— Мне не нужно было следить, — он горько усмехнулся. — Ты всё делала настолько очевидно, настолько… цинично. Ты даже не пыталась скрыть. Просто решила, что я настолько ничтожен и не замечу, или настолько слаб, что стерплю.
Вероника собралась, в её глазах вновь вспыхнул холодный огонь.
— А что ты предлагал? Сидеть и ждать, пока наша серая жизнь окончательно засосёт? У меня есть амбиции. И есть возможности. Да, они своеобразные. Но я ими пользуюсь.
— Ты не пользуешься возможностями, ты продаёшься за них, — его голос дрогнул от подавляемой ярости. — По кружевным трусикам и утренним минетам в кабинете директора. Это не карьера, Вероника. Это проституция с соцпакетом.
Она вспыхнула, её щёки покрылись алым румянцем.
— Не смей так меня называть! Ты ничего не понимаешь в этом мире! Там, наверху, всё решают не скиллы в Excel, а вот это! — она резким жестом ткнула пальцем в то самое пятно на своей груди. — Власть, доступ, близость! А ты… ты просто стоишь в стороне и судишь.
— Нет, — тихо сказал Илья. — Я не стою в стороне. Я выхожу из игры. Собирай свои вещи и уматывай из моей квартиры. Я не собираюсь жить с блядью под одной крышей. Твоё блядство стало частью твоего «корпоративного лифта». И я не хочу в нём ехать. Даже в качестве багажа.
Илья повернулся и вышел из кухни, оставив её одну с дымящейся кастрюлей и невысказанными словами. Всё было кончено, и конец этот наступил не из-за скандала, а из-за того, что наконец было высказано. Он больше не мог притворяться, что не видит.
Вероника осталась стоять посреди кухни, глядя на его спину. Пятно на блузке вдруг стало казаться ей огромным, пылающим клеймом. И впервые за долгое время по её щеке скатилась не притворная, а самая настоящая слеза — горькая, одинокая и запоздалая.
Войти или зарегистрироваться чтобы комментировать