Никельман
Я знаю, знаю, все известно мне, —

Что ж ты меня тревожил в глубине?

Я знаю больше, знаю, кто звучал,

Кто колокол усопший закачал.

Когда б ты видел – видное у нас,

То, что на дне случилось в первый раз,

Как мертвою застывшею рукой

Покойница искала под водой,

Искала темный колокол, нашла

И только что за край его взяла,

Вдруг колокол, как будто уязвлен,

К высотам устремил громовый звон

И долго выл, как львица, через тьму,

Сквозь царство гор, к владыке своему.

Утопленницу видел я: она

Волной волос была окружена,

Она рукою бледной и худой

В металл, качаясь, билась под водой,

И каждый раз в приливе новых сил

Он с бешенством удвоенным грозил.

Я стар и много видел там на дне,

Но дыбом стали волосы на мне.

Мы скрылись все. Когда бы ты был там,

Не стал бы рыскать ты по всем кустам,

Не стал бы ты о сильфочке тужить.

Дай ей среди цветов ее пожить,

Что до меня, – слуга покорный я.

Лесной Фавн
Черт побери, тогда она моя!

Да здравствует небесный Зодиак,

Себе я самому совсем не враг:

Когда я тело теплое найду,

На что мне эта мертвая в пруду!