ез сомнения, сейчас он тщился со всей возможной суровостью, строгостью и серьезностью подчинить каждую свою мысль, каждое чувство духу своих священных обетов, но все же если человек однажды утратил бессознательную душевную чистоту, присущую уму, не опаленному пламенем страстей, то никакими слезами ее потом не вернуть. Ни покаяние, ни молитва, ни угрызения совести не возвратят душе потерянное некогда безыскусное целомудрие.