Алматы в книгах

«Пай-пай, неге ғана жұрт Алматыны сұрамайды, неге ғана Алатаудың сұлулығын маған айтқызбайды?! Мен күні-түні өзімнің Алматым, Алатауым туралы жалықпай әңгімелер едім».

«Отец часто летал в Алматы и привозил апорт в продолговатом реечном ящике с ручкой — в Актау такие яблоки не продавались. Круглые, золотисто-красные, они весили чуть не полкило каждое. Запах яблок долго жил в квартире, пока не съедалось последнее.
Перед сном отец делил яблоко пополам и отдавал нам с Канатом. Вместо коржика с кефиром».

«Порой кажется, что молодые люди в Алматы — это старики в юном теле, которым очень нужен пинок по мягкому месту, чтобы они подошли знакомиться с девушкой. Ведь инициативное знакомство в Алматы для парня скорее исключение, чем правило. Можно весь вечер сидеть в кафе или ресторане, ловить на себе восхищенные взгляды парней, а под конец вечера уйти под руку с подругами. Единственное, что остается непонятным: чего хотят парни, весь вечер не отводящие взгляда от девушки? Иногда мне кажется, что они явно ждут, что девушка сама встанет, возьмет свой бокал вина или чашку чая/кофе, сама подойдет к молодому человеку и завяжет разговор».

«Сначала Айко направилась к метро, но, дойдя до станции «Байконур», передумала и пошла пешком. Парк находился всего в двух кварталах. По дороге она наблюдала, как солнечные лучи пробиваются сквозь густую листву, как горожане неторопливо сидят на летних верандах, попивая кофе, как полупустые троллейбусы лениво тянутся по проспекту. Этот город Айко любила всем сердцем. Алматы располагал к себе особой атмосферой, и особенно остро она ощущалась в сентябре».

«Субботним утром на Арбате было пусто. Умильно-ласковое солнце ещё не проснулось окончательно. Роза прошлась туда-сюда, наматывая шаги, затем
присела на скамейку с удлинённой спинкой. На такой приятно расположиться полулёжа, что уже и сделал усатый дедок в клетчатой рубашке и жилетке, зашторив очи полудрёмой и вытянув ноги в штанах цвета хаки. Если вокруг глазеть прискучит, можно запрокинуть голову и понаблюдать, как просыпающееся солнце подсвечивает золотом зелёный шатёр, который раскинуло над скамейкой толстенное дерево».

«Решив не торопиться, парень присел за столик и заказал чайничек любимого ташкентского чая. Когда принесли дымящийся, пахнущий цитрусами и мятой
напиток, с удовольствием сделал глоток. Удивительно, но в самом Ташкенте о таком чае даже и не слышали. Ташкентским он назывался лишь в Алматы. Напиток был освежающим, а приятным на вкус его делала смесь чёрного и зелёного чая, залитого крутым кипятком, с добавлением свежей мяты, тонко нарезанных кружочков лимона и апельсина и приправленного сладким наватом».

«Короткий майский дождик совершил своё благое дело — освежил городские улицы, прибил к земле пыль и копоть переполненных автомагистралей. Засияли снежные пики гор Алатау, благодарно защебетали птицы. Улыбнулся и пролетел на пегом коне по небу бог Тенгри, а влажные кусты сирени помахали ему вслед душистыми кисточками соцветий. Но кто из горожан обратил на это внимание?»

«Утро в Алматы начинается с пения птиц. Румия не знает, каких именно: в институте не учили различать голоса пернатых. Поют вразнобой и вместе, словно отвечая друг другу, заливисто и крикливо, в четыре-пять утра особенно громко. Она просыпается на рассвете и слушает, и ей хорошо оттого, что они хотят петь — и поют. Она глядит в окно, обвитое диким виноградом с уличной стороны, вдыхает прохладу, которая к полудню превращается в жар».

«Овощной ларек Нуржамал стоял в самом центре старинного алматинского квартала, где на каждом десятом доме имелись памятные таблички «Здесь жил выдающийся деятель…». Нуржамал уже знала многих покупательниц по именам и их семейные обстоятельства, помнила, кто предпочитает розовые помидоры, а кто — красные, кто любит выбирать овощи-фрукты, самостоятельно складывая их в пакет, а кто говорит, чего взвесить, и не следит, положили им свежее или подсунули вялый баклажан и слишком крупные огурцы».

«Федян оказался прав — я не узнал свой город, я его просто не нашёл. Стены, здания, улицы вроде бы остались те же, а вот города, в котором я родился и вырос, как не бывало! Даже само название изменилось. Когда я прилетел, на здании аэропорта вместо остроконечной, похожей на наши величественные горы надписи „АЛМА-АТА“ красовался пресный джунгарский топоним „Алматы“».