Любить и не быть любимой ужасно, но это несчастие, не возбуждающее отчаяния: любимый предмет кажется нам столько превосходящим все творение, столько высшим всего, что мы любим его, не смея желать взаимности, любим, как божество, как дикий перуанец любил свое солнце: он не осмеливался желать на себя одного привлечь лучи, животворящие равно всю природу. Но видеть, что существо, подобное мне, заставляет трепетать сердце его, делается властителем его участи — это сближает нас с небом, о котором мы не смели мечтать. Мысль о божестве теряется, видим только человека, превосходнейшего из всех, воображение рисует участь, которая могла бы быть моею...
