сколько бы я ни придирался к подробностям, меня мой читательский опыт – да и чужой исторический – научили: правда художника всегда выше, прочнее долговечной правды историка, «спеца», очевидца или соучастника.
Георгий Владимов: бремя рыцарства
·
Светлана Шнитман-МакМиллин
