Цитаты из книги Афанасий Никитинавтор Владислав Толстов
лад».
* * *
«В Индийской земле княжат все хорасанцы, и бояре все хорасанцы», — пишет Никитин (хорасанцами, как уже говорилось, в то время называли мусульман неиндийского происхождения, выходцев из разных областей Азии).
цвет кожи, одежда, а особенно вид “простоволосых” замужних женщин: “А жонки ходят голова не покрыта… а власы в одну косу не заплетены”. Ведь для русской женщины распустить свои волосы было величайшим позором.
Афанасий Никитин брал в поездку какие-то книги. Читал он, как и его современники, не для удовольствия — по книгам молился, из них узнавал (как известно из «Хождения») даты церковных праздников и постов. Наличие книг дает понять, что он был грамотен — в тот период грамотность на Руси (да и в Европе) была уже не такой редкой, но все же далеко не повсеместной. Впрочем, количество грамотных быстро росло, что тоже объяснялось потребностями веры. Каждый русский человек носил имя в честь кого-нибудь из христианских святых и хотел знать, какими подвигами «его» святой прославился. Никитин, скорее всего, получил имя в честь Афанасия Великого, одного из отцов христианской церкви, день которого отмечается 15 мая, так что с высокой вероятностью можно сказать, что это день крещения нашего героя.
«Хождение за три моря» читать школьнику НЕИНТЕРЕСНО. Для подростка это какой-то разрозненный набор путевых наблюдений, этнографических заметок, причитаний и жалоб, из которых сложно выстроить цельный сюжет. Это даже не «Слово о полку Игореве», где, в общем-то, рассказана связная история. Надо признать, что произведение Афанасия Никитина, с точки зрения школьного учителя, — текст, которым сложно увлечь старшеклассников. Ну поехал человек в Индию, ну жил там, путешествовал, всякие свои мысли записывал — и что?
новоявленные купцы, получив барыш и «вдавшись роскоши», поселялись на новых землях и впоследствии разорялись, так как «мягкая рухлядь чем более лежит, тем более оцветает, а следовательно теряет свою доброту и цену». Имеется в виду, что звериные шкурки, если их не продать сразу, быстро приходят в негодность из-за условий хранения. Кстати, Афанасий упоминает в «Хождении за три моря», что он вез в Дербент именно «мягкую рухлядь», те самые шкурки.
В обыденном сознании современных россиян существует стереотипный образ купца — “толстосума и толстопуза”, скупого и неповоротливого, жадного до личной наживы, человека неинтеллигентного и необразованного, для которого высокие идеалы служения Отечеству, стремление к познанию и личная отвага — явления абсолютно чуждые.
охватила печаль: «Тут я, окаянный Афанасий, рабище Бога вышнего, творца неба и земли, призадумался о вере христианской, и о Христовом крещении, о постах, святыми отцами устроенных, о заповедях апостольских и устремился мыслию на Русь пойти». Он мучительно размышляет о том, как вернуться на Русь: обратно через Ормуз или пойти на юг, через Каликут (Кожикоде), затем на Цейлон, где «на горе высокой лежит праотец Адам». Оттуда можно было добраться через пристани Бенгальского залива в Пегу (Бирму), а после — вообще в Китай, где «делают фарфор и продают его на вес, дешево». Эти раздумья, отразившиеся на страницах «Хождения», вели его прочь от родины, навстречу новым приключениям, но в итоге Никитин решил плыть домой. Свою роль играл и возраст: он понимал, что сил для новых странствий уже нет, и нужно спешить домой, чтобы не умереть на чужбине, без христианского погребения.
Средневековая торговля была в большей степени ярмарочной. Постепенно возникали и другие формы предпринимательства, но для тверского купца посещение ярмарок было понятным и привычным занятием. Ярмарки в крупных городах представляли собой крупные биржи, где можно было оптом и в розницу сбыть или приобрести любой товар. Одна ярмарка следовала за другой, перерастая в третью — на Николу, на Спас, на Успение, на Покров в губернских, уездных, штатных и заштатных городах, а также в больших селах и при монастырях.
На ярмарке в Бидаре происходит важное событие: Афанасий наконец-то продал своего коня: «Продал я своего жеребца в Бидаре. Издержал на него шестьдесят восемь футунов, кормил его год». Характерная деталь: он сообщает, сколько потратил на прокорм, а о том, какую цену выручил, не упоминает. Видимо, сбыть жеребца пришлось «ниже себестоимости», себе в убыток. Получив с продажи коня некую сумму, Афанасий стал прицениваться к местным товарам. Но и тут его постигла неудача: «В Бидаре на торгу продают коней, камку, шелк и всякий иной товар да рабов черных, а другого товара тут нет. Товар все гундустанский, а из съестного только овощи, а для Русской земли товара нет».
Своей светлой кожей, европейской внешностью он привлекал к себе нежелательное внимание, и скоро о странном человеке необычной внешности, который всюду ходит и предлагает коня, пошли слухи по городу. И с Афанасием случилась беда: местный правитель Асад-хан отобрал у него жеребца и сказал: «И жеребца верну, и тысячу золотых в придачу дам, только перейди в веру нашу… А не перейдешь в веру нашу, и жеребца возьму, и тысячу золотых с твоей головы возьму. И срок назначил — четыре дня, на Спасов день, на Успенский пост…» Лишь заступничество некоего «казначея Мухаммеда» (хозяйочи Махмет) помогло купцу вернуть коня и избежать насильственного обращения в ислам.