Она сама, можно сказать, была жгучим брюнетом по характеру. Поэтому ей и писатель нравился. Он для неё тормоз был. Но не потому, что тихоня какой-нибудь, спокойный, а потому, что воспитал себя, дисциплинировал, знал уже, что, если всё время жить в «цветочной революции», ничего не напишешь.
