Читать бесплатно онлайн книгу Рябушинские
Сергей Нечаев
Рябушинские
Серия «Династии России»
Дизайн обложки Алексея Родюшкина
В оформлении издания использованы фотоматериалы, предоставленные Shutterstock / Fotodom
В оформлении обложки издания использована картина Константина Сомова «Портрет Евфимии Павловны Носовой», 1911 г. Государственная Третьяковская галерея
© Государственная Третьяковская галерея, 2026
© Нечаев С. Ю., 2026
© ООО Издательство АСТ, 2026
* * *
Кто такие Рябушинские? Это династия невероятно талантливых, оставивших неизгладимый след в истории русского делового сообщества воистину государственных людей.
ВАСИЛИЙ ПЕТРОВИЧ БОРИСОВ,историк науки и техники,доктор технических наук
Глава I
Происхождение рода
Как известно, Рябушинские – это знаменитый род купцов и предпринимателей, выходцев из Ребушинской слободы, что неподалеку от города Боровска Калужской губернии, где они носили фамилию Стекольщиковы. Точнее так: Яков Денисов (Денисов сын) был резчиком по дереву, и прозвание у него было Стекольщиков. Почему? Да потому что его отец, Денис Кондратьев, родившийся в 1713 году, был стекольщиком в Свято-Пафнутьевом монастыре, да не просто стекольщиком, а большим мастером стекольных дел, за что и «удостоился уважительного прозвища по своему ремеслу, которое впоследствии стало фамилией для его потомков»[1].
Проживал Яков Денисов (Стекольщиков) в Ребушинской слободе в трех верстах от Боровска, а «жена его занималась скупкой чулок по деревням и перепродажей их в Боровске»[2].
Денис Кондратьев первую часть своей жизни относился к Свято-Пафнутьеву Боровскому мужскому монастырю, то есть был монастырским крестьянином, а затем перешел в категорию экономических крестьян. Это значило, что он стал обладать личной свободой, но при этом нес государственные повинности (платил денежные оброки вместо барщины и натурального оброка). В итоге он окончательно отделился от монастыря, и «экономия и впрямь заслонила все в его жизни: Денису приходилось постоянно искать дополнительные заработки, поскольку маленький земельный надел не позволял прокормить семью. Он пробавлялся плотницкими заказами, случайными заработками и резьбой по дереву, благо руки у Дениса были поистине золотыми»[3].
Сын Дениса Кондратьева, Яков, родившийся в 1733 году, как уже говорилось, работал резчиком по дереву и занимался мелкой торговлей. Как и отец, Яков «был традиционного православного вероисповедания. Он продолжил отцовское ремесло и делал первые шаги в торговле. В этом ему помогала жена, урожденная Евдокия Евтеева»[4].
Евдокия появилась на свет в 1745 году, и у них в браке родились три дочери и четыре сына: Василий (в 1772 году), Иван (в 1779 году), Артемий (в 1784 году) и Михаил (в 1786 году[5]).
Двоих сыновей, Артемия и Михаила, семья отправила в Москву для работы в качестве мальчиков в торговой лавке, а старшие сыновья Василий и Иван остались при отце резчиками по дереву. Они носили фамилию Стекольщиковы и их потомки тоже.
Сложно представить, насколько подросткам, впервые оказавшимся так далеко от дома, было сложно начинать новую жизнь. Но братья были полны решимости преуспеть.
МАРИЯ БОРИСОВНА ЗОТОВА,автор книги «Москва купеческая»
В 1802 году, когда Михаилу исполнилось 16 лет, братья вступили в 3-ю гильдию московского купечества и начали самостоятельно заниматься торговлей тканями. В капитальных книгах Архива Московской купеческой управы за этот же год было зафиксировано, что Артемий «платит с братом совместно третью гильдию» и ведет независимую торговлю в ветошном ряду.
В 1802 году Михаил записывается в 3-ю московскую купеческую гильдию. Не совсем ясно, откуда появились у 16-летнего крестьянского сына немалые, по тем временам, деньги. Ведь для вступления в гильдию требовалось «объявить» капитал от 1 до 5 тыс. руб. Возможно, ему помог старший брат Артемий, который к тому времени уже торговал в Ветошном ряду Гостиного двора.
ВАСИЛИЙ ПЕТРОВИЧ БОРИСОВ,историк науки и техники, доктор технических наук
Чтобы было понятно: за гильдию платить надо было 1 % в год. Это называлось гильдейским сбором, причем это был процент от объявленного капитала. «С 1785 года размер такого капитала составлял для 3-й гильдии от 1 до 5 тысяч рублей, для 2-й гильдии – от 5 до 10 тысяч, для 1-й гильдии – от 10 до 50 тысяч. В 1807 году государство решило существенно повысить размеры гильдейского сбора. Отныне в 3-й гильдии числились купцы с капиталом от 8 до 20 тысяч рублей, во 2-й – от 20 до 50 тысяч, а в 1-й гильдии – свыше 50 тысяч. Это покажется невероятным, но объявляемый коммерсантами размер капитала никем не перепроверялся – государству достаточно было честного купеческого слова!»[6]
Но зачем же было становиться купцом? Вступление в ту или иную купеческую гильдию было жизненно важным для ведения коммерческой деятельности. При достижении определенного оборота предприниматель получал специальное купеческое свидетельство и взамен платил государству налог.
По состоянию на 1809 год Артемий значился как женатый: согласно отдельным источникам, его супругой была некая Анна Федоровна. В 1811 году он занимался торговлей в холщовых рядах на Неглинной.
Причиной быстрого взлета могло стать сильнейшее желание добиться успеха в большом городе и оправдать надежды родителей, а также выгодная женитьба старшего брата Артемия. Скорее всего, можно говорить о совокупности этих факторов.
МАРИЯ БОРИСОВНА ЗОТОВА,автор книги «Москва купеческая»
Вступив в купеческое сословие, Михаил занял место недалеко от брата в холщовом ряду и начал продавать ткани: «он покупал их у деревенских ткачей-кустарей, занимавшихся набивкой миткаля[7] – хлопчатобумажной ткани, на которую наносился орнамент, и таким способом получался ситец»[8].
Считается, что Артемий помог Михаилу деньгами при записи в купеческую гильдию. Но при этом именно Михаилу Яковлевичу суждено было стать основателем богатого и знаменитого рода Рябушинских. О. А. Платонов в книге «1000 лет русского предпринимательства» написал так: «Говорят, что у человечества имеются три цели, руководящих жизнью: или власть, или слава, или деньги. У М. Я. Рябушинского ни одна из этих целей не руководила жизнью. Он не искал власти, а только пользовался ею в семье как орудием для совершенствования выполняемого дела. Он не искал славы и даже прятал от посторонних глаз блестящие результаты своей упорной многолетней работы; он не искал денег, так как, создавая своим делом крупный по тому времени капитал, он не пользовался им для своих личных и семейных потребностей. Михаил Яковлевич принадлежал к небольшому слою людей, для которых не власть, слава и деньги являются целью жизни, а дело, которое они взялись вести»[9].
Воспитанный вблизи монастыря, очень религиозный человек и «хозяйственный мужик» Михаил Яковлевич пережил нашествие Наполеона. Не без проблем, кстати сказать, пережил. В связи с этим историк В. З. Черняк написал так: «Во время занятия Москвы неприятелем Михаил Яковлевич с семьей переехал в село Кимры Тверской губернии и, по семейным преданиям, принялся там за скупку обуви. Но эта торговая операция, по-видимому, не была удачна»[10].
Собственное дело братьев стабильно развивается вплоть до 1812 года, который ознаменовался Отечественной войной. Опасаясь скорого прихода войск Наполеона, Рябушинские уезжают из Москвы. Вернувшись год спустя, они обнаруживают, что их склады с товаром сгорели и были разграблены. Не имея возможности «объявить капитал» (для вступления в гильдейское купечество необходимо было раз в год показать наличие определенной суммы), братья переходят в мещанское сословие.
МАРИЯ БОРИСОВНА ЗОТОВА,автор книги «Москва купеческая»
Вернувшись из Тверской губернии, Михаил Яковлевич в июне 1813 года подал в дом Московского градского общества следующее прошение: «Состою я в московском по третьей гильдии купечестве в Барашской слободе, и с объявленного мною капитала все государственные подати по 1813 год, кроме пожертвования по общественному приговору девяноста рублей, плачены были безнедоимочно. Настоящий же 1813 год, равно и на будущее время, по претерпленному мною от нашествия в Москву неприятельских войск разорению, процентных денег платить нахожу себя не в состоянии, почему покорнейше прошу по неимению мною купеческого капитала перечислить в здешнее мещанство»[11].
По сути, это был рапорт о невозможности оставаться в купеческом сословии. И он был принят, а сам Михаил Яковлевич устроился приказчиком к купцу Сорокованову и следующие годы работал уже в качестве наемного сотрудника.
Купец Михаил Петрович Сорокованов после наполеоновского нашествия начал торговать в холщовом ряду Гостиного двора, а свою лавку он купил в 1802 году у Маркела Демидова Мещанинова, в доме которого позднее поселился Михаил Яковлевич.
Купив лавку, М. П. Сорокованов сам в ней не работал, так как до 1811 года торговал хлебом в собственном доме в приходе Богоявления, что на Елохове. Ему был 61 год, когда началась торговля в холщовом ряду. У него было в то время пять сыновей в возрасте от 17 до 37 лет, но, по-видимому, они, кроме второго, Федора Михайловича, все оказались мало способны к торговле, и после смерти отца они (кто остался в живых) перешли в мещанство.
Единственный способный к торговле Ф. М. Сорокованов, отделившись от отца в 1825 году, занялся торговлей лесом и скончался в 1840 году, будучи купцом 2-й гильдии.
В результате, не найдя себе в семье помощников, М. П. Сорокованов нанял приказчиком Михаила Яковлевича, который имел опыт торговли в холщовом ряду.
Возможно, Михаила Яковлевича и посещали мысли попробовать заново открыть собственное дело, однако обстоятельства жизни в то время ограничивали его желания. Но потом он женился на Евфимии Степановне Скворцовой, происходившей из семьи богатого московского купца, «имевшего собственное кожевенное дело и владевшего несколькими домами»[12].
Отец Евфимии Скворцовой, Степан Юлианович Скворцов, был крестьянином из деревни Шевлино, а теперь у него имелся завод в Москве и неплохая торговля. Известно, что С. Ю. Скворцов был очень религиозным, построил в своем приходе большой храм и, живя в трех верстах от него, до глубокой старости каждый день ходил пешком на церковную службу.
От брака с Евфимией Скворцовой у Михаила Яковлевича рождались дети, которых нужно было содержать, и средств для начала самостоятельной торговой деятельности просто не хватало.
У них родились пять детей: Пелагея (в 1815 году), Иван (в 1818 году), Павел (в 1820 году), Анна (в 1824 году) и Василий (в 1826 году).
Тем не менее в конце 1820-х гг. у Рябушинских уже был собственный дом на Якиманке. И это в условиях, когда Михаилу Яковлевичу приходилось почти все время работать одному. Сначала дети были малы, а затем он долго не верил в их деловые качества и в их привязанность к созданному им делу. «Он доверял только своей жене Евфимии Степановне, отличавшейся своею добротой и хозяйственной заботливостью о семье; ей он завещал все свое дело, но она скончалась ранее мужа»[13].
К детям Михаил Яковлевич относился сурово: «он требовал от них с ранних лет посильной помощи в лавке, но и к способам использования ими своего досуга он относился ревниво. Так, например, услышав раз где-то в доме раздающиеся звуки скрипки, он разыскал на чердаке второго сына Павла с инструментом в руках. Бедная скрипка поплатилась жизнью, так как была разбита о стропила крыши, а сын после этого не смел и думать о продолжении своих тайных от отца уроков музыки у какого-то эмигранта-француза, оставшегося в Москве после войны»[14].
Обучению детей наукам Михаил Яковлевич не придавал особого значения: судя по их правописанию, «они большему научились самостоятельно, чем под руководством учителя»[15].
По понятиям Михаила Яковлевича, наиважнейшим и наилучшим учителем является сама жизнь.
ОЛЕГ АНАТОЛЬЕВИЧ ПЛАТОНОВ,доктор экономических наук
В период между 1818 и 1820 годами Михаил Яковлевич принял решение о переходе в старообрядчество. Не последнюю роль в этом играли его детские воспоминания – в Боровске могила боярыни Феодосии Прокофьевны (Прокопьевны) Морозовой[16] всегда пользовалась большим уважением, и к ней стекались богомольцы со всей Руси.
В котором точно году совершился переход в старообрядчество купцов Михаила Петровича Сорокованова и Михаила Яковлевича Рябушинского, данных не имеется. По всей видимости, переход Сорокованова со всей семьей относится к 1825 году, когда произошел «выдел» его второго сына Федора, так как этот последний один из семьи остался принадлежащим к господствующей церкви.
Артемий Яковлевич Рябушинский тоже перешел в старообрядчество – по-видимому, после 1820 года.
В 1820 году основатель дела Рябушинских вступил в сообщество богатых московских купцов, группировавшихся вокруг цитадели старообрядчества «поповщинского толка» – Рогожского кладбища, приняв новое вероисповедание, верность которому сохранили и его потомки.
ЮРИЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ ПЕТРОВ,доктор исторических наук
Чтобы «увековечить» свой переход, Михаил Яковлевич в 1820 году выхлопотал себе новую фамилию – Ребушинский (по названию родной слободы). В 1827 году фамилию Ребушинский принял и его брат – купец 2-й гильдии Артемий Яковлевич. Позднее дети Михаила Яковлевича слегка изменили фамилию на Рябушинских, но Михаил Яковлевич до конца своей жизни подписывался исключительно так: Ребушинской.
Зачем братья стали старообрядцами? Как и в случае их стремительного финансового успеха, мы можем лишь предполагать, что стоит за таким развитием событий. Связь с раскольниками (а ими тогда была большая часть наиболее успешного купечества) могла обеспечить финансовую поддержку, поскольку среди старообрядцев существовала налаженная система взаимопомощи, ведь на дотации государства они полагаться не могли. Молодым и перспективным людям оказывали финансовую помощь, и для некоторых это становилось значительным мотивом для смены вероисповедания.
В 1936 году В. П. Рябушинский напишет в парижской эмиграции эссе «Старообрядчество и русское религиозное чувство», и там он скажет, что последствия раскола Русской церкви, случившегося в XVII веке, разделили «русских на два народа, каждый со своей культурой, – на мужика и на барина»[17].
Известно, что многие российские деловые люди вышли из старообрядческой среды (Рябушинский, Гучковы, Морозовы и др.). Старообрядческие общины и религиозные секты (например, особенно распространенное в Сибири скопчество) в целом служили в России XIX века в качестве своеобразного «свободного канала» для капиталистического развития, подобно протестантизму на Западе.
АНАТОЛИЙ НИКОЛАЕВИЧ ПЕРШИКОВ,кандидат исторических наук
Недаром самыми выдающимися русскими предпринимателями XIX–XX вв. стали выходцы из старообрядцев, которые в значительной степени сумели сохранить идеалы и традиции Святой Руси. Эти идеалы и жизненные принципы, заложенные в них, способствовали созданию гигантских семейных фирм, подобных фирмам старообрядцев Морозовых и Рябушинских.
ОЛЕГ АНАТОЛЬЕВИЧ ПЛАТОНОВ,доктор экономических наук
А тем временем купец Михаил Петрович Сорокованов решил оставить свои дела. Однако он передал их не своим сыновьям-наследникам, а трудолюбивому приказчику Михаилу.
В 1844 году Михаил Яковлевич полностью выкупил лавку своего бывшего хозяина. Наряду с торговой деятельностью он активно совершал поездки по деревням Московской губернии, закупая товары у местных производителей. Этим трудом он занимался с большой преданностью делу, хотя работа была нелегкой и изнурительной. Но Михаил Яковлевич не собирался доверять закупки кому-либо другому.
А потом он сменил фамилию на Ребушинского, «купил у талантливейшего русского актера М. С. Щепкина дом на углу 1-го и 2-го Голутвинских переулков, а вскоре владел уже несколькими фабриками в Москве и провинции»[18].
Свою первую фабрику он устроил в 1847 году как раз в этом собственном доме. В связи с этим обер-полицмейстер Москвы генерал И. Д. Лужин направил рапорт московскому генерал-губернатору А. А. Закревскому, утверждая, что купец самовольно открыл фабрику, не получив на это разрешения. Чтобы понять, какие последствия мог иметь подобный рапорт, следует знать, кто такой Закревский.
Арсений Андреевич происходил из дворянской семьи Тверской губернии. Он обучался в отделении Гродненского кадетского корпуса и в 1802 году был выпущен в Архангелогородский пехотный полк, которым командовал почти столь же молодой граф Н. М. Каменский. Знакомство с Каменским положило начало карьере Закревского, который, хотя и был весьма смышленым человеком, не имел блестящего образования и даже плохо владел русской грамотой.
В качестве адъютанта Каменского Закревский участвовал в Финляндской и Турецкой войнах. В 1810 году при штурме Рущука он был ранен в руку и ногу, а затем награжден орденом Святого Георгия 4-й степени. В начале 1811 года граф Каменский умер, и Арсений Андреевич был назначен адъютантом к военному министру М. Б. Барклаю-де-Толли, а потом, будучи произведенным в полковники, он стал директором Особенной при при министре канцелярии (фактическим руководителем военной разведки).
В 1812 году Закревский служил при главнокомандующем, а в ходе походов 1813–1814 годов неразлучно находился рядом с императором Александром I в качестве одного из его ближайших генерал-адъютантов. В 1823 году он был направлен генерал-губернатором в Финляндию. В 1828 году Закревский стал министром внутренних дел, сохранив при этом пост генерал-губернатора Финляндии. В 1829 году он был произведен в генерал-лейтенанты.
В 1831 году Арсений Андреевич вышел в отставку, однако в 1848 году получил приглашение занять должность военного генерал-губернатора Москвы. В этой престижной роли он склонялся к авторитарным методам и проявлял избыточное вмешательство в дела, превышая даже общепринятые нормы своего времени. Короче говоря, этот человек «снискал себе славу весьма сурового руководителя»[19].
Рассказывают, что «патриархальная и добродушная Москва от методов на немецкий манер жесткого Закревского быстро пришла в ужас»[20].
Рассказывают также, что Николай I сам сказал Закревскому, что «Москву надо подтянуть», и вручил ему чистые бумаги с двуглавым императорским орлом за своей подписью, а это означало, что новый генерал-губернатор мог вписать туда, что ему заблагорассудится. А для Закревского, как выяснилось, «единственным законом было его собственное решение. И никто не смел пикнуть»[21].
Понятно, что в таких условиях самовольное открытие фабрики могло закончиться для Михаила Яковлевича плачевно. А. А. Закревский взяток не брал, однако обложил купцов огромными поборами «на нужды города». Но произошло что-то невероятное: Михаил Яковлевич получил разрешение на фабрику с одной лишь оговоркой: «Чтобы дров на отопление фабрики употреблялось в год не более 130 саженей трехчетвертной меры, да и те стараться всячески заменять торфом»[22].
В преддверии своего 60-летнего юбилея Рябушинский откроет небольшую фабрику по производству шерстяных и шелковых изделий в собственном доме в Голутвинском переулке, который он ранее приобрел для проживания семьи. Вначале она была оснащена 140 ручными станками, но спустя 10 лет фабрика разрастается и модернизируется. На ней появляются паровая машина и самые современные ткацкие станки, выписанные из английского Манчестера. На фабрике производили самые разные ткани – от простой хлопчатобумажной до эксклюзивного шелка круазе. Для реализации продукции были приобретены несколько лавок в Холщовом ряду Гостиного двора в Москве.
МАРИЯ БОРИСОВНА ЗОТОВА,автор книги «Москва купеческая»
Писатель и краевед М. И. Пыляев описывал Гостиный двор так: «В старые времена и времена, близкие до сломки, общая картина московских рядов и Гостиного двора представляла самую кипучую деятельность. Ночью вся эта часть, запертая со всех сторон, представляла какой-то необъятный сундук с разными ценностями, охраняемый злыми рядскими собаками на блоках да сторожами. Но лишь только на небе занималась заря и вставало солнце, как вся эта безлюдная и безмолвная местность вдруг растворялась тысячами лавок, закипала жизнью и движением. Длинной вереницей тянулись к рядам тяжело нагруженные возы от Урала, Крыма и Кавказа. Любопытствующий мог здесь услышать имена всех значительнейших городов земли русской и увидать всевозможные произведения как сырые, так и отделанные, начиная с пеньки и железа и кончая бархатом, замком, самоваром и т. д. Куда глаз, бывало, ни взглянет – всюду движение и кипучая деятельность: здесь разгружают, там накладывают возы; артельщики так и снуют; тюки, короба, мешки, ящики, бочки – все это живой рукой растаскивается, скатывается в лавки, в подвалы, амбары и палатки или накладывается на возы. Длинные, извилистые полутемные ряды построены без плана и толку, в которых без путеводителя непривычному не пройти; все эти ряды сохраняли и вмещали в себе товары ценою на миллионы рублей»[23].
Михаил Яковлевич смог упорным трудом накопить денег и приобрести несколько мануфактур, на которых он сам часто работал мастером. Своим наследникам он оставил капитал в два миллиона рублей – неслыханные по тем временам деньги!
К моменту своей смерти в 1858 году Михаил Яковлевич уже был купцом первой гильдии <…> Фабрику и недвижимость Михаил Яковлевич собирался завещать своей жене Евфимии, но она скончалась раньше него. Семейное дело унаследовали сыновья Павел и Василий.
МАРИЯ БОРИСОВНА ЗОТОВА,автор книги «Москва купеческая»
Михаил Яковлевич прошел путь от бобыля (не имеющего надела крестьянина) до богатого купца, и это про него будет сказано: «Думается, что лиц, обладавших 1000 рублями, имелось много тысяч, но создавших из них в течение сорока лет работы 2 000 000 рублей, очень немного, и они своим счетом едва ли заполнят один десяток»[24]. У него была «железная воля, соединенная с мировоззрением хозяйственного мужика: “Все для дела – ничего для себя”, – скажет он, и это станет девизом рода Рябушинских»[25].
К детям, как уже говорилось, он относился сурово, книжного воспитания не признавал, считая, что лучший учитель – это жизнь. Та же уже упомянутая история со скрипкой в этом смысле весьма показательна. Отобрав у сына Павла скрипку и разбив ее, он сказал: «Я тебе покажу это бесовское занятие! Ты – купец! Ты – Рябушинский!»[26] После этого сын и думать не смел о продолжении своих тайных уроков у какого-то француза.
У М. Я. Рябушинского торговля шла очень успешно, и он успел купить несколько лавок в холщовом ряду.
Теперь он продает 57 наименований шерстяных тканей и 42 вида хлопчатобумажных: от непритязательных грубой домашней выделки «армяка» и «бумазеи» до элегантной «круазе с насыпью» и неведомой «лянзи вульзи». Это тебе не самодельный миткаль!
ВАСИЛИЙ ПЕТРОВИЧ БОРИСОВ,историк науки и техники, доктор технических наук
Кстати сказать, на примере Михаила Яковлевича можно пронаблюдать развитие текстильного производства в стране. Все началось, как уже говорилось, с мануфактуры, которая размещалась в его собственном доме. Там «по старинке» на 140 станах без машин работало около 200 рабочих. Фабрика давала ежегодный доход до 50 тыс. рублей серебром[27]. Начало будущей промышленной империи было положено.
Через два года были открыты еще две мануфактуры в Калужской губернии: в 1849 году – в селе Насонове Медынского уезда и в 1857 году – в селе Чурикове близ Малого Ярославца. Последняя была оснащена паровым двигателем, выписанным из Манчестера.
В 1856 году в Москве недалеко от дома, в Голутвинском переулке, была построена четырехэтажная фабрика, где на 300 ткацких станках выделывали ткани из бумажной пряжи, английской и русской шерсти. Продавались они в основном в собственных лавках и ежегодно приносили доход до 75 тыс. рублей[28].
Евфимия Степановна умерла в 1855 году, и с ее смертью кончилась сила их взаимного завещания, утвержденного в 1830 году. И тогда Михаил Яковлевич, будучи в здравом уме и твердой памяти, снова приступил к составлению завещания, обеспечивающего продолжение созданного им дела. В этом завещании он не забыл никого из лиц, кровно с ним связанных, но размер созданного им дела был оставлен прикрытым торговой тайной, и все было передано нераздельно двум младшим сыновьям Павлу и Василию.
А вот старший сын Иван, родившийся в 1818 году, женился против воли отца и «был в наказание выделен от семейства и капитала и до конца жизни вел торговлю самостоятельно»[29].
Первенец Михаила Яковлевича Иван еще при жизни отца был исключен из семейного дела из-за женитьбы на «несогласованной» девушке. После свадьбы с Натальей Дементьевной Гавриловой Иван получил от отца лавку и небольшую сумму на первое время для начала собственного дела. Отношения с отцом возобновились только после смерти Натальи Дементьевны.
МАРИЯ БОРИСОВНА ЗОТОВА,автор книги «Москва купеческая»
Так зарождалась текстильная промышленность и империя Рябушинских. Михаил Яковлевич умер 20 июля 1858 года, и имущество, оставленное им, оценивалось в 2 млн рублей ассигнациями – это была колоссальная по тем временам сумма!
К сожалению, не имеется даже портрета, по которому можно было бы живо представить себе этого недюжинного человека. Единственным материалом для его оценки остались торговые отчеты за 22 года, по которым можно предположить, что в 1820 году М. Я. Рябушинский имел капитал, едва ли превышавший 1000 рублей, а в 1858 году достигший 2 миллионов рублей. Эти две цифры дают масштаб для сравнения его с другими лицами, работавшими в то же время в той же области труда.
ОЛЕГ АНАТОЛЬЕВИЧ ПЛАТОНОВ,доктор экономических наук
«Михаил Яковлевич, – подчеркивали составители истории семейного дела, – принадлежал к небольшому слою людей, для которых не власть, слава и деньги являются целью жизни, а дело, которое они взялись вести». Михаила Рябушинского можно назвать отцом российского текстиля.
ВАСИЛИЙ ПЕТРОВИЧ БОРИСОВ,историк науки и техники, доктор технических наук
Иван Михайлович (1818–1876) был женат дважды. В 1842 году он женился на московской мещанке и домовладелице Наталье Дементьевне Гавриловой, а его второй женой была некая Елена Васильевна, и у них была дочь по имени Фелицата.
Отмечается, что после смерти Натальи Дементьевны отношения между отцом и сыном стали снова доброжелательными, а деловитый, но самостоятельный Иван Михайлович, скончавшись в 1876 году, «оставил после себя капитал в 158 536 рублей 34 копейки, которые поручил распределить душеприказчикам своим: брату Павлу Михайловичу и Т. Г. Рассадкину»[30].
Василий Михайлович (1826–1885), как оказалось, не отличался предпринимательскими качествами. Кроме того, он так и не женился и потомков не оставил.
Старшая дочь Пелагея Михайловна (1815–?) в 1832 году была выдана замуж за купеческого сына Евсея Алексеевича Капусткина. Она была именно выдана замуж, ибо этот брак был нужен для создания родственной близости между Рябушинскими и Капусткиными.
Их старший сын Михаил Евсеевич почти всю жизнь свою проработал в деле Рябушинских, потом служил на одной из мануфактур Рябушинских и один из внуков Пелагеи Михайловны, Иван Михайлович, а другой внук, Антон Михайлович, работал заведующим хозяйственным отделом фабрик.
Анна Михайловна (1824–1860) была замужем за Петром Яковлевичем Шуваловым, который был на два года ее старше. У них было три дочери: Павла (1845 г. р.), Капитолина (1850 г. р.) и Клавдия (1854 г. р.).
Но был еще и средний сын Михаила Яковлевича, Павел Михайлович (1820–1899). Он-то и внес наибольший вклад в процветание семейного бизнеса, и о нем более подробно будет рассказано ниже.
Борисов В. П., Балыхин М. Г., Мовсумадзе Э. М. Текстильные лавки династии Рябушинских // История и педагогика естествознания. 2015. № 2. С. 20.
Платонов О. А. 1000 лет русского предпринимательства: из истории купеческих родов. Москва, 1995. С. 149.
Платонов О. А. 1000 лет русского предпринимательства: из истории купеческих родов. Москва, 1995. С. 149.
Платонов О. А. 1000 лет русского предпринимательства: из истории купеческих родов. Москва, 1995. С. 149.
Черняк В. З. История предпринимательства. Москва, 2017. С. 547.
Платонов О. А. 1000 лет русского предпринимательства: из истории купеческих родов. Москва, 1995. С. 146.
Боярыня Морозова (1632–1675) – деятельница раннего старообрядчества, которую за приверженность к «старой вере» в результате конфликта с царем Алексеем Михайловичем арестовали, лишили имений, а затем сослали в Боровск и поместили в земляную яму, в которой по приказу царя она была уморена голодом. Старообрядцами она почиталась как святая.
Рябушинский В. П. Старообрядчество и русское религиозное чувство. Жуанвиль-Ле-Пон, 1936. С. 23.
Жаркова А. Е. Знаменитые династии России. Выпуск 17. Рябушинские. DeAgostini, 2014. С. 7.
Румянцев, Дмитрий. Миллионщики // Бизнес-журнал. 2005. № 15 (75). С. 92.
Пыляев М. И. Старая Москва: Рассказы из былой жизни первопрестольной столицы. Санкт-Петербург, 1891. С. 566–567.
Борисов В. П., Балыхин М. Г., Мовсумадзе Э. М. Текстильные лавки династии Рябушинских // История и педагогика естествознания. 2015. № 2. С. 20.
Седова, Виолетта. «Все для дела – ничего для себя». Братья Рябушинские // Третьяковская галерея. 2013. № 1. С. 110.
Седова, Виолетта. «Все для дела – ничего для себя». Братья Рябушинские // Третьяковская галерея. 2013. № 1. С. 110.
Румянцев, Дмитрий. Миллионщики // Бизнес-журнал. 2005. № 15 (75). С. 92.
Румянцев, Дмитрий. Миллионщики // Бизнес-журнал. 2005. № 15 (75). С. 92.
Румянцев, Дмитрий. Миллионщики // Бизнес-журнал. 2005. № 15 (75). С. 92.
Борисов В. П., Балыхин М. Г., Мовсумадзе Э. М. Текстильные лавки династии Рябушинских // История и педагогика естествознания. 2015. № 2. С. 21.
Борисов В. П., Балыхин М. Г., Мовсумадзе Э. М. Текстильные лавки династии Рябушинских // История и педагогика естествознания. 2015. № 2. С. 21.
Борисов В. П., Балыхин М. Г., Мовсумадзе Э. М. Текстильные лавки династии Рябушинских // История и педагогика естествознания. 2015. № 2. С. 21.
Жаркова А. Е. Знаменитые династии России. Выпуск 17. Рябушинские. DeAgostini, 2014. С. 5.
Жаркова А. Е. Знаменитые династии России. Выпуск 17. Рябушинские. DeAgostini, 2014. С. 4.
Жаркова А. Е. Знаменитые династии России. Выпуск 17. Рябушинские. DeAgostini, 2014. С. 5.
По данным Димитриевской приходской церкви Ребушинской слободы (что в 3 верстах от Боровска) значится, что в 1786 году 1 ноября у служителя Якова Денисова сына родился сын Михаил. Крещен он был того же числа, а восприемниками были боровский мещанин Матвей Евтеев и Ребушинской слободы служительская жена Евфимия Ермолаева.
Борисов В. П., Балыхин М. Г., Мовсумадзе Э. М. Текстильные лавки династии Рябушинских // История и педагогика естествознания. 2015. № 2. С. 20.
Миткаль – это суровая тонкая хлопчатобумажная ткань полотняного переплетения. Она состоит из довольно толстых нитей неотбеленной пряжи и обычно имеет сероватый оттенок. По сути, миткаль является полуфабрикатом для производства различных тканей и других материалов. Если миткаль соответствующим образом обработать, то из него можно получить ситец (при этом наносится печатный рисунок) и различные бельевые ткани, такие как муслин и мадаполам. Также миткаль используют для изготовления дерматина и клеенки. А в XIX веке миткаль также называли бумажной тканью и ненабивным ситцем. Миткаль использовали для обивки и для изготовления простой одежды.
Платонов О. А. 1000 лет русского предпринимательства: из истории купеческих родов. Москва, 1995. С. 148.
Черняк В. З. История предпринимательства. Москва, 2017. С. 546.
Жаркова А. Е. Знаменитые династии России. Выпуск 17. Рябушинские. DeAgostini, 2014. С. 4.
Платонов О. А. 1000 лет русского предпринимательства: из истории купеческих родов. Москва, 1995. С. 153.
Глава II
Второе поколение Рябушинских
Павел Михайлович Рябушинский
(1820–1899)
После смерти основателя династии Михаила Яковлевича Рябушинского в 1858 году и смерти его братьев фамильное дело, начинавшееся как текстильное и быстро ставшее многоотраслевым, перешло к Павлу Михайловичу Рябушинскому.
Павел Михайлович, родившийся в Москве в 1820 году, был человеком предприимчивым. Он рос «в вечно шумном и забитом деловыми людьми Китай-городе, был весьма подвижным и общительным ребенком»[31]. Более того, есть мнение, что он «во многом походил на отца, превосходя его умом и талантом»[32].
В детстве он увлекался музыкой, играл на скрипке, а позже имел знакомства в музыкальном и литературном мире.
Образование Павел получил домашнее и с 15 лет уже служил в лавке отца. После того как «полным крахом закончилась его музыкальная карьера <…> он был вынужден заниматься довольно скучным делом – составлять к Пасхе ежегодную опись имущества. Но живой ум Павла требовал чего-то большего»[33].
Он «самостоятельно изучил мануфактурное дело и мог замещать отца при устройстве фабрик в Калужской губернии», что же касается увлечения музыкой, то оно не прошло бесследно, и Павел Михайлович «очень полюбил театр и часто принимал у себя актеров Малого театра»[34].
Кстати, брат Василий был полной противоположностью Павла. Он, как уже говорилось, не отличался предпринимательскими качествами, но вот в чем братья были схожи, так это в необыкновенной работоспособности и упорстве: «эти качества были воспитаны суровым режимом, который установил для них отец»[35].
До 25 лет Павел Михайлович считался сыном купца и не платил самостоятельно взнос за принадлежность к купеческой гильдии. Однако правительственные меры против торговых операций старообрядцев, направленные на принуждение их к переходу в единоверие, заставили его задуматься о получении самостоятельных гильдейских прав. В 1854 году одна из рогожских часовен была превращена в единоверческий храм. В то же самое время было объявлено, что с 1 января 1855 года старообрядцы лишаются права на вступление в гильдию. Это решение правительства вызвало большой переполох среди старообрядцев из торгово-промышленной среды и способствовало очищению старообрядчества от менее стойких его представителей. Примерно треть обращений в единоверие произошла 30 и 31 декабря 1854 года, то есть в последние дни, когда можно было объявить о своих купеческих капиталах для расчета гильдейского сбора. При этом надо понимать, что лишение права на внесение купеческого взноса означало неминуемую рекрутчину (воинскую повинность), а это в те времена был 25-летний срок службы.
Несмотря на то что Рябушинские были полностью поглощены своими делами, они не позволили всему этому повлиять на свои религиозные убеждения.
Некоторые купцы, не выдержав давления, подали заявление о выходе из «раскола» (Гучковы, Носовы, Рогожины). Но Рябушинские не поддались нажиму правительства. Помог случай.
ВАСИЛИЙ ПЕТРОВИЧ БОРИСОВ,историк науки и техники, доктор технических наук
Павел и его брат Василий больше не числились купеческими детьми и были заново записаны в московское мещанство. Однако вскоре до них дошли слухи о вольном городе Ейске, расположенном за 1400 верст от Москвы. Основанный в 1848 году, этот город был создан для торговли кубанским зерном и имел ряд льгот для привлечения людей и инвестиций. Благодаря этому старообрядцы какое-то время еще могли записываться в ейское купечество.
Получив необходимые документы в мещанском управлении, Павел Михайлович поспешил в долгий путь, чтобы получить гильдейское свидетельство. Путешествие оказалось нелегким, и на подходе к Ейску он сломал себе руку, но, несмотря на это, вернулся в Москву не только как ейский купец 3-й гильдии, но и с гильдейскими свидетельствами для своего брата Василия и для мужа своей сестры Пелагеи Евсея Алексеевича Капусткина.
Вскоре после смерти их отца Московская казенная палата вновь причислила обоих братьев к московскому купечеству, и они записались во 2-ю гильдию. А с 1860 года и до конца жизни они платили взносы за 1-ю гильдию.
Пробыв в 1-й гильдии много лет, братья Рябушинские сделали в 1879 году попытку получить для себя и своих детей потомственное почетное гражданство. Но Сенат отказал им, так как «на основании секретного высочайшего повеления от 10 июня 1853 года раскольникам, к какой бы секте они ни принадлежали, отличия и почетные титулы давались только в виде исключения»[36].
Хлопоты Рябушинских увенчались успехом лишь 11 июля 1884 года, когда им наконец-то выдали грамоту императора Александра III о возведении их с семействами в потомственное почетное гражданство.
* * *
И тут надо сказать, что уже в 1840-х годах Рябушинские были миллионерами, а в 1850-х годах им стало тесно в Гостином дворе. После смерти отца Павел и Василий, решившие в 1862 году создать Торговый дом, выбрали более подходящее помещение рядом с торговыми рядами в Чижовском подворье. Василий Михайлович сначала сдал свои лавки в аренду купцу Осину, который торговал галантерейными товарами, а затем, в 1871 году, продал их В. И. Меньшову за 18 000 рублей.
Официальное учреждение «Торгового дома Павла и Василия Рябушинских» произошло в 1867 году, когда Московская городская дума рассмотрела и одобрила их прошение.
В дальнейшем, несмотря на огромные обороты, руководство Торгового дома помещалось в небольшой комнате конторы в Чижевском подворье. Василий по большей части работал там, а Павел частенько отлучался – то на фабрики, а то и за границу.
Но принимал весь товар и назначал на него цены лично Павел.
Что же касается поездок за границу, то Павел Михайлович несколько раз посещал Англию, чтобы ознакомиться с зарубежными технологиями производства тканей. Обладая хорошим деловым чутьем, в 1869 году он предложил своим братьям продать имеющиеся у них активы и на вырученные средства приобрести у московского купца Шилова бумагопрядильную фабрику в Тверской губернии. Эта фабрика вскоре начала приносить значительные доходы.
В итоге призванием Павла Михайловича стало фабричное дело, а принадлежащие ему вышневолоцкие фабрики к концу XIX века были важной составляющей хлопчатобумажной промышленности Российской империи. И совершенно не случайно его сын В. П. Рябушинский позднее заметил: «Свое фабричное дело мы любили и ценили. Родовые фабрики были для нас то же самое, что родовые замки для средневековых рыцарей»[37]. И к этому он добавил: «Но сильно в нас сказывалось и мужичья кровь – тянуло нас к земле. Конечно, покупали землю, леса: сначала для фабричных надобностей, а потом отчасти и по какому-то влечению. И не мы одни были такие»[38].
В 1870 году Павел Михайлович получил золотую медаль с Аннинской лентой и надписью «За полезное» – за участие в мануфактурной выставке. В 1882 году его фабрика на Всероссийской промышленной выставке в Москве получила право использовать на своих товарах изображение государственного герба России. А в 1898 году на фабрике было установлено электрическое освещение.
Павел Михайлович Рябушинский активно участвовал в жизни своего сословия: он избирался членом Московской городской думы, коммерческого суда и был выборным представителем Московского биржевого общества. Его семья также уделяла внимание благотворительности: во время голода 1891 года Рябушинские на свои средства построили ночлежный дом и бесплатную столовую, которая могла обслуживать до тысячи человек в день.
Павел Михайлович, в отличие от большинства купцов, носил европейскую одежду.
Время уже было другое, и мироощущение Павла Михайловича значительно отличалось от родительского. Он не чурался всего «иноземного» и «мирского», носил не русский кафтан, а «немецкое платье». Его деятельной натуре стали тесны рамки отцовских предприятий.
ВАСИЛИЙ ПЕТРОВИЧ БОРИСОВ,историк науки и техники, доктор технических наук
При этом Павел Михайлович оставался последователем отцовской веры. Его отец был уверен, что «именно переход в староверие был залогом фантастических коммерческих успехов. Так это или нет, но братья Рябушинские от старой веры не отказались и в будущем капиталы отца многократно приумножили»[39].
Новации новациями, но наследник Михаила Яковлевича продолжал истово соблюдать каноны и ритуалы старой веры. Дети Павла Михайловича потом вспоминали, что в доме была «моленная с древними образами и с богослужебными книгами, тоже древними. Службу правил уставщик, а в великом посте <…> приезжали матери из Заволжских скитов, а потом и из Ржева. Тогда они правили службу»[40].
Сам П. М. Рябушинский долгое время был выборным церковного причта Рогожского кладбища, а причт – это группа лиц, служащая при каком-либо одном храме. Чтобы было понятно – причт каждой церкви образовывался по положенному для нее штату, и на учреждение нового причта, равно как и на изменения в его составе, каждый раз испрашивалось разрешение Святейшего Синода. И, кстати, никакого жалованья за службу при церкви не полагалось. Хотя первоначальное право мирян избирать членов причта было отменено, но за мирянами оставалось право заявления епархиальному епископу своего желания иметь какое-то известное лицо членом причта своего храма. Вот таким «известным лицом» и был Павел Михайлович Рябушинский.
* * *
А в 1843 году по настоянию отца Павел Михайлович женился на Анне Семеновне Фоминой, внучке старообрядческого священника, основателя Рогожского кладбища Ивана Матвеевича Ястребова.
Иван Матвеевич Ястребов (отец Иоанн) родился в 1770 году и был настоятелем Покровского кафедрального храма на Рогожском кладбище с 1803 по 1853 год (до этого он служил в селе Пенье Юрьевского уезда Владимирской губернии), и этот храм постепенно стал духовным центром старообрядческой архиепископии Московской и всея Руси. Его заслуги в защите православных святынь от солдат Наполеона, которые грабили Москву (отец Иоанн не покинул свое место, как многие другие, а, рискуя жизнью, прятал иконы, книги и церковное имущество в могилах), потом в восстановлении церковной жизни в освобожденной Москве сделали его, по сути, равным героям Отечественной войны 1812 года.
Известный русский писатель Павел Иванович Мельников-Печерский, который занимался вопросами раскола, работая в Министерстве внутренних дел Российской империи, в своих «Очерках поповщины» отмечал, что отец Иоанн был наиболее уважаемой фигурой на Рогожском кладбище за все время его существования. Благодаря своему уму, образованности и стремлению укрепить старообрядчество, он заслужил репутацию «крепкого адаманта и твердого хранителя святоотеческих законов и древлецерковного благочестия»[41].
Царская власть не могла игнорировать авторитет отца Иоанна. Митрополит Филарет неоднократно предлагал ему примирение с официальной церковью, но он оставался верен старообрядчеству. П. И. Мельников-Печерский писал про отца Иоанна: «У него духовными детьми, за весьма немногими исключениями, была вся московская старообрядческая аристократия, все богачи и влиятельные люди. Он был умнее и начитаннее других рогожских попов <…> Между тем как товарищи его всячески старались как можно осторожнее выражаться о православии, Иван Матвеевич постоянно относился к нему враждебно, с желчью и нередко даже с богохульством. Другие попы заметно тяготились совестью при воспоминании об отступничестве и старались хоть вином залить ее. Ивана Матвеевича никогда не мучило раскаяние»[42].
Авторитет отца Иоанна был непререкаем, и его слова имели большой вес среди прихожан.
В трудные для старообрядцев времена отец Иоанн имел особую поддержку от Михаила Яковлевича Рябушинского, который, приняв старообрядчество, стал членом Рогожской общины. Говорят, что Михаил Яковлевич и его старший сын Павел хранили старообрядческие реликвии в тайнике у себя дома, защищая их от царских властей. Соответственно, нет ничего удивительного в том, что Павел Михайлович женился на Анне Семеновне Фоминой, внучке отца Иоанна, которая была дочерью богатого купца-старообрядца из Вольска Ивана Петровича Фомина. Она была старше его на несколько лет, и их брак был заключен по согласованию отцов.
Умер Иван Матвеевич Ястребов (отец Иоанн) 19 декабря 1853 года.
Старообрядчество есть организованное выражение древлего русского благочестия, сохранившегося в русских народных низах.
ВЛАДИМИР ПАВЛОВИЧ РЯБУШИНСКИЙ
От брака с Анной Семеновной Фоминой у Павла Михайловича родилось шесть дочерей и сын, умерший во младенчестве. Дочерей звали:
• Алевтина (1848–1899), замужем за московским купцом 2-й гильдии Ильей Ивановичем Князьковым;
• Елизавета (1850–1925), замужем за Михаилом Назаровичем Кузнецовым;
• Александра (1854–1933), замужем за судебным чиновником Николаем Федоровичем Толоконниковым;
• Клавдия, в замужестве Радакова;
• Марья, в замужестве Павлова;
• Ольга умерла до замужества.
