чувствовать себя в безопасности.
– Буду! – весело заверила его Мирослава.
Часы на музейной башне напротив «Старой мельницы» показывали десять минут девятого.
Войдя в кофейню, они сразу погрузились в особый мир, где главенствовал запах кофейных зёрен, к нему примешивался аромат ванильных булочек, миндальных трубочек и ещё каких-то волнующих воображение сладостей, скрывающихся в атмосфере таинственного полумрака, окрашенного колыханием иллюзорного пламени на стенах и бликами от свечей, горящих на столиках, занятых посетителями.
Они прошли почти в самую середину зала, заказали кофе и сдобное печенье. Хотя Мирослава не любила ни то, ни другое. Но ради дела готова была поглощать любые сладости.
Вошедший вслед за ними Морис занял столик почти у самой двери. Благодаря острому зрению он заметил, за какой именно столик сели Мирослава и Новогорский.
– Я представляю, как вам не хватает вашего друга; мне сказали, что вы были знакомы с ним со школьной скамьи, – тихо проговорила Мирослава и сделала маленький глоток из своей чашки.
Новогорский же, наоборот, с грохотом поставил свою чашку на блюдце.
В полумраке Волгина не могла видеть, что лицо его покрылось
