Но вот кроваво-красная луна постепенно погрузилась в море. Кругом воцарился непроглядный мрак.
Графиня поставила ставню на место и, чуть вывернув фитиль, некоторое время неподвижно сидела в свете ярче затрепетавшего язычка пламени. Вся ее безрадостная жизнь, словно озаренная светом молнии, пронеслась перед ее мысленным взором. Что-то похожее на рыдание вырвалось из ее груди. Но на глазах графини не было слез.
