в искусственный анабиоз – теперь уже глубокий, с возможностью даже в таком состоянии жить как минимум несколько месяцев. Хотя месяцы не понадобились – форсируя двигатели, эсминец добрался до базы всего за несколько часов. Ну а там уж Ковалёвым занялись по полной программе. Шерр лично запихнул адмирала в регенератор линкора и сам контролировал все режимы. Впрочем, потребовался разве что только контроль – автоматика справилась даже со столь сложным случаем, – воистину создававшие её люди были гениями своего дела.
Ковалёва лечили месяц. За это время ему фактически вырастили новое тело взамен сгоревшего, восстановили нервные окончания, выдавленные гравитационным ударом глаза… И всё равно адмирал почти каждую ночь просыпался от боли, весь в поту, часто с диким криком. Редкую ночь к нему не приходил дед Кошмар. Шерр говорил, что это фантомные боли, порождённые разумом адмирала и его памятью, что это скоро пройдёт. Ковалев верил ему и согласно кивал, но пока что фантомные боли ничуть не уступали по силе реальным и превращали жизнь адмирала в сплошную пытку, от которой не спасали никакие лекарства. Ковалёв до полусмерти изматывал себя работой, жрал снотворное пачками, но всё это помогало мало. Оставалось только ждать, пока это не пройдет само собой.
Адмирал стиснул зубы и удержал вопль в лёгких. Боль медленно уходила, оставляя неприятное ноющее ощущение. Впрочем, с этим можно было мириться. Главное – не закричал.
Ковалёв скосил глаза. Дайяна спокойно спала, разметавшись во сне и тихо посапывая. Адмирал невольно улыбнулся – на сей раз он не потревожил её сон, хотя до этого в подобных ситуациях не раз и не два видел её испуганные глаза. Но сегодня повезло – пускай спит. Он невольно задержал взгляд, ему нравилось смотреть на неё спящую – в такие минуты она казалась особенно беззащитной. И не поверишь, что у девочки характер не железный – стальной.
Дайяна перебралась к нему в каюту в тот же день, как адмирала выписали из госпиталя. Никого не спросила, просто поставила всех, включая самого Ковалёва, перед фактом. Пожалуй, Ковалёв был тогда единственным, кто возмутился самоуправством, остальные восприняли такое положение вещей как должное. Даже Шерр лишь вздохнул печально, но ни слова не сказал – очевидно, считал, что право на женщину, завоёванное кровью, не оспоришь. Сам Ковалёв тогда, правда, офигел, но что поделаешь, связался с сильной женщиной – будь готов принимать все прелести её характера. Пришлось смириться.
Хотя, конечно, плюсов было больше, чем минусов – например, Дайяна смогла навести в апартаментах Ковалёва относительный порядок. Относительный потому, что самый большой бардак у Ковалёва был на его рабочем столе, а как раз к нему адмирал не допускал никого. В этом бардаке он отлично знал, где и что лежит, поэтому не хотел потерять половину документов только из-за того, что кто-то разложит бумаги аккуратными стопочками.
Наконец адмирал окончательно пришёл в себя. Ещё раз оглянулся на Дайяну и осторожно, чтобы не потревожить её, встал – спать уже совершенно не хотелось, и по печальному опыту он знал, что после приступа заснуть не сможет. С усилием выпрямился – разгоняя кровь и заставляя двигаться сведённые судорогой мышцы. Тихонько, на цыпочках, вышел из спальни, ловко (сказывался богатый опыт ещё той, прошлой жизни) подхватив левой рукой одежду, и, лишь закрыв за собой дверь, позволил себе глухо закашляться – ещё одна реакция на боль, и тоже неприятная.
Быстро ополоснувшись под душем и прогнав струями ледяной воды остатки ломки, натянув брюки и тельняшку, Ковалёв босиком, оставляя за собой мокрые следы, прошлёпал в малый кабинет. Не в тот, где принимал посетителей, а в тот, куда был закрыт доступ для всех (ну, в последнее время почти для всех) и где он любил работать, уединившись и зная, что его не побеспокоят. Плюхнулся в глубокое мягкое кресло, включил компьютер. На экране засветилась незамысловатая картинка-заставка, и адмирал в очередной раз удивился схожести человеческого мышления. Казалось бы, другая эпоха, другие люди, другая техника и программные комплексы, а точно так же, как на незабвенной винде, производитель навязчиво рекламирует себя, любимого, и теми же методами вдобавок. Ещё одно доказательство старой истины, что «у дураков мысли схожие».
Компьютер загрузился и сразу же требовательно замигал – пришла куча сообщений. Раньше компьютер ещё и популярно вслух объяснял, что пришло, – на русском, с заметным акцентом. Ковалёв, когда настроил его на русский язык, был весьма удивлён, но потом, малость поинтересовавшись вопросом, выяснил, что это совершенно нормальная ситуация – если машину сначала настраивали разговаривать на одном языке, а потом обучили и второму, то на этом втором она будет разговаривать с акцентом от первого. Вначале это забавляло, но вскоре приелось, и адмирал отключил звуковой интерфейс.
Ковалёв быстро пробежался по сообщениям – обычная волокита. Срочного ничего, в основном копии донесений, ушедших по инстанциям, – ну вот как вбили в людей порядок, что Самому Главному положено копию посылать, так они и посылают, даже не думая, что адмиралу эта информация может быть и не нужна, что есть люди, которые этими конкретными вопросами занимаются и сами способны справиться с текучкой. Вот и завалена теперь адмиральская почта всяким хламом. Впрочем, надо признать, иногда среди мусора находится и что-то стоящее, но найти его в этой куче непонятно чего бывает достаточно сложно. Быстро пробежав глазами по списку, Ковалёв сбросил практически всю информацию в архив – так, на всякий случай. Всё равно текучка… Ну и доносы ещё. Местные чиновники стучать друг на друга обожали.
Адмирал потёр виски и задумался. Поток информации всё более возрастал, пора было начинать думать о серьёзном штабе, с аналитиками и прочей полагающейся по штату братией. Его товарищи, фактически занимающиеся сейчас штабной работой, уже не справлялись – во-первых, они не имели серьёзного опыта, а во-вторых, их было слишком мало. Сейчас же поток информации вырос лавинообразно, и произошло это как раз в тот момент, когда адмирал отлёживался в уютном регенераторе.
Столь быстрый рост информационного потока имел вполне логичное и очень простое объяснение – резко выросли размеры контролируемой имперцами территории. И произошло это как раз благодаря столь плачевному состоянию Ковалёва, точнее, тому, что в его лице эскадра фактически лишилась управляющего центра, и, когда подоспел Шурманов и перехватил командование, было уже поздно – карусель закрутилась.
Всё-таки пси-блокировка очень сильно сужает мышление, даже ослабленный вариант, который применялся в последнее время. Фактически то, что произошло с командиром, вызвало у остальных вполне закономерную реакцию нападения. В результате земляне пошли в атаку, не подготовившись и даже не пытаясь обдумать последствия. Закономерно, именно на это пси-блокировка и провоцирует, но от этого не легче. А самое паршивое, что никто, ни Шерр, ни та же Дайяна, даже не пытались что-либо изменить. Результат не замедлил сказаться.
Чисто технически всё было в ажуре. Республика Белых звёзд перестала существовать менее чем за трое суток – именно столько времени потребовалось имперским кораблям, чтобы добраться до её планет. Руководство республиканцев подготовилось к обороне очень прилично, у всех планет висели орбитальные крепости, в системах располагались довольно мощные эскадры, оснащённые по последнему слову тамошней, деградировавшей со времён империи техники. Это государство было богатым и сильным, оно могло позволить себе не экономить на вооружении, но, как оказалось, всё это были пустые хлопоты.
Имперская эскадра пришла не воевать – она пришла убивать, и с этой своей задачей справилась отлично. Оставшиеся без твердой руки капитаны кораблей действовали так, как считали нужным, и больше всего это было похоже на стаю акул, атакующих жертву. Эффективность атаки была соответствующая.
Первой под раздачу попала столичная планета. Попала – это значит попала. Имперцам не было нужды аккуратно, пытаясь не зацепить обитаемый мир, вести бой с орбитальными крепостями, шкурку за шкуркой снимая слои планетарной обороны. Вместо классического штурма два линкора и монитор, даже не входя в систему, заняли позиции и просто открыли огонь главным калибром с большой дистанции. Естественно, о высокой точности говорить не приходилось, да никто и не старался целиться очень уж аккуратно. Словом, через пару часов неспешного обстрела атмосфера планеты превратилась в одно сплошное облако плазмы, и обугленный безжизненный шарик тихо поплыл дальше по своей незамысловатой орбите.
Местная пародия на флот, разумеется, попыталась вмешаться. Результат оказался вполне предсказуем – республиканские корабли расстреляли ещё на подходе, а несколько выпущенных с предельной дистанции торпед не смогли даже приблизиться к имперским линкорам. Однако в храбрости республиканским военным отказать было трудно – в бой шли до конца и бежать не пытались, даже когда всем стало ясно, сколь бессмысленна эта попытка.
А вот уйти кто-то пытался – скоростной (х-ха, расскажите ещё анекдот!) курьерский корабль рванул из системы, как заяц, у которого поджарили пятки. И ещё несколько кораблей разных классов, от яхт до грузовых судов, тоже попытались прорваться. Угу. Имперские корабли своими радарами контролировали всё пространство в системе. Корабли, пытающиеся прорваться с гибнущей планеты, расстреливали раньше, чем они успевали набрать скорость. Словом, провели тотальную зачистку.
А потом эскадра отправилась ко второй планете, к третьей…
Крейсеры и эсминцы тем временем глушили всё живое вокруг – перехватывали грузовые и пассажирские корабли, перетряхивали пассажиров и ставили к стенке граждан обречённой республики. Возможно, это было избыточно жестоко, и создавалось впечатление, что у имперцев просто сорвало крышу. Тем не менее такая тактика принесла определённый результат.
Для начала две республиканские планеты были не уничтожены, а захвачены. Благодарить их жители должны были Шурманова, который подоспел к месту событий и, с ходу перехватив командование, сумел обуздать разъярённых людей. Правда, потом он признавался, что, если бы со стороны республиканцев прозвучал хоть один выстрел, он бы не смог остановить подчинённых – тогда участь планет была бы решена. Однако страх – великое дело. Никто не осмелился даже рот открыть, не то что схватиться за оружие. В результате две планеты, сдавшиеся без боя, уцелели, хотя позже, возможно, их жители пожалели об этом.
Шурманов поступил тогда в классических традициях Византийской империи – поставил на планеты гарнизоны с территорий, жители которых не имели к местным никакого отношения. Правда, он творчески развил этот подход – солдаты этих гарнизонов были набраны с планет, пострадавших от действий иных рас. И перед тем, как их отправили в места новой дислокации, до сведения солдат довели, что те, кого они отправляются охранять, снюхались с чужими. Результат был закономерен – мало того, что солдаты жестко контролировали планеты, они ещё и безо всяких моральных терзаний исполняли при нужде функции зондеркоманд. Что же, политика «разделяй и властвуй» стара как мир и столь же эффективна. Да и за новые территории теперь можно было быть спокойными.
Однако это оказалось лишь первым этапом развития ситуации. Вторым никем не запланированным этапом стало то, что устрашённые мощью имперского флота и его решительностью соседи уничтоженной республики начали активно проситься под крыло имперцев. Вроде бы этого и хотели добиться Ковалёв с Дайяной, отправляясь на опасные переговоры, но всё же чуть-чуть иначе. Мало того, что добровольное присоединение и присоединение, основанное только на страхе, – разные вещи, так ещё и получили под боком центр сепаратизма, ибо слишком много было среди вновь присоединившихся горячих голов, не желающих иметь с империей ничего общего. Конечно, по сравнению с основной массой населения их было не столь уж и много, а с учётом планируемых реформ и вполне ожидаемым улучшением уровня жизни через поколение они должны были и вовсе уйти в историю, но пока что они были проблемой. Ничего, кстати, удивительного – реальное влияние на ход любого процесса в обществе оказывает не желание большинства, как принято считать, а действия наиболее активной части населения, пусть и ничтожно малой. Именно это одна из причин того, что терроризм, особенно с сепаратистскими корнями, в различных проявлениях был, есть и, наверное, не исчезнет никогда. И даже страны, борющиеся с террористами, когда-то проходили через его расцвет на собственной земле и зачастую поддерживали его на государственном уровне [1]. Сейчас же в возрождаемой империи разом появилось почти два десятка планет, поражённых этим вирусом, и если планеты, взятые с боем, как правило, не рисковали трепыхаться, не понаслышке зная, каково это – ощущать железную хватку имперцев на горле, то не испытавшие это вновь присоединённые миры пока ещё не осознавали, чем могут кончиться их неумные действия.
Помимо этой головной боли, оказалось, что сбываются опасения Ковалёва и неконтролируемая экспансия грозит обернуться потерей контроля. Невесёлый каламбур, как ни крути – у имперцев ещё не было подготовлено достаточного количества скоростных кораблей, способных эффективно связать все территории в единую сеть. Конечно, огромное количество трофейных кораблей спешно перестраивалось, переводилось на имперские двигатели, но их было пока мало, производственные мощности оставались слишком ограниченными. В результате сейчас размеры контролируемых территорий достигли той грани, за которой тоненькая паутинка космических трасс грозила лопнуть, и центробежная сила вновь разнесла бы с таким трудом воссоздаваемое государство на части. Рост территорий произошёл слишком быстро, а, как известно, всему своё время, каждый плод должен созреть.
Вот такое невесёлое положение дел и обнаружил Ковалёв, выйдя из госпиталя. Вот уже два месяца он пытался исправить ситуацию. Получалось плохо.
[1] К примерам такого рода можно отнести Израиль.
Глава 2
– Опять не спишь?
Адмирал развернулся, рука инстинктивно легла на кобуру. Что поделаешь, защитный рефлекс, выработанный нервной жизнью и не менее нервной работой, – можно забыть носовой платок, кошелёк, даже штаны, но ремень с кобурой привыкаешь носить постоянно и, не ощущая давно ставшую привычной тяжесть пистолета, чувствуешь себя голым. Вот и сейчас пистолет был на положенном месте, и Ковалёву стоило заметного усилия остановить движение руки и не выхватить его.
– Не опять, а снова. Не спится.
– Заметно. – Дайяна оттолкнулась от косяка (надо же, стояла облокотившись на него уже неизвестно сколько времени, а адмирал даже не заметил) и вошла в кабинет. – Опять хреново было?
– Да нет, всё в норме, – бодро соврал Ковалёв. – Меня ведь ломом не убьёшь – всё равно оклемаюсь.
– Ню-ню, так я тебе и поверила. – Девушка подошла к адмиралу, встала позади кресла и начала массировать адмиралу плечи.
Её руки были неожиданно сильными для столь хрупкой фигурки. Ковалёв блаженно закатил глаза.
– Правда, всё нормально. Просто задумался.
– И три часа задумавшись сидел…
– Сколько? – Ковалёв аж подскочил в кресле.
– Три часа. Ну, почти три. Сиди, не дергайся. Пока ты здесь прохлаждался, я успела приготовить завтрак, так что…
– Ну да, яичницу ты жаришь долго, – рассмеялся адмирал и тут же схлопотал подзатыльник. – Всё, молчу-молчу…
– Вот и молчи давай. Что за глобальные проблемы решал опять?
– Да всё те же.
– Ну так постарайся о них пока не думать. Сейчас поедим, а параллельно ты мне всё расскажешь. Глядишь, на сытый желудок что-то в голову и придёт.
– Ну да, тут без пол-литра не разберёшься. Хотя, конечно, ты права, одна голова – хорошо, а полторы…
И, ловко увернувшись от нового подзатыльника, адмирал вскочил, подхватил Дайяну на плечо и отправился в столовую.
Надо сказать, что Дайяна успешно развивалась как личность, кое в чём прогрессируя очень даже заметно. Во всяком случае, готовить она научилась, что не могло не радовать. Всё правильно: надо только захотеть – и всё получится, а когда появляется дополнительный стимул в лице голодного мужчины, прогресс и вовсе неостановим. Поэтому адмирал позавтракал очень неплохо, можно даже сказать – вкусно и вполне сытно.
И теперь откинулся на спинку стула, отхлёбывая из маленькой чашечки свой любимый кофе. Горячий ароматный напиток пришёлся как нельзя более кстати, и единственное, чему огорчался Ковалёв, был крошечный размер этой самой чашечки. Дайяна, обстоятельно изучив, как положено пить кофе на Земле, переняла оттуда в том числе и размер посуды, в то время как адмирал, простая душа, предпочёл бы для кофе кружку повнушительнее. Впрочем, он отнёсся к размерам чашки философски, не без основания решив, что это – не самая большая неприятность в его жизни. В конце концов, можно и вторую порцию налить, а при желании и третью.
– Ну, так что надумал? – с любопытством спросила Дайяна.
В третий раз спросила, надо сказать, но первые два раза Ковалёв её вопрос проигнорировал. Сначала потому, что ел и не хотел отвлекаться, а потом – просто из вредности, чтоб подразнить.
– Да в общем-то ничего нового. – Адмирал посмаковал кофе, оценивая его вкус, и блаженно зажмурился – кофе явно удался. – Всё хреново, если коротко. Убить кого-нибудь охота.
– Зачем?
– Да просто так, чтоб развеяться, – небрежно откликнулся Ковалев и, увидев вытянувшееся в недоумении лицо Дайяны, рассмеялся: – Да шучу я, шучу, просто я и в самом деле не представляю, что делать дальше.
– Это плохо, – чуть разочарованно откликнулась Дайяна.
– Знаю…
– Но вообще-то не всё так страшно. Я ведь, кажется, тебе уже говорила – мы форсировали производство двигателей, мобилизовали все верфи. Максимум в течение года у нас будет достаточно кораблей, чтобы стабилизировать ситуацию. Год-то уж как-нибудь продержимся.
– Я что, спорю? Это ты говорила не раз и не два, я всё помню, но как раз ситуация с окраинными планетами беспокоит меня меньше всего. Даже если вздумают отделяться – хрен с ними, потом возьмём за жабры. Время пока что терпит.
– Тогда чего ты нервничаешь?
– Нервничаю – громко сказано. Скажем так: я ощущаю некоторый дискомфорт от невозможности повлиять на ситуацию.
– В смысле?
– В прямом. Ты никогда не думала, что, кроме внутренних, да-да, теперь уже внутренних проблем, у нас есть кое-что ещё?
– Адеры?
– Молодец, умная девочка, возьми с полки пирожок. Их там два, тот, что с мясом, – посередине.
Дайяна несколько секунд сидела, надув губы, – видимо, то ли пытаясь вникнуть в дебри афоризма на великом и могучем», то ли размышляя, обидеться или нет. Впрочем, обижаться она не стала – к язвительности Ковалёва она уже привыкла и даже выработала на неё некоторый иммунитет.
– А что адеры? Пока что они всего лишь помеха, не более. Надо будет – раздавим, в исследованной части галактики пока что нет силы, сравнимой с нашей эскадрой.
– Забываешь прописную истину. Нельзя недооценивать врага. Да, они помеха, которую мы можем смести, но мы ведь даже не знаем, где расположено их государство и есть ли оно вообще. Может, они и планет-то своих не имеют, а просто бродяжничают в космосе. Где прикажешь их ловить? А ведь наши лихие товарищи не оставили нам своей эскападой ни одной зацепки. Они в очередной раз доказали всем вокруг, что, взяв в руки здоровенную дубину, можно считать себя самым крутым и тебе за это ничего не будет. Центральные планеты республиканцев они разнесли, раскатали в блин вместе со всеми, кто на них был. И что в результате? Большой пшик, вот что мы имеем. Информации у нас теперь – ноль, похоже, погибли все, кто хоть что-то знал. Кирдык носителям информации. Поверь, я тоже так умею, ничего нового ни в стратегии, ни в тактике никто не родил. Планеты, которые отошли нам после той бойни, – это их окраинные миры. Провинция, с провинциальными интересами и возможностями. Контрразведчики наши там шуршат, разумеется, но толку, я подозреваю, не будет – вряд ли там кто-то что-то знает, если и был кто замешан на адеров, то это было высшее руководство республики, причём, я подозреваю, не всё. Конечно, шанс что-то откопать всегда остаётся, но что-то больно уж хиленький этот шанс.
– Ну и что с того? Если адеры исчезнут с горизонта, то нам это тоже неплохо, а если проявятся снова, то рано или поздно мы на них выйдем.
– Выйдем. И что дальше? Доказательств-то никаких, нам даже предъявить им будет нечего.
– Дорогой, а когда империи требовались какие-то доказательства? Любая империя пользуется своим главным правом – правом сильного.
– Одно это и успокаивает. Если потребуется, повода искать не нужно, предъявим им… ну хотя бы массовую гибель гренландских тюленей в Красном море.
– Там же нет никаких тюленей, – удивилась Дайяна.
– Вот, – наставительно поднял палец Ковалёв. – А почему нет? Да потому, что адеры постарались… Ну да ладно, шутки шутками, а ситуация от этого не проясняется. Время, боюсь, играет здесь против нас, адеры развиваются, а мы пока что, извини, нет.
– Ну, фора во времени у нас лет пятьдесят.
– Не так и много, кстати. И не факт, что есть. Пойми, больше всего меня беспокоит, что адеры во многом похожи на нас самих. Такие же решительные, упорные, так же настроены на экспансию… В смелости им не откажешь, и мозги у них, надо сказать, варят. Обрати внимание, они пробуют разные варианты. Не получилось с внедрением через твоего братца… И то лишь потому, что на меня нарвались… Так вот, не получилось внедрение – полезли в силовой контакт. Схлопотали по морде – снова внедрение, но теперь уже совсем другого уровня. Для меня эти сеансы массового гипноза оказались совсем неожиданными. Что они в следующий раз выдумают? А главное, они почти не оставляют следов. У нас, считай, так и не было серьёзных пленных, а та мелочь, которую мы взяли, мрёт раньше, чем мы успеваем выкачать информацию. Ланцет уже нормальную речь с ними позабыл, только матом ругается… Подозреваю, правда, неспроста это – есть у них что-то вроде нашей пси-кодировки, не может не быть… Те трофейные корабли, которые оказались у нас в руках, дают некоторое представление об их технологическом уровне, но и только. Мы даже не знаем, это у них сверхсовременные линкоры или морально устаревшие сторожевики. Их коды на компьютерах мы до сих пор не взломали – они оказались неожиданно сложны, а у нас просто нет соответствующих специалистов. Что дальше? Да ничего мы, если подумать, о них не знаем, и это, честно говоря, меня пугает.
Наверное, для другого мужчины было бы трудно признаться в собственном страхе, особенно перед женщиной. Ковалёв не комплексовал, – в отличие от многих других людей, смелость свою ему никому не надо было доказывать. Дайяна лишь кивнула, принимая сказанное к сведению, и сердито потёрла рукой лоб.
– Ты тоже забываешь прописную истину – не стоит переоценивать врага.
– Угу. Тут главное не ошибиться, а то съедят и костей не оставят.
– Именно. Но меня, если честно, из всего вышеперечисленного больше всего волнует нюанс, который ты упустил.
– Это какой?
– Почему адеры полезли именно к нам? Вокруг куча цивилизаций и меньше, и слабее, подмять их – не проблема. Но они полезли на людей, сильнейшую расу в этих местах.
– Фиг знает, товарищ начальник. Может, остальных они в той или иной мере уже подчинили. А может, просто нас боятся и наносят превентивный удар. Что угодно может быть, мне извивы их психологии неведомы.
– А жаль. Впрочем, ты прав – данных для серьёзного анализа слишком мало.
– Именно. Я не раз думал о том, почему именно на нас они полезли, не такой уж я дурак, как тебе кажется. Просто пока что ломать голову ещё и над этим бессмысленно. Да, если нам удастся понять их мотивы, мы сможем лучше ориентироваться в проблеме, но это пока мечты.
– Ладно. – Дайяна упрямо тряхнула головой. – Не сейчас, так потом всё равно придётся решать эту проблему.
– Решим, куда деваться. Но ведь проблема-то не единственная.
– И какие ещё проблемы ты видишь?
– Многие. Тебе весь список огласить?
– Хотя бы основное.
– А основного не так уж и много. Во-первых, меня беспокоит то, что мы не одни, у кого в загашнике есть имперские корабли.
– Ты про тот линкор?
– Ну да, и он наверняка не единственный. Я тут в архивах порылся – появление одиночных кораблей имперской постройки наблюдалось неоднократно. Очевидно, где-то на периферии осталось немало имперских военных баз, имеющих на вооружении небольшое количество кораблей. Это по отдельности небольшое. А в сумме их должно быть немало, даже с учётом постепенного физического устаревания и неизбежных в дальнем космосе случайностей. Плохо, что о них мы тоже ничего не знаем. Даже меньше, чем про адеров. Помнится, посылали за тем линкором шпионов – так ни один не вернулся. В результате мы имеем абсолютно непредсказуемую величину, и это мне не нравится.
– Я-асно, – задумчиво протянула Дайяна. – А ещё что тебя волнует?
– А ещё меня волнует, что императора у нас как не было, так и нет. Тех уродов, что нам попадались до сих пор, до власти я не допущу. Да и вообще за один стол с ними не сяду… Но это – хрен с ними, придумаем что-нибудь. Не будет у нас легитимной власти – будет просто власть. Калибр орудий является зачастую лучшим доказательством законности правителя, чем генетическая экспертиза. А протесты покойников никогда живых всерьёз не волновали. Не хотелось бы так, конечно, но как аварийный вариант – пойдёт. Хотя… Может, всё же возьмёшься?
– Тысячу раз говорила и в тысяча первый повторю – нет! Реально – не потяну, а свадебным генералом – не буду.
– Жаль, – вздохнул Ковалёв. – Хотя ты, конечно, в своём праве. Так вот, меня также волнует вопрос, что нам делать дальше.
– А чего тут сложного? В принципе можно продолжать, как и сейчас, тихой сапой подминать соседей…
– Не получится. Мы на пределе – получили контроль всего-то над сравнительно небольшой провинцией, и у нас уже не хватает ни людей, ни кораблей. На какое-то время придётся остановиться, навести порядок, подготовить корабли и экипажи и, как ни крути, окончательно потерять темп. Я, если честно, до известных тебе событий всерьёз планировал ударить на столичную планету – тогда у нас в руках оказался бы ещё один символ имперской власти, а символы в глазах простых людей значат до неприличия много, да и перспективы кое-какие открывались… Но это внеплановое расширение зоны ответственности жрёт наши ресурсы, как пылесос. Вот она, настоящая беда всех империй – невозможность эффективного управления и растягивание ресурсов на второстепенные направления при превышении критических размеров… Впрочем, я могу и ошибаться.
– И что дальше делать будем?
– Ну, для начала, я думаю, надо начать решать проблемы по мере их появления…
– Ах, какие мы умные, – съязвила Дайяна.
– А то. – Адмирал скорчил шутовскую рожу и демонстративно почесал обтянутое тельняшкой пузо. – Я и при жизни такой был…
Фраза из старого анекдота [2] прозвучала из его уст весьма двусмысленно, и Дайяна предпочла не развивать тему. Вместо этого она спросила:
– Ну а если серьёзно? Ты всё так расписал, что плакать хочется.
– Нет, плакать не надо – надо думать. А вообще для начала надо организовать глубокий поиск по окраинам империи.
– Зачем?
– За шкафом. Ты умная-умная, а иногда такие вопросы детские задаешь… Ты подумай, что нам известно об имперских пограничных базах? Да опять же ничего – в компьютерах моих кораблей такой информации нет, потому как их прежним владельцам она была в тот момент не нужна. А ведь именно с них, с пограничных баз, похоже, появляются имперские корабли. Надо их найти, договориться о координации действий…
– Кто из нас ребёнок? Ты наивен, как… Ну, я даже не знаю, как кто. С чего обитателям этих мифических баз, даже если они и существуют, с нами сотрудничать? Если у них сохранилась имперская техника, им и без нас неплохо.
– Знаешь, Дайяна, история моего мира учит нас одному интересному правилу. Или, точнее, закономерности. Сильно подозреваю, что здесь может наблюдаться та же история.
– И какая?
– Да простая, в общем-то. Понимаешь, практически во всех государствах, формирующихся по имперскому принципу и претендующих если не на мировую гегемонию, то, во всяком случае, на звание державы, наблюдается один и тот же процесс. Наиболее преданы стране, наиболее надёжны как раз те, кто или пришёл с периферии, или тянет лямку вдали от столицы [3]. Те же, кто сидит у трона, чаще всего и предают. Да и реальной власти у них, если вдуматься, не так уж и много. Вроде бы чем выше чин – тем больше возможностей. Теоретически. А на практике у начальника генерального штаба, например, нет возможности непосредственно влиять на события, только через кого-то, через длинную цепочку исполнителей, от генерала до лейтенанта в самом низу… Как считаешь, велика вероятность сбоя в такой цепочке?
– Ну, здесь не поспоришь. Но к чему это?
– Да к тому, что служба вдали от штабов, от центра с его вечным контролем, поневоле заставляет человека развивать инициативу и учиться принимать решения, без этого там не проживешь – как минимум завалишь дело и получишь по шапке. Подозреваю, что там, где на момент развала империи оказались толковые командиры, всё осталось в относительном порядке и до нашего времени вполне дотянуло. И есть большая вероятность, что там мы найдём союзников.
– Как ты думаешь…
– Головой, а что?
– Блин, не сбивай. Как ты думаешь, почему они сами не сделали то, что делаем мы сейчас?
– Да потому, что даже мы сейчас тянем еле-еле, а ведь у нас под рукой одна из наиболее мощных эскадр того времени. Что мог сделать провинциальный командир, у которого в загашнике старый линкор и пара крейсеров? Ещё и с учётом того, что на тот момент технологическая деградация человеческую цивилизацию не поразила и тяжёлыми боевыми кораблями баловались все, кому не лень? Да ничего, ровным счётом ничего – в крайнем случае постараться сохранить свои корабли до лучших времён. Подозреваю, именно результат такой политики мы сейчас и наблюдаем.
– Но почему в таком случае они не вышли на контакт с нами?
– Знаешь, а ведь я на их месте тоже не рискнул бы. Чего от нас ожидать, они не знают, а вот то, что в средствах мы не слишком разборчивы, видно издали, невооружённым глазом. А разведсеть они просто не могли за это время не создать… Словом, на контакт с нами они не пойдут – нам придётся искать их самим, да ещё и убеждать, что мы белые и пушистые. Ёлки зелёные, если бы я в своё время знал, что авантюра, которую предложил Шерр, – это не компьютерная стрелялка, в которой слетал и быстренько всех завалил, а такой вот геморрой, то хрен бы я на неё подписался.
– Так, значит, будем искать? – спросила Дайяна, благополучно пропустив мимо ушей последнюю реплику адмирала.
А что поделать – привыкла уже к его перепадам настроения и приступам самобичевания.
– Будем. – Ковалёв кивнул, резко встал, растёр шею. – Вызови, пожалуйста, Шерра, Шурманова и, наверное, Синицына. Думаю, парнишке мы поиск и поручим – справится.
– Натаскиваешь? – проницательно осведомилась Дайяна.
– Да, натаскиваю, – не стал отпираться адмирал. – Готовлю дублёра, это надо делать заранее.
– Зачем?
– А на всякий случай, – безмятежно улыбнулся Ковалёв. – А то подстрелят меня опять, и что дальше? Опять всё на Семёныча вешать?
– А я уж думала, ты своего родственничка будущего подальше спровадить хочешь…
– Какого ещё родственничка? – Ковалёв мгновенно напрягся, взгляд его стал острым, колючим.
– Ну ты даёшь… Похоже, ты единственный, кто ничего не знает. Твоя Юлька, похоже, втюрилась в нашего бравого капитана без памяти, да и он тоже вроде как…
– Вроде как? – проскрипел адмирал, решительно вставая и резким движением вытирая руки кстати подвернувшейся салфеткой. – Ну, я им сейчас покажу «вроде как»… За мной!..
Шейх был красивым. Ключевое слово «был» – он был, а теперь его не было.
Тело шейха со следами ног и прикладов покачивалось в петле, сделанной из толстой верёвки. Умирал он медленно – если на обычной виселице с выбиваемым табуретом или открывающимся в помосте люком человек умирает от перелома шейных позвонков, то шейх умер от удушья. Колючую пеньковую верёвку медленно натягивали. Сначала он поднимался на носки, потом повис и ещё долго дёргал ногами, пока не задохнулся. Позорная смерть для мусульманина…
Олаф презрительно сплюнул – этот гад верещал как свинья и выдал всё и всех, как только получил пару раз по холёной смазливой роже. Его телохранители, числом почти сотня, которые пали, защищая дворец, вели себя куда более достойно и умерли, пытаясь спасти повелителя. Защищались они отчаянно и умело, но что они могли противопоставить закованному в глухие бронированные доспехи имперскому спецназу и поливающему их огнём с воздуха штурмовому боту, по невидимой силовой броне которого бессильно расплёскивались взрывы зенитных ракет? Старые как мир, хотя и мощные и надёжные калаши да несколько БТРов, оказавшихся в подземных боксах? Это даже не смешно, это печально.
Вновь созданный имперский спецназ работал в своей привычной, уже фирменной манере – грубо, стремительно и безжалостно. Фактически вся стратегия этой операции описывалась двумя словами: «валим всех»! Прижав обороняющихся огнём со штурмбота (это было и не нужно в общем-то, но здорово экономило время – останавливающее действие пуль старых автоматов было впечатляющим) и не давая им поднять головы, спецназ быстро и сноровисто выгрузился из широкого люка десантного бота, севшего прямо на крышу дворца, – точнее, зависшего в полуметре над ней: во-первых, неровная слишком, а во-вторых, было сомнительно, что крыша выдержит такую махину, – и начал зачистку, не слишком жалея боеприпасы – из обитателей дворца живой им нужен был только один, причём его местоположение было чётко локализовано, а остальные представлялись не более чем нежелательными свидетелями. Именно поэтому, когда прорвавшие оборону спецназовцы шли по коридору, они просто бросали гранаты во все двери подряд, разнося в клочья всё и всех без разбору – арсенал, каптёрку, комнаты слуг, гарем…
Шейх участь своих близких разделить не пожелал и очень шустро выскочил из постели, в которой как раз развлекался с какой-то красоткой… Ну, оно понятно – видимо, от грохота эрекция пропала. Правда, это были исключительно его проблемы. В общем, выскочил он и, даже не одеваясь, рванул прочь из дворца, воспользовавшись подземным ходом, явно прорытым как раз на такой случай. Теоретически такой манёвр был оправдан – об этом ходе, построенном ещё в те времена, когда эмират был обычной папуасией (а не папуасией богатой, как сейчас), а дворец напоминал скорее грязную хибару, знать никто не мог – тайна передавалась из поколения в поколение только наследнику. Увы, давно почившие в бозе строители не могли предположить наличия у атакующих глубинных сканеров, позволяющих заглядывать под землю на несколько километров. Сейчас спецназ был оснащён куда лучше, чем в тот раз, когда Ковалёв со товарищи штурмом брал бандитское гнездо, поэтому операция была спланирована тщательно, разведка проведена и возможные пути бегства шейха перекрыты. Короче, ждал его на выходе из подземного хода высокий улыбчивый мужчина, за полной никчёмностью противника не надевший даже штурмовой брони, и получил шейх, только успевший выскочить из своей норы и ничего не видящий в кромешной темноте южной ночи, мощнейший удар в пах. От резкой боли он согнулся, зажимая руками вдребезги разбитые гениталии, и тут же разогнулся, когда тяжёлый сапог с металлической набойкой на носке врезался ему в лицо, прямо в зубы.
Зубы остались… на земле, а потерявшего сознание шейха по тому же подземному ходу нападавший за ногу потащил обратно во дворец, не слишком заботясь о том, что тело пленного в кровь обдирается о валяющиеся на полу многочисленные острые камешки. И в той же спальне, в которой недавно развлекался её хозяин и из которой только что пинком вышвырнули его наложницу, начался допрос.
…А начиналось всё на редкость банально. В маленьком южном городе, в котором уже много лет было не слишком спокойно, случился теракт. Событие это было если не рядовое, то и не из ряда вон выходящее – три-четыре раза в год в городе находили и обезвреживали какое-нибудь взрывное устройство. А иногда не находили и не обезвреживали, и тогда раздавался громкий «БАБАХ!» – и вокруг разлетались болты, гайки, куски арматуры и прочая дрянь, которой фаршировали самодельные бомбы в качестве поражающих элементов. Как правило, кто-то погибал, кто-то бывал ранен, хотя иногда обходилось и без жертв. Короче, к моменту описываемых событий таких удавшихся терактов было шесть. Этот был седьмым…
Так уж получилось, что никто не погиб. Как говорится, и слава богу, однако был нюанс – среди раненых оказались жена и тёща одного из солдат, совсем недавно отправившегося с Ковалёвым в космический поход. То есть родственники имперского военнослужащего. А значит, граждане империи.
Такое не могло остаться безнаказанным. Олаф, командовавший силами быстрого реагирования, дислоцированными в Солнечной системе, имел на подобный случай совершенно чёткие и однозначные инструкции. Президент России тоже был предупреждён о том, что в таком случае во избежание лишних жертв лучше оказать имперцам всемерную помощь и содействие, – этот момент Ковалёв особо оговаривал с ним перед отлётом. Точнее, поставил перед фактом, что стоит помочь, а то всякое может случиться. Например, будут за террористами с крейсера охотиться, не слишком прицельно стреляя по ним из орудий главного калибра. Президент важностью ситуации проникся, так что карт-бланш Олафу был обеспечен.
Наверное, правоохранительные органы раскручивали бы ситуацию долго, многие месяцы, и без сколь либо серьёзной надежды на реальный успех. Имперцы действовали по-другому. Все въезды и выезды из города были перекрыты. Увы, это получилось сделать не сразу, и шанс, что удастся взять террористов по горячим следам, был относительно невелик, однако нужно использовать любую возможность.
Это была не милицейская проверка – всё было намного проще и жёстче. В город никого не впускали, из города никого не выпускали. Скандалистов тут же, на месте, арестовывали и отправляли в передвижные КПЗ. Олаф на полном серьёзе раздумывал, не вызвать ли на помощь приданный ему крейсер, способный накрыть город силовым полем и полностью предотвратить возможность его покинуть, однако по здравом размышлении решил этого не делать – незачем было столь уж явно демонстрировать своё присутствие. Да и местность вокруг города была голая, как стол, поэтому для контроля было вполне достаточно нескольких вертолётов, непрерывно висящих в воздухе. Ну а потом началась охота.
Не секрет, что в правоохранительных органах есть оперативная информация если не о всех, то почти о всех серьёзных преступниках. По разным причинам эта информация до суда не доходит, да и сами преступники оказываются на скамье подсудимых куда реже, чем хотелось бы. Однако всё это справедливо до тех пор, пока у тех, кто правит страной, не возникнет желания навести порядок, – тогда проблема решается практически мгновенно [4]. Правда, о всевозможных демократических правах и свободах вроде суда присяжных в такой ситуации приходится забыть. В данном случае желание разобраться возникло на ещё более высоком уровне.
Уголовников просто выдёргивали из постелей, арестовывали на улицах, брали за жабры в ресторанах. Их закидывали в специально подогнанные автобусы и увозили, сопротивляющихся избивали – сильно, но без лишней жестокости, только чтобы не рыпались, пытающимся убежать аккуратно простреливали ноги. Словом, работали быстро и эффективно, как мощный и бездушный механизм. Прошло не более двух часов, а на небольшом стадионе были, как сельди в бочке, набиты местные бандиты – и карманники, и «быки», и воры всех рангов. Нынешнее положение уравняло всех, и спокойные люди в чёрной броне с автоматами наперевес абсолютно не обращали внимания на злобные выкрики, а подчас и угрозы подконвойного элемента. Правда, вскоре кому-то из них надоело слушать матюги бандитов, и он спокойно сказал в мегафон:
– Тихо, или будем стрелять.
А когда вопли не прекратились, по ногам бандитов хлестнула очередь. Больше предупреждений не потребовалось, тем более что медицинскую помощь раненым никто из охраны оказывать не собирался.
Сбор преступников был закончен, и за них принялись следователи. Не обычные или прокурорские милиционеры, а имперские. Эти не заморачивались игрой в вопросы и ответы – они просто накрепко пристёгивали преступников к креслам, накачивали их химией и получали интересующую их информацию без изящных психологических изысков, зато быстро и качественно. Информация сразу передавалась в суды – с самого верха пришёл приказ считать её априори достоверной и законно полученной, ни в коем случае не затягивать с решением более пяти минут и выносить максимально суровые приговоры. Ну и мораторий на смертную казнь сняли до кучи. За соблюдением приказа на добровольных началах проследили всё те же имперцы. Интересно, за представителей каких спецслужб приняли их местные? Короче говоря, в течение нескольких часов преступность в городе исчезла, а по всем регионам начала распространяться информация о том, что послужило толчком к этому. В дальнейшем оказалось, что ход этот был весьма и весьма дальновидным – не раз и не два местные бандюки после нескольких повторений терактов или выпроваживали всевозможных бомбистов-стрелков из своих городов, или просто давали на них наводку властям. Но всё это было потом, пока же ситуация развивалась по сценарию, от которого в ужас пришли бы правозащитники всего мира.
Прелесть её была в том, что криминальные сообщества в России так или иначе пронизывают все сферы. Это может быть что угодно – от коррумпированного чиновника до вполне рядового, ничем не примечательного и ни в чём не замешанного человека, отсидевшего когда-то на зоне и в той или иной степени сохранившего старые знакомства. Соответственно, в этой среде фактически невозможно что-либо скрыть всерьёз. Другое дело, что и наружу выплывает немногое, но когда за дело берутся профессионалы и начинают всех подряд грубо колоть… Как ни таились заговорщики, готовившие теракт, всё-таки краем они зацепили местных не вполне законопослушных граждан, просто не могли не зацепить, ну а дальше размотать цепочку было лишь делом техники.
Из троих совершивших теракт в городе оказались двое. Прятались по квартирам родственников, но, когда тебя всерьёз ищет не ограниченная ни законами, ни техническими средствами спецслужба, такая маскировка выглядит по меньшей мере наивной. Взяли их, что называется, тёпленькими. Родичей – сразу за решётку за укрывательство к всё тем же уркам (до утра половина этих родственничков не дожила, а вторая половина пополнила ряды лагерных «Машек»), а подрывников стали колоть. Кололи жестко, используя и химию, и старые добрые щипцы для орехов, – какая разница, в каком виде окажутся эти двое? Всё равно они не доживут даже до суда – так молчаливо, но единогласно решило общественное мнение имперцев. А информация – вещь необходимая, поэтому её надо было получить немедленно.
Увы, эти двое были всего лишь шестёрками – бери больше, кидай дальше… Или, что точнее, принеси – подай – отойди, не мешай. Да, привезли, да, установили, но больше они и не знали ничего. Точнее, почти ничего – имя третьего, того, кто ими руководил, они всё же знали, да и фоторобот сос
