То, что это были «совершенно неинтересные дела», наоборот, было достаточно удачно, поскольку Толстому для его целей как раз и была интересна судейская рутина, которая впоследствии отобразилась на страницах романа. (Сам он так отозвался о суде: «За это время был в суде. Ужасно. Не ожидал такой неимоверной глупости…»
